В октябре 2025 года героем авторский рубрики обозревателя «СЭ» Юрия Голышака — «Голышак ищет» — стал Вячеслав Каневский. Когда-то он от ЦК ВЛКСМ был приставлен к футбольной и хоккейной сборным СССР.
Отойдя от футбольных дел, нырял в бизнес. Держал собственную типографию. Снова уходил в футбол — и работал уже в московском «Динамо». Сейчас Вячеслав Сергеевич занимается изучением Торы. В отрывке ниже — рассказ Каневского о молодом Бубнове и тренировках Лобановского.
Бубнов в кабинете Ленина
— Мне вот интересно — кто в игровые времена был соседом Толстых по комнате?
— Бубнов!
— О боже. Я б эту комнату переименовал в ленинский уголок.
— Бубнов, когда меня видел, обязательно говорил: «Ты классный парень, я тебя потом администратором возьму». Своеобразный человек. Когда из «Динамо» уходил, его же душили, не давали играть. Но все-таки перешел! Я потом Старостина спрашиваю: «Как там Бубнов?» Он посмотрел на меня, пожевал губами. Потом поправил очки и произнес: «Если бы все такие были в футболе, мы бы горя не знали. Он Маркса читает».
— Вот в это верю.
— Действительно читал! Я как-то футболистов сопровождал в Кремль, к Ленину. Ну, в ленинскую квартиру. Там же за любой группой ходили чекисты. Один впереди, один сзади, два по бокам.
— Чтоб чернильный прибор не увели?
— Чернильный прибор ни при чем. Там все-таки Совет министров заседает. Люди по три года ждали, чтоб туда на экскурсию попасть. А я там уже как по своей квартире ходил. Однажды привел хоккейный «Спартак», так Совет министров высыпал смотреть. Только по телевизору их видели — Якушева! Витю Шалимова!
Мне чекисты говорили: «Своих отсеки, и все». Даже паспорта не проверяли. Но за группой все-таки присматривали. Так вот Буба все время отставал. Ходит, вглядывается в каждый уголок. Его чекисты аккуратно подталкивают, а он: «Сейчас, сейчас...»
— Вот кого надо было в ЦК ВЛКСМ направлять. С вручением бриллиантового значка.
— Вообще-то член ЦК комсомола — это выборный человек. Я хотел Кольку Толстых туда пропихнуть. Говорю: «Почему Карпов в ЦК, а тебя нет?» Но Коля скромный. Отвечает: «Да ты что... Где чемпион мира — и где я?»
— Случалось спорить с Толстых?
— Он хотел в «Динамо» взять тренером Бориса Игнатьева. Я Коле позвонил: «Очень люблю Борю. Мы в хороших отношениях. Он прекрасный тренер — но детский...»
— Толстых казался железным человеком. Но из-за всех этих увольнений переживал?
— У меня есть история про Толстых и Бышовца. Вообще-то Бышовец не просто хороший тренер, а выдающийся. Ну а футболист какой был!
- Лобановский про него говорил: «Толик так и остался неплохим детским тренером».
— Бышовец — очень хитрый, умный. Начитанный. Я Толю люблю. Когда он работал в олимпийской сборной, мы сидели за соседними столами. С ним рядом непременно Сальков. Гаджиев иногда присутствовал. Очень любопытно Бышовец работал в «Динамо». Я тоже там служил в это время. Так вот однажды прихожу на работу к 9 утра. Появляется Бышовец. Говорит: «Я вчера друга твоего уволил».
— Это кого же?
— Колю Толстых. Я молчу. Бышовец тоже молчит. Потом не выдержал: «Что скажешь?» — «А что хочешь услышать? У нас с тобой отношения не испортятся. Да и с ним тоже. Так что, Федорыч, спи спокойно...»
— Толстых опечалился из-за того увольнения?
— Коля все говорил: «Меня уволят, меня уволят...» Я отвечал: «Дорогой мой, у тебя такая должность, что с нее либо увольняют, либо сажают, как Старостина. На 12 лет». Он так задумался. Потом махнул рукой: «Да ну тебя на фиг...» Вон портрет Николая Александровича у меня на полочке. Видите светлый образ?
— Рядом с тарелочками?
— Эти тарелочки Шемякин расписывал...
Баба-яга на атомной бомбе
— Между прочим, Лобановский посторонних вообще не пускал на установку. Вы это знаете?
— Тоже мне удивили, Вячеслав Сергеевич.
— Кроме меня!
— А вот это уже история. Расскажите-ка.
— Несколько раз такое было. Как-то приезжаем в Киев с комиссией от Федерации футбола СССР. Возглавлял Юрий Седов, бывший спартаковский футболист. Мужик замечательный. Обычно я в командировках один жил, как-то мне было удобнее. Но если попадал с Седовым — всегда с ним селился!
— Так что в Киеве?
— Провели собрание в команде, приезжаем на игру. Седов к Лобановскому: «Валера, мне надо установку послушать». — «Ты же знаешь, я никого не пускаю». Седов настаивает: «Я же не в баню пришел, не на танцы. Мне отчет надо писать!» Лобановский, не повышая голоса: «Я же тебе сказал? Не могу. У меня люди не привыкли». Ни разу крика Лобановского не слышал. Мне Балтача рассказывал: приехал в Англию — а там сплошной крик. Сережа офигел от всего этого. Собрал англичан: «Я столько лет отыграл за сборную, выигрывал еврокубок — ни разу ни крика не слышал от Лобановского, ни матерного слова. У вас что творится?» Балтача хороший парень, очень его люблю. Комсоргом был в сборной. Под моим чутким руководством.
— Так что Седов?
— Не полезет же сам! Но представьте его реакцию — спустя секунду Лобановский берет меня за плечо: «Слава, пойдем со мной».
— Туда, в раздевалку?
— Ну да. Куда деваться? Иду, здороваюсь с ребятами. Поболтали о чем-то — и ушел. Даже неудобно было перед Седовым! Что мне там делать?
— Может, на фарт?
— Вот может быть! Была у меня история с фартом. Только в хоккее. В Лужниках играл ЦСКА со «Спартаком». Я опоздал на первый период. А охраной руководил парень из нашего оперотряда, комсомольского. Меня прекрасно знал. Даже на елку в Кремль пропускал, хотя там обычно родители ждали в холле. Только сели — на сцену выезжает Баба-яга на атомной бомбе. Принялась хулить империализм. Я дочь хватаю, получили подарок — и бегом оттуда...
— На хоккее, надеюсь, обошлось без атомной бомбы.
— Прихожу ко второму периоду, стою у тоннеля. Хоккеисты выскакивают на лед. Гляжу на табло — «Спартак» «горит» 1:5! Это 1978 год, можете проверить. Первыми идут парни из ЦСКА — меня Вовка Петров знает, Третьяк. Кивают. Следом спартаковцы. С ними совсем тепло. Шалимов: «О-о-о, приехал?! Сейчас мы врубим!» Вот клянусь — я случайно там оказался.
— Ну и чем все закончилось?
— Выиграли у ЦСКА 6:5! Вы себе представляете? Фарт — великое дело. Футбольный «Спартак» слил, кажется, «Кайрату». Бесков нашел виноватого, сказал Лене Трахтенбергу: «Ты с нами больше не ездишь, нефартовый».
— С хоккеем тоже имели дело?
— А как же? У меня должность — комсорг от ЦК ВЛКСМ в футбольных и хоккейных командах города Москвы. Как-то приехал на базу хоккейного «Спартака» в Серебряном Бору, дом отдыха горкома партии. Это же ужас! Людям высушиться невозможно. Еду с ними на тренировку в «Кристалл» — а там на катке воды столько, что шайбы не видно. А потом они должны с профессионалами играть?
— Когда снимался фильм «Невозможный Бесков», съемочная группа Алексея Габриловича отправилась на игру в Киев. Поражалась — весь стадион орал «Бей москалей». А этой съемочной группе расколотили то ли камеру, то ли штатив. Булыжниками разгромили весь поезд Киев — Москва...
— Там иначе и не бывало. Чему удивляться? Когда-то Вано Мурадели, написавшего оперу «Великая дружба», спросили: что ж такая скверная у тебя вышла опера? А он задумался — и ответил: «Какая дружба, такая опера».
— Про оперу потом, а вы говорили — несколько раз вас Лобановский заводил на установку.
— Не «заводил». Приглашал! В 1982 году его назначили в сборную после испанского чемпионата мира. Первый сбор — в ноябре, если память не изменяет. Играли с финнами, начинали подготовку к Европе. Сидим в Новогорске, холодина. Я кому-то из ребят носки привез, Дасаеву отдал свои черно-оранжевые штаны. Мне их один студент продал. С оранжевым свитером Рината отлично монтировалось.
— Не на игру же он в них вышел?
— Вышел! Снег лежал, минусовая температура! Сереге Андрееву я полиэтилен доставил, чтоб ноги обматывал. Сборная СССР — а жили в сырости, высушиться невозможно. У Лобановского должна быть установка, ребята собрались в кинозале. Расселись, ждут, болтаем. Я с ними. Вижу — без пяти, вот-вот Лобановский зайдет. Ну и к дверям. Коридор на втором этаже Новогорска длинный — и Валерий Васильевич мне навстречу. Поравнялись — слышу: «А ты куда?!» — «Как? Туда...» Он строго: «Не туда, а туда!» — и указывает на кинозал. В этот момент понял: меня приняли. А установка потрясающая. Восемь человек в атаке — минимум! А газеты писали, что у Лобановского все от защиты. Я сидел ошеломленный.
Читайте также:
- Разбился на универсиаде в 21 год. Трагедия советского прыгуна в воду