Шашлык, который объединяет
Недавно в очередной раз сидел в одном из наших горбуфетов «Шашлычная», смотрел на гостей — и стар и млад — и в голове крутился вопрос: а в чем, черт возьми, секрет? Почему сюда ломятся все, от студента до олигарха? Обычные районные работяги и реальные звезды. Настолько разных гостей собрать под одной крышей не так-то и просто. Мы точно на такое не рассчитывали!
Многие гастроэксперты последние годы ищут ответ на вопрос: что такое настоящая русская кухня? Мы копаемся в пожелтевших поваренных книгах, ищем волшебное сочетание репы и гречки, пытаемся воскресить гастрономические традиции, которым сто лет в обед. А ответ, похоже, лежит на поверхности, вертится на языке, да только язык этот был обожжен шашлыком))
Нация — это не рецепт, а общий стол
Что такое пицца для итальянца? Это не просто тесто с сыром. Это то, что ели его родители, деды и прадеды. Это то, что объединяет всю страну от Милана до Палермо. То же самое — том-ям для тайца, суши для японца, хинкали для грузина. Это блюда-скрепы. Вкус, который знает с детства вся нация. Он как пароль «свой-чужой». Спросишь у прохожего — и сразу понятно, о чем речь.
А что у нас? Щи? Пирожки? Каша? Да, это наши исторические корни, спору нет. Но есть одна проблемка. Мы — страна, которая за последний век пережила такие социальные бури, что от многих традиций остались одни ошметки. Да и страна у нас многонациональная, у каждого народа своя кухня, своя «скрепа». И найти что-то общее на этом гастрономическом поле — задача та ещё.
Так где же та самая магическая точка, где сходятся все? Где тот самый вкус, который объединит и башкира, и якута, и жителя Калининграда, и Владивостока?
Ответ, как ни парадоксально, лежит не в глубине веков, а в не таком уж далёком прошлом. В той самой культовой «Книге о вкусной и здоровой пище» и в том, что из неё вышло. Наша общенациональная кухня — это не щи с пирогами. Это салат оливье. Это селёдка под шубой. Это торт «Наполеон». И да, это наш, родной, постсоветский шашлык.
Шашлык как он есть: не кавказский гость, а русский хозяин
Язык не поворачивается назвать оливье или селедку под шубой исконно русскими блюдами. Но они — на 100% национальные. Потому что нация — это не только про кровь, но и про общую историю, про общие воспоминания. А что вспоминает наш человек, когда речь заходит о шашлыке?
Не кавказский люля-кебаб с его древними традициями. Нет. Он вспоминает наш, российский шашлык. Тот самый, когда берется кусок свинины, нарезается лучок, солится-перчится, нанизывается на шампур — и вперед, на природу, на дачу, в лесок. Этот дымок, этот запах жареного мяса, смешанный с ароматом костра и свежести — вот он, наш национальный код.
Шашлык — это вам не ресторанная история. Это ритуал. Это когда ты сам, своими руками, весь этот процесс организуешь. Это объединяет компанию крепче любых тимбилдингов. И стар и млад — все знают, что это такое. Все ходили или ходят «на шашлыки». Это что-то настолько простое, понятное и всеми любимое, что иначе как гастрономической скрепой это не назовёшь.
Одна из главных причин, почему сеть шашлычных стала так успешна: мы не продаем изысканную кухню, мы продаем понятное каждому чувство. Ощущение того самого, «нашего» шашлыка. Вкус детства, вкус дружеских посиделок, вкус праздника и единения. Вкус, который связал всю нашу огромную многонациональную страну.
От оливье до «Наполеона»: меню как отражение эпохи
Так что не стоит искать национальную идею в старинных рецептах. Она всегда была у нас под носом. Вернее, на общем столе. Рядом с селедкой под шубой и оливье. Рядом с орешками со сгущенкой и тортом «Наполеон».
Это наша общая гастрономическая память. Пусть не самая аутентичная, зато настоящая. Та самая, что объединяет нас крепче любых политических лозунгов. Потому что когда чувак из Москвы и чувак из Хабаровска жуют один и тот же шашлык, приготовленный по одному и тому же, в общем-то, рецепту, — они понимают друг друга без слов.
Вот она, сила нашей кухни. Не в изысканности, а в простоте и понятности. Не в истории, а в общности. Мы разные, но наш желудок един. И в этом, как ни крути, есть своя, особенная правда.