Игорь щелкнул мышкой, закрывая последний файл. Шесть вечера. За окном сгущались октябрьские сумерки, фонари один за другим зажигались вдоль проспекта. Расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, потёр переносицу.
Телефон завибрировал. Сообщение от Веры:
— Матвей сегодня сказал "баба"! Настя в восторге. Ужин в холодильнике, разогрей.
Игорь убрал телефон в карман, не ответив.
— Игорь Анатольевич, можно?
Обернулся. В дверях стояла Лидия Сергеевна с папкой документов, светлый хвост волос перекинут через плечо.
— Да, конечно.
Она подошла к столу, положила папку, наклонилась посмотреть на экран компьютера.
— Закупки на следующий квартал. Там по позициям семь и одиннадцать вопросы — поставщики подняли цены на двадцать процентов. Может, поискать альтернативу?
Игорь смотрел на её руки — тонкие пальцы без колец листали страницы. Запах духов — что-то свежее, совсем не похожее на тяжёлые Веры «Шанель».
— Оставьте на столе, я посмотрю завтра утром.
— Хорошо. — Она выпрямилась, но не ушла. Помолчала. — Простите, не мое дело, но вы выглядите... усталым.
— Да так, рутина.
— Понимаю. Знаете, я вчера прочитала, что японцы придумали термин «кароси» — смерть от переработки. У нас, конечно, не Япония, но всё равно страшно. — Она улыбнулась. — Вам бы отпуск взять.
— Недавно был. Две недели на даче.
— Это не отпуск, это работа на другой территории. — Лидия взяла папку. — Ладно, не буду вас задерживать. Хороших выходных.
Она ушла. Игорь сидел ещё минут десять, глядя на закрытую дверь.
Дома Вера накрывала на стол. На холсте у окна сохло её новое творение — оранжево-багряный осенний парк.
— Красиво, — сказал Игорь, снимая пиджак.
— Спасибо. Наталья Ивановна учит работать с рефлексами на воде. Сложно, но интересно. — Вера поставила тарелку с курицей и овощами. — Разогревать не стал?
— Забыл.
Она села напротив, наложила себе салат. Жевала молча. Игорь смотрел в тарелку.
— У Матвея прорезаются верхние зубы, — сказала Вера. — Настя измучилась вся. По ночам орёт. Я завтра к ним опять пойду, посидеть помогу.
— Угу.
— В субботу у Светланы день рождение. Пригласила нас.
— Я, наверное, не пойду. Устал.
Вера отложила вилку.
— Хорошо.
Она больше ничего не сказала. Доела, убрала посуду, ушла в спальню. Игорь остался на кухне, листал новости в телефоне. Написал Лидии: «Спасибо за заботу. Про кароси — в точку».
Ответ пришёл через минуту: «Берегите себя 😊».
Кофе и разговоры
— Вы серьёзно хотели открыть кафе? — спросил Игорь, помешивая сахар в чашке.
Они сидели в маленькой кофейне на Тверской, подальше от офиса. Лидия кивнула.
— Да. Лет в двадцать пять мечтала. Даже бизнес-план составляла. Уютное место с книжными полками, хорошим кофе, домашней выпечкой. Без пафоса, просто чтобы люди приходили и чувствовали себя как дома.
— Что помешало?
— Кредит не дали. Не было залога, опыта. Да и... встретила одного человека. Он сказал, что это детские мечты, что надо строить карьеру. Вот я и строила. — Она пожала плечами. — А потом уже поздно стало. Тридцать три, кафе на каждом углу, конкуренция дикая.
— Никогда не поздно.
— Легко говорить. — Лидия улыбнулась, но в глазах мелькнуло что-то острое. — Вот вы, например, о чём мечтали в молодости?
Игорь задумался.
— О путешествиях. Хотел объездить весь Советский Союз, все республики. Даже в геологи собирался поступать.
— И?
— И женился, родилась дочка, надо было кормить семью. Пошёл в торговлю, потом в логистику. Путешествия остались на открытках.
— Жалеете?
— Не знаю. Вроде бы всё правильно сделал. А вроде бы...
Он не договорил. Лидия накрыла его руку своей.
— Понимаю.
Её рука была тёплой.
На следующий день Игорь пришёл домой в половине десятого. Вера сидела на диване с планшетом.
— Задержался?
— Совещание затянулось.
— Ага. — Она не подняла глаз от экрана. — Там в холодильнике творожная запеканка, если голоден.
Игорь прошёл на кухню. Съел кусок запеканки холодной, запил водой. Телефон завибрировал. Лидия: «Спасибо за сегодня. Давно так не разговаривала ни с кем».
Он ответил: «Мне тоже было приятно».
Стер сообщения.
Деньги и ложь
— Мама в больницу попала, — сказала Лидия, не глядя на него. Они сидели в машине на парковке торгового центра. Дождь барабанил по крыше.
— Инсульт. Небольшой, но врачи говорят, нужна платная реабилитация. У меня таких денег нет.
— Сколько?
— Игорь Анатольевич, я не прошу...
— Сколько?
Она назвала сумму. Игорь кивнул.
— Дам. Завтра переведу.
Лидия закрыла лицо руками. Плечи затряслись.
— Я верну. Обязательно верну.
— Не надо. — Он неловко похлопал её по спине. — Главное, чтобы мама поправилась.
Она повернулась к нему, глаза красные.
— Ты такой... — Она не договорила. Наклонилась и поцеловала его.
Игорь застыл на секунду, потом ответил.
Вечером дома он переводил деньги со своей карты на карту Лидии. Вера вошла в комнату, встала за спиной.
— Кому переводишь?
— Коллеге. Взаймы.
— Много.
— У неё мать заболела.
— Понятно. — Вера ушла.
Через неделю Игорь купил Лидии новый телефон. Она долго отказывалась, потом приняла.
— У меня есть один человек, — сказала она. — Гриша. Мы вместе живём. Но это... сложно.
— В каком смысле сложно?
— Он музыкант. Денег нет, зато амбиций вагон. Ревнует ко всем. Проверяет телефон. Орёт. Один раз... — Она замолчала. — Один раз ударил. После извинялся, клялся, что больше не повторится. Но я боюсь.
— Уйди от него.
— Куда? Квартиру снимаем пополам. У меня на отдельную не хватит, мне ещё родителям помогать надо.
— Я могу...
— Нет. — Она покачала головой. — Ты и так столько сделал. Я не хочу быть обузой.
Игорь не настаивал. Но в груди поселилась тревога.
Вера перестала рассказывать о своих делах. По вечерам сидела у окна, рисовала. Иногда Игорь ловил её взгляд — тяжёлый, изучающий.
— Что? — спрашивал он.
— Ничего, — отвечала она и отворачивалась.
Взрыв
— Ты уверен, что это хорошее место? — спросила Лидия, оглядывая кафе.
— Здесь тихо, никто не помешает.
Она заказала латте, он — эспрессо. Сидели у окна. За стеклом проплывали прохожие, машины, пятничный вечер большого города.
— Игорь, мне надо тебе кое-что сказать.
Он посмотрел на неё. Лидия была бледной, кусала губы.
— Я беременна.
Мир на секунду остановился.
— От меня?
Она молчала.
— Лидия. От меня?
— Не знаю. Может быть. Или от Гриши. Но мы с ним уже два месяца почти не... в общем. Скорее всего от тебя.
Игорь откинулся на спинку стула. Голова гудела.
— Что ты собираешься делать?
— Не знаю. Я растеряна. Гриша узнает — убьёт. А я...
Дверь кафе распахнулась с треском. В зал вломился мужчина — кожаная куртка, взъерошенные волосы, глаза бегают.
Лидия побелела.
— Вот вы где, — произнёс он почти спокойно, подходя к столику. — А я вас два дня ищу.
— Гриша...
— Заткнись. — Он схватил её за руку, рванул на себя. Лидия вскрикнула. — Думала, я дурак? Думала, не узнаю, с кем ты шляешься?
Игорь вскочил.
— Отпусти её.
Гриша обернулся. Оглядел Игоря с ног до головы, усмехнулся.
— О, защитник. Сколько лет тебе, дед? Шестьдесят? Она тебя разводит, как последнего лоха. Беременна, говорит? — Он захохотал. — От меня беременна! Три недели назад тест показала мне! А теперь с тебя бабки тянет, говорит, на маму больную! Мама у неё в деревне капусту квасит, здоровее нас обоих!
Лидия закрыла лицо руками.
— Всё врёт! — продолжал Гриша, повышая голос. — И про больницу вранье! Деньги на мою студию пошли, на её шмотки! Использует меня, использует тебя, как пр.идурка — и всем хорошо!
— Врёшь ты! — крикнула Лидия.
— Да ну? — Гриша достал телефон, ткнул в экран. — На, посмотри, дед. Вот скриншоты её переводов. Вот чеки из магазинов. А это наша аренда — видишь дату? За три месяца вперёд! На твои деньги!
Игорь смотрел на экран. Цифры расплывались.
— Ты... ты следил за мной? — прошипела Лидия.
— Ещё бы не следил! Знаю я тебя! — Гриша схватил её за плечи, тряхнул. — Думала, сбежишь с богатеньким дедулей? Ничего у тебя не выйдет!
— Убери руки, — сказал Игорь.
Гриша посмотрел на него.
— Или что?
Игорь шагнул вперед, толкнул музыканта в грудь. Тот отпустил Лидию, развернулся и ударил. Кулак врезался Игорю в скулу. Он упал, опрокинув стул. Голова стукнулась о край стола.
В ушах загудело. Перед глазами поплыли черные пятна. В груди — острая боль, будто кто-то сжимает сердце ладонью.
Крики, топот, чьи-то руки поднимают его с пола.
Потом сирена. Каталка. Белый потолок скорой помощи.
А в голове один вопрос: как я здесь оказался?
Больничная палата
Игорь открыл глаза. Белые стены, капельница в руке, за окном серый день.
Дверь открылась. Вошёл мужчина в костюме — Валерий Петрович, директор компании.
— Игорь Анатольевич. Как самочувствие?
— Нормально.
Валерий Петрович сел на стул, положил ногу на ногу.
— Видео из кафе разошлось по сетям. Один из наших сотрудников вас узнал. Началась шумиха. Понимаете, компания не может позволить себе скандалы такого рода.
Игорь молчал.
— Давайте оформим это как досрочный выход в отпуск по состоянию здоровья. С компенсацией, разумеется. Вас это устроит?
— Да.
— Хорошо. Выздоравливайте. — Валерий Петрович встал, протянул руку.
Игорь не пожал её. Директор кивнул и ушёл.
Три дня Игорь лежал один. Дочь была в командировке, звонила, но прилететь не могла. От Лидии пришло сообщение: «Извини. Уезжаю к родителям. Береги себя».
Он удалил её контакт.
На четвёртый день дверь открылась.
Вера. Тёмно-синее пальто, сумка в руке, из неё торчит термос. Волосы уложены аккуратно. Лицо спокойное.
Она прошла в палату, села на стул, достала термос.
— Чай с мёдом. Пей.
Игорь взял чашку. Горячо. Сладко. Руки дрожали.
— Вера...
— Пей сначала.
Он пил, обжигался, давился комком в горле. Вера смотрела в окно.
Наконец он поставил пустую чашку на тумбочку.
— Я всё знаю, — сказала Вера. — Мне Анна из бухгалтерии звонила. Видео показала.
— Прости.
Она повернулась к нему.
— За что? За то, что ты полгода изменял мне с девчонкой в два раза младше? За то, что таскал из дома деньги? За то, что я узнала обо всём из видео в интернете?
Игорь молчал.
— Я всё поняла ещё в сентябре, — продолжала Вера ровным голосом. — Ты стал приходить поздно. Не смотрел мне в глаза. Телефон прятал. Думаешь, я слепая? Я тридцать шесть лет с тобой живу.
— Почему не сказала ничего?
— Зачем? Чтобы ты начал врать мне в лицо? — Она вздохнула. — Я ждала. Думала, сам опомнишься. Но ты всё глубже зарывался.
Игорь закрыл глаза.
— Я идиот.
— Да.
Молчание.
— Что теперь? — спросил Игорь.
Вера встала, подошла к окну.
— Не знаю. Мне больно. Обидно. Я хочу тебя ненавидеть. Но не могу.
— Почему?
Она обернулась.
— Потому что помню, как ты дарил мне ромашки на первом свидании. Потому что помню, как ты не спал трое суток, когда Настя болела в три года. Потому что помню, как ты плакал на похоронах твоего отца, и я держала тебя за руку. — Она сморгнула слезу. — Тридцать шесть лет, Игорь. Это не выбросишь, как старые носки.
— Я исправлюсь...
— Не обещай. Я не верю обещаниям. — Вера взяла сумку. — Я приду завтра. Принесу вещи.
— Ты меня не бросишь?
Она остановилась у двери.
— Нет. Но я не обещаю прощения. Его надо заслужить. И не знаю, хватит ли у тебя сил.
Дверь закрылась.
Игорь лежал и смотрел в потолок.
Возвращение
Февраль. Игорь мыл посуду. Вера сидела в гостиной, листала журнал.
— Настя звонила, — сказала она. — Просит в субботу с Матвеем посидеть. У них театр.
— Я могу.
— Она просила нас обоих.
Игорь вытер руки полотенцем.
— Хорошо.
Вера перевернула страницу.
В субботу они приехали к дочери вдвоём. Настя открыла дверь, обняла их обоих.
— Ой, как хорошо, что вы вместе! Матвейка, смотри, кто пришёл!
Полуторагодовалый внук топал по коридору, увидел Игоря, заверещал:
— Де-да! Де-да!
Игорь поднял его на руки. Матвей схватил деда за нос, захихикал.
— Он тебя помнит, — сказала Вера тихо.
Настя с мужем ушли. Они остались втроём. Матвей возился с кубиками. Вера читала ему книжку. Игорь смотрел телевизор.
— Вера, — сказал он. — В марте утренник. Матвей будет танец танцевать и петь. Пойдём вместе?
Она не ответила сразу. Потом кивнула.
— Хорошо.
Матвей подполз к Игорю, потянул ручками вверх. Игорь посадил его к себе на колени. Малыш уткнулся в дедушкину рубашку и зевнул.
— Устал, — сказала Вера. — Надо укладывать.
Они уложили внука в кроватку вместе. Вера поправила одеяло, Игорь выключил свет.
В гостиной она села на диван. Игорь сел рядом. Между ними — полметра пустого места.
— Помнишь, как Настя в год пошла? — спросила Вера. — Ты её за ручки водил по квартире целый вечер. Спина потом болела.
— Помню.
— И как мы в Крым ездили. Она тогда медузу увидела, так орала от страха.
— Думала, чудовище морское.
Вера улыбнулась. Чуть-чуть. Игорь посмотрел на неё.
— Я больше не наврежу. Обещаю.
— Я же сказала — не обещай. Просто живи правильно.
— Хорошо.
Сидели молча. Матвей похрапывал в соседней комнате. За окном падал и кружил снег.
Вера положила руку на диван между ними. Игорь посмотрел на её руку — морщинистую, с выступающими венами, знакомую до боли.
Накрыл её своей.
Она не отдернула. Впервые за все время после возвращения.
Так и сидели до возвращения Насти.
Подписывайтесь и читайте новые истории