Василий Игнатьевич выбрался на улицу, щурясь от некстати яркого солнца. Помойка ждала его как старая подруга — верная, предсказуемая и щедро одаривающая теми скромными дарами, что ещё оставались в этом мире для человека его статуса.
«Сегодня удача точно будет», — мысленно приободрил себя Вася, разглядывая гору пакетов и коробок.
Первым трофеем стала полупустая пачка чипсов — кто‑то явно не оценил остроты вкуса «барбекю». Василий аккуратно вытряхнул остатки в рот, смакуя каждый крошеный кусочек. Следом нашлась бутылка минералки с недопитыми двумя глотками — роскошь по нынешним временам.
За поворотом контейнера его ждал настоящий клад: старый рюкзак, почти целый, с одной оторванной лямкой. «Вот это да! — просиял Вася. — Теперь хоть вещи носить будет куда». Он тут же проверил карманы — пусто, но сам факт обладания сумкой уже поднимал самооценку. Пока он копался в отходах, к помойке подкатила пожилая дама с пакетом. Увидев Василия, она брезгливо поджала губы, но всё же поставила пакет рядом с контейнером.
— Благодетельница, — пробормотал Вася, провожая её взглядом. В пакете обнаружились три булки чёрствого хлеба и пара подвядших огурцов. — Не жизнь, а сказка!
С добычей он направился обратно к «блатхате», но на полпути замер. В голове вдруг всплыло воспоминание: вчера, среди пьяного гула, Людка что‑то говорила про «хороший куш» у железнодорожного склада. Что‑то про забытые ящики с консервами…
«А почему бы и нет?» — подумал Василий, сворачивая в сторону путей.
Дорога заняла больше часа. Ноги гудели, солнце палило нещадно, но мысль о возможных консервах гнала вперёд. Когда он наконец добрался до нужного места, перед ним предстала картина, достойная кисти художника‑авангардиста: ржавые вагоны, бурьян по пояс и посреди всего этого — пара разбитых ящиков с помятыми банками тушёнки.
— О‑о‑о, — протянул Вася, опускаясь на корточки. — Это вам не чипсины с помойки.
Он принялся складывать банки в новый рюкзак. В этот момент из‑за вагона вышел мужик в засаленной кепке.
— Эй, это моё! — рявкнул он.
Василий выпрямился, оценивая противника. Мужик был крупнее, но явно медленнее — от запаха перегара у Васи заслезились глаза.
— Ты чего, брат, — миролюбиво начал он. — Тут на всех хватит. Давай поделим по‑честному?
Мужик задумался, почесал бороду, потом махнул рукой:
— Ладно. Тебе три банки, мне пять.
— Пять мне, три тебе, — тут же парировал Вася.
После недолгих переговоров сошлись на четырёх банках каждому. Новый знакомый, оказавшийся бывшим железнодорожником Петей, тут же предложил «обмыть сделку». Из внутреннего кармана он извлёк плоскую фляжку с чем‑то крепким. Через полчаса Василий уже делился с Петей историей своей жизни, периодически всхлипывая от собственной трогательности. Петя в ответ рассказывал про «ту самую смену, когда всё пошло не так».
Когда солнце начало клониться к закату, Вася вдруг осознал, что рюкзак с добычей куда‑то исчез. Оглядевшись, он увидел его в руках у Пети, который бодро удалялся в сторону города.
— Эй! — крикнул Василий, но ноги уже не слушались.
«Ну и ладно, — подумал он, усаживаясь прямо на землю. — Зато компания была хорошая». К «блатхате» он вернулся затемно. В квартире уже кипела жизнь: кто‑то горланил песню, кто‑то спорил о политике, а Людка, увидев Васю, радостно взвизгнула:
— А мы тебя уже похоронили! Есть чё?
Василий улыбнулся, достал из кармана последнюю банку тушёнки (ту, что успел спрятать в начале сделки с Петей) и торжественно объявил:
— Есть чем отметить!
И пока остальные радовались находке, Василий Игнатьевич Волынский вдруг почувствовал странное умиротворение. Всё было на своих местах: шум, запах, лица вокруг. Это был его мир — неидеальный, но родной. И завтра будет новый день, новые приключения и, возможно, даже новый рюкзак.
Начало истории Василия здесь: Бомж Василий и его «серые схемы»
Вся история Василия в хронологической последовательности здесь.