Лика вошла в квартиру и прошла к себе в комнату. Она вытащила смятую футболку из сумки.
— Ну, ты здесь? — позвала она кого-то.
Тут же в комнате стало холодно. Окна покрылись морозным рисунком, на мониторе выросла шуба из инея.
— Э, давай без этих твоих штучек. Не порть мне оборудование, и так из-за твоей родственницы или кем она там тебе приходится, у меня простои в рабочих днях.
В конце коридора заколебался воздух. Тени сплелись в знакомый силуэт.
«Анастасия Дмитриевна», — мысленно вздохнула Лика.
Призрак парил в полумраке, строгий и неумолимый. Ее платье мерцало блеклым шелком, а руки были скрещены на груди. Лика почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
— Я знаю, знаю, — проговорила она вслух, встряхивая футболку. — Не надо леденить стены. Вот, смотри.
Из свернутой ткани выпал небольшой блокнот и фотокарточка. Они с легким стуком упали на пол. Морозный узор на окнах тут же пополз назад, а иней на мониторе в один момент испарился. Холод, исходивший от призрака, сменился напряженным ожиданием.
Лика подняла находку. На пожелтевшей фотокарточке был запечатлен молодой человек в студенческом мундире, а в блокноте на первой странице угадывались стихи, написанные темными, почти выцветшими чернилами.
— Это из архива Валентины, — пояснила Лика, протягивая находку в сторону силуэта. — Твой жених? Сложно было утянуть нужное, да и в архив еле попала. Там у нее за всем призраки бдят. Такие назойливые и глазастые. Жаль не дали утащить коллекцию статуэток.
Анастасия Дмитриевна медленно поплыла вперед. Ее прозрачная рука дрогнула, коснувшись фотографии. Воздух наполнился звуками, которых не могло быть: далекий перезвон трамвая, чей-то сдержанный смех, обещания, данные шепотом.
Она не просто видит, — поняла Лика. Она слышит. Она помнит.
— Он писал… что вернется, — голос призрака больше не скрипел льдом, а звучал как шелест страниц. — И я ждала. Я все еще жду.
— Может, хватит? — тихо сказала Лика. — Может, пора отпустить? Сама бы давно уже ушла и успокоилась.
Внезапно Анастасия Дмитриевна выпрямилась. Ее силуэт стал четче, почти реальным.
— Он здесь, — прошептала она. — Его душа… она не упокоилась. Он ищет меня.
Лика почувствовала, как по коже побежали мурашки. В комнате снова стало холодно, но теперь это был другой холод — тревожный, полный предчувствия.
— Что ты имеешь в виду?
— Там, в том доме, где ты была… я чувствовала его. Он заперт. Как и я. — Призрак устремил на Лику горящий взгляд. — Ты должна вернуть и его.
Лика сглотнула. Одна вещь — «позаимствовать» безделушку для призрака. Совсем другое — столкнуться с еще одним потерянным духом. И, судя по всему, не таким уж и безобидным.
— Анастасия Дмитриевна… — начала она.
— Ты должна, — повторила Анастасия Дмитриевна, и в ее голосе снова зазвенел лед. — Или твое оборудование больше никогда не заработает. И не только оно.
— Второй раз меня в этот дом не пустят, — хмыкнула Лика.
— Меня это не волнует, — сердито ответил призрак. — Найди способ, верни мне его.
В комнате затрещала проводка, лопнули трубы отопления, колом встали замерзшие шторы, по окнам поползли трещины.
— Э, давай тут полегче. Ты совсем, что ли? Я как эти последствия буду убирать? У меня нет таких денег.
— Это не я, — растерянно проговорила Анастасия Дмитриевна.
— Здесь есть кто-то другой.
— Ах, душечка, как я рад вас видеть, — из стены выступила сначала тень, а затем она преобразилась в призрак Орлова.
Он галантно раскланялся перед Анастасией.
— Орлов! — отшатнулась она от него.
— Собственной персоной, — он слегка склонил голову.
Ледяной ужас на лице Анастасии Дмитриевны был красноречивее любых слов. Она отплыла назад, ее полупрозрачная форма заколебалась, как пламя на ветру.
— Как… Как ты освободился? — прошептала она.
Орлов усмехнулся. Его призрак был плотнее, темнее ее. От него веяло не холодом тоски, а леденящим дыханием бездны.
— Освободился? Милая, я заключил сделку. Всё просто. Собственно говоря, я тут не по вашу душу, но если и вы тут болтаетесь, то можно и вас прибрать к рукам.
Он сделал шаг вперед, и пол под его ногами покрылся изморозью.
— Э, господа призраки, — робко начала она. — Может, вы выясните отношения где-нибудь в другом месте? А то вы мне тут всю квартиру разнесете.
Орлов резко повернулся к ней. Его глаза были двумя угольками во тьме.
— Молчать, тв-арь! Ты — средство. Не более. Благодаря тебе я вернулся. И теперь, — он снова посмотрел на Анастасию Дмитриевну, — мы наконец-то закончим наш старый спор. Навсегда.
Анастасия Дмитриевна выпрямилась. В ее глазах загорелся огонь, которого Лика раньше не видела — огонь ярости и отчаяния.
— Я не позволю тебе причинить ей вред, Орлов!
— Ей? — он фыркнул. — Она мне неинтересна как личность. С ее помощью я хочу…
Он осекся, взмахнул рукой, и монитор Лики с треском взорвался, осыпая пол осколками и искрами. По стенам поползли новые трещины.
Лика поняла. Это не просто ссора двух призраков. Это война. И ее квартира — поле боя.
— Лучше бы я домой не возвращалась, — она с тоской посмотрела на разбитый монитор, лопнувшие трубы отопления, потрескавшиеся стекла. — А я еще хотела с ним сделку заключить. Добра точно от него не стоит ждать.
Девушка вжалась в стену, пытаясь стать как можно меньше. Холод от двух враждующих призраков становился невыносимым, дышать было больно. Орлов парил в центре комнаты, его темная аура поглощала свет, а Анастасия Дмитриевна, бледная и прозрачная, отступала к окну, за которым уже вовсю бушевала метель, поднявшаяся ни с того ни с сего, хотя там должна была быть летняя жара.
— С ее помощью, — продолжил Орлов, его голос гремел, заставляя вибрировать осколки стекла на полу, — я открою врата. Здесь, в этом старом доме. Твои жалкие попытки вернуть своего ничтожного жениха лишь расшатали печати, ду-рочка. А ее присутствие, живое, полное сил… это ключ.
Лика почувствовала, как у нее под ногами заколебался пол. Из трещин в паркете повалил леденящий пар и стала подниматься какая-то конструкция.
— Я не дам тебе этого сделать! — крикнула Анастасия Дмитриевна и ринулась вперед.
Ледяная буря встретилась с черной мглой. Комнату заполнил вой ветра и звон разбивающегося льда. Лика прикрыла лицо руками, чувствуя, как порезы на щеках тут же покрываются инеем.
— Поздно, дорогая, - зло ощерился Орлов.
Анастасия Дмитриевна не стала атаковать. Она ринулась не к Орлову, а к Лике. Ее ледяная рука обвила плечо девушки, и мир поплыл.
— Прости, — услышала Лика ее шепот прямо в голове. — Я ошиблась. Во всем.
Ледяной вихрь подхватил их и вышвырнул из комнаты — не в коридор, а сквозь стену, в кромешную тьму подъезда. Лика грубо приземлилась на пол, а холодное присутствие Анастасии Дмитриевны растаяло, оставив лишь ледяное пятно на плече олимпийки.
Лика, тяжело дыша, подняла голову. Из-за двери ее квартиры доносился яростный рев Орлова. У нее не было ни телефона, ни денег, только ключи в кармане. И фотография незнакомого молодого человека в студенческом мундире, которую она, сама не зная почему, сжала в руке, вылетая из ада.
Автор Потапова Евгения