— Я больше тебя не люблю.
Несколько слов разбивают жизнь, сердце.. всю душу… и всю меня целиком на осколки.
В огромной, холодной спальне темно и пахнет яркими духами гостей, доносящимися из холла внизу. Но самый сумасшедший, самый желанный запах принадлежит мужчине, который стоит напротив меня — Эластеру Эргорн. Моему мужу.
— Ты слышала? — его губы вновь шевелятся, а тихий рык, слетевших с них кажется раскатом грома в огромном поле, где негде укрыться.
— Слышала, — отвечаю почти мертвая и не могу даже сделать вдох.
Не верю.. до сих пор не верю тому, что все, что сегодня случилось – по-настоящему.
Это какой-то сон. Страшный.. нет! Кошмарный! Это не про нас! Это не может быть правдой! Элас никогда бы так не поступил…
Но он поступил. И теперь стоит напротив и давит… убивает меня взглядом непривычно ледяных, голубых глаз.
“Каратель для всех, защитник для тебя одной”, — звучат в памяти другие слова мужа. Другой он — полный страсти, любви, заботы, красивых слов и обещаний. Общений, которые он исполнял все десять лет нашего брака… до этого дня.
“В болезни и здравии. Пока смерть не разлучит нас”. Нас разлучает не смерть…
Как сейчас помню встревоженные лица знати, столпившейся у дверей в малый зал. Моя племянница, Мэри, упала без чувств прямо на приеме.
Элас подхватил ее, не дав удариться об пол, за что я была ему благодарна. А вот приглашенные дамочки, с тех самых пор кидали в меня жалящие взгляды.
Четверка первых красавиц Асдевиля, стояла у дальнего окна, украшенного новыми оливковыми шторами, которые я выбрала специально для приема, и косились.
Я не обращала внимания. Уже привыкла. Я была лишь наполовину драконицей, а к таким всегда относились с неодобрением. Потому наша свадьба с Эласом вызвала целую бурю слухов в столице.
Половина говорила, что я беременная. Вторая уверяла, что здесь что-то нечисто, ведь просто так чистокровные драконы не крадут полукровок из отчего дома, чтобы жениться.
Говорили, что я приворожила Эласа, хотя это невозможно — драконы неподвластны ментальной магии! Им ничего не внушить, их не околдовать и не приворожить!
Но мало кто верил в правду. Нам пророчили скорое расставание, но мы справились. Даже когда из-за травмы я потеряла нашего первенца в утробе, мы не расстались.
Одна только мысль о том, что я так и коснулась пальчиков нашего малыша, что не вдохнула сладкий запах его кожи, до сих пор терзает душу.
Только благодаря Эласу, я тогда не свихнулась. Тот, кого бояться все, помог это пережжить и поверить, что мы еще сможем быть счастливыми, сможем стать родителями… чуть позже.
Его уверенность, его сила воли – стали моими. Его вера — стала моей. Спасла нас обоих…
Он никогда не давал повода сомневаться в себе, и потому, стоя со злобными девицами в зале, я была уверена, что нет нужды что либо предпринимать, хотя старые привычки еще не до конца покинули меня.
По своей природе — я бунтарка, это статус жены меня смягчил. Научил быть более гибкой, спокойной, сдержанной. Быть леди, достойной новой фамилии. Той, манерам которой восхищалась даже королева, которую муж носил на руках.
Потому и не переживала о слухах, которые распускали гости.
Я была уверена, что когда муж выйдет из дверей малого зала, “змеи” притихнут, и все встанет на свои места. Но нет.
— Тише! — зашумели гости, высокие белоснежные створки распахнулись, и холл тут же погрузился в тишину.
В непривычную, пугающую тишину, от которой даже сердце застыло в тревоге. “Неужели, с Мэри что-то случилось?” — испугалась я, сделала шаг вперед, оставив добродушную мадам Милфорд одну, и… земля ушла из-под ног.
Я сморгнула раз, второй, третий, но картина перед глазами не поменялась, а острые когти медленно, но глубоко впились в горло, не давая сделать вдох.
В дверях во весь свой двухметровый рост стоял Элас в черном безупречном камзоле с высоко поднятым подбородком и строгим, рассекающим воздух взглядом. Его темные волосы немного растрепались, что было совсем непривычно. И рядом стояла красавица в нежно-розовом платье, Мария.
Она держала его под руку, стыдливо отводя глаза в пол, а ее щеки покраснели.
Страшная мысль стрельнула в голову, но я тут же отдернула себя.
“Может, ей все еще плохо?” — какой же глупой я была, что хотела думать именно так, хотела подойти, помочь.
Хвала богам, мадам Милфорд вовремя подхватила меня за локоть.
— Дамы и господа, мне жаль, что заставили вас волноваться. Зато вы первыми удостоитесь чести узнать, что леди Мария Боуэн станет новой госпожой этого дома и моей женой, — прозвучал грозный голос мужа.
Его строгий взгляд прошелся по толпе, остановился на меня и стал… ледяным!
Впился в мое лицо, в кожу, в саму душу ржавыми иглами так же, как и сказанные им слова.
Я слышала… я все слышала, и казалось, что уже это разорвет меня на части, но то, что сказал Элас следом… убило на месте.
— У нас с Мэри будет наследник.
В мертвой тишине прокатился ровный голос мужа, будто он говорил о погоде, о новостной сводке, не отличающейся чем-то интересным.
Элас стоял ровно, расправив плечи, как ни в чем не бывало, а я… я уже тогда умирала. Задыхалась… Не понимала. Как? За что?
Все это казалось страшным сном! Ну не мог… не мог этот мужчина так поступить! Не мог он так сказать!
Но он сказал, и вывел с собой не какую-то незнакомую мне леди, а Мэри! Мою любимую племянницу!
Я сама просила за нее мужа, чтобы она прошла практику в его корпусе по окончанию академии. И я ни разу за столько лет не замечала за ней или за Эласом чего-то странного или неприемлемого.
Они никогда не оставались наедине, не переглядывались, да и все их разговоры состояли только из приветствий и сухих фраз, а тут…
Земля уходит из-под ног. Смотрю на племянницу и мужа, который кажется сейчас каменным изваянием. И на лице его ни капли сожаления, а взгляд будто бы совсем чужой. Давящий, злой.
— Так и знала, что этим закончится. Лишенная испостаси полукровка чистокровному дракону не пара, — доносится за спиной тонкий голосок.
Впервые за десять лет кто-то осмелился говорить так, чтобы я услышала. Да и чего уж, я же теперь списанная со счетов.
Низложенная жена? Это меня ждет? А что ждет нашу Эмили, нашу дочь?
Я так тосковала всю неделю, пока она гостит у бабушки. А сейчас рада, что она не видит того безобразия, что здесь творится.
Но рано или поздно эта скандальная весть достигнет и Драконьих Источников! А Эми всего пять! За что ей все это? Как.. объяснить… Нет.. я и сама не верю.
Это какой-то страшный сон! Неправда! “Может, это какое-то задание от короля?” — все еще пыталась придумать оправдание, глупая.
— Дамы и господа, возвращайтесь к празднику. Мэри нужно отдохнуть, — ледяным приказом прозвучал голос мужа, и гости закивали, делая вид, что послушались, но сами все еще ошарашенно поглядывали на меня.
Еще как ошарашено! Ведь часть из них с годами поверила, что наш союз нерушим.
О нас даже в газетах писали, а мадам Милфорд все говорила: “Не к добру, хоть бы не сглазили!”. Может, она была права, а может быть, я так и не узнала своего мужа на самом деле.
Тот Элас, которого я любила без края, без меры, всем сердцем, никогда не сказал бы “леди Мария устала”, так, будто это она та самая, единственная женщина в его сердце, а не я. Он бы вообще всего этого не допустил… даже если это задание!
— Люди меняются, деточка, драконы — еще чаще. Жаль, что истинности больше нет, — слышу тихий голос мадам, а затем словно сквозь холодный липкий туман, обвивший коконом удушья и отобравший возможность нормально дышать, ощущаю ее теплые пальцы на ладони.
— Пойдем, — зовет она, кинув горестный взгляд.
Только с ней я пойти не могу. Мне нужно побыть одной, нужно еще раз это все осознать… поверить, что это, бездна меня возьми, правда. Предательство!
Нож в сердце.
— Я вас покину ненадолго, — говорю мадам, и улыбнувшись ей через силу — по сути улыбнувшись остальным, — покидаю зал.
“Лишенная ипостаси или нет, полукровка или драконица. Я все еще Аврора Эргорн… Боуэн. И я никогда не опускала головы. Не опущу ее и сейчас!” — напоминаю себе, и гордо ступаю к лестнице.
Прохожу этот позорный марш в полном одиночестве, но достойно. Если это какая-то ошибка, если это задание короля, Элас придет и расскажет.
Всю кровь из него выпью за то, что не предупредил заранее, но стерплю. Ради Эми. Я не лишу дочь отца. А отец он хороший. И муж хороший.
“Он все объяснит, а я уж покажу, где гоблины зимуют”, — уверяю себя, но сама же себе больше не верю. Я видела его глаза… Я знаю его, как себя…
И потому, стоит только закрыть за спиной дверь, как приглушенная боль вспыхивает с такой силой, что хочется вспыхнуть огнем и спалить тут все. Хочется кричать, орать, метать… Хочется обратиться в дракона и улететь прочь из этого дома, из этого мира из своей собственной кожи, из своей жизни. В какую-то другую, в прошлую, где все хорошо.
Где мы втроем сидим вечерами у камина. Где я расчесываю золотистые волосы Эми, а “злобный” каратель выпиливает нам красивости из древесины.
Но сердце знает, что этого уже не будет. Ничего не будет как прежде. Больно… невыносимо. До скрипа зубов… Или это скрипнули не они, а дверь?
Не оборачиваюсь, узнаю тяжелые шаги.
— Ждешь меня? — раздается низкий голос Эласа.
Не оборачиваюсь, стою у окна, глядя на далекие звезды и так мечтаю сейчас оказаться одной из них. Чтобы быть не здесь, а там. Чтобы ничего не чувствовать.
Но увы, я все еще в огромной спальне, стены которой в этот миг давят на плечи, а потолок вот-вот рухнет на голову и расплющит. Так я себя ощущаю, пока начищенные до блеска сапоги Эласа, ступают с глухим эхо по темному паркету.
Паркет начистили слуги, а вот сапоги – я сама. Мне нравилось иногда это делать и видеть в глазах грозного мужа что-то похожее на мальчишескую радость.
Он запрещал, целовал пальцы, говорил, что мои руки слишком хороши для этого, поэтому я не частила. Но в этот раз решила порадовать его вновь, и вот чем все закончилось…
— Аврора, — голос низкий, больше похожий на хрип.
Сердце всегда вздрагивало приятным волнением, когда Элас звал меня по имени. Но не сейчас.
Сейчас я вообще не чувствую сердца. Там кровавое месиво и уголь тающей надежды.
Оборачиваюсь, кидаю строгий взгляд на того, кто только что буквально отвесил мне пощечину на глазах у всех, но не вижу в строгих чертах лица карателя ни капли раскаяния.
Лишь злость, усталость и некое сопротивление, будто он пришел сообщить, что меня ведут на казнь.
Но он казнил. Уже. В том холле. Иллюзий нет.
— Ты бледна, — только и выдает мне муж, разглядев внимательно мое лицо.
— А как иначе? — отвечаю ему почти мертвым голосом. — То, что ты сейчас сделал…
— Давай без истерик, — осекает он, а меня будто молнией бьет.
Он даже говорит со мной теперь, как чужой. Да и когда это были истерики?
— Мне стоило тебя предупредить, — еще одна рана на сердце.
— Нет. Не верю. Ты ни за что бы так не поступил со мной, с Эни… — голос срывается на хрип от боли, а я как глупая еще хватаюсь пальцами за ускользающую надежду.
Уже не для себя, для дочери… Что будет с ней?
— Если это какой-то спектакль. Если это задание самого короля, ты знаешь, что можешь мне рассказать! — умоляю его, ведь мы связаны меткой молчания.
Навесили ее сами на себя, чтобы между нами не было преград. Но преграды все равно появились.
— Это не задание. Все по-настоящему, Аврора.
Слова бьют хлыстом, хотя к ним, я, кажется, была готова. Ком встает в горле, и я молчу.
Не хочу, чтобы голос дрожал, не хочу быть слабой в момент, когда меня пришли убивать. Когда защитник вдруг решил стать моим палачом.
Мысли судорожно пытаются подкинуть утешение: околдовали, опоили — что угодно, лишь бы не верить. Но это невозможно.
Элас — дракон из древнего рода. Нет ни одной вещи на свете, способной затмить его разум и чувства. А это значит… все взаправду… Вот так…
— Она беременна, — сообщает муж, но, видимо, решает, что я оглохла, и повторяет еще раз. — Твоя племянница, Мария, беременна.
И замолкает. Чего ждет, мне непонятно.
Еще вчера мне казалось, что мы знаем друг друга, что слышим. Что можем говорить обо всем.
Я часто бывала в кругах жен, которые относились ко мне с почтением, и слушала за чаем о том, что их мужья вообще не говорят. Не понимают, что они черствы, как камни, а все проблемы у женщин в головах.
“У вас так же?” — спрашивали они.
И учитывая репутацию моего мужа, я отвечала: “По-разному”.
Но это было ложью. Элас, несмотря на свой статус и характер истинного карателя, ко мне относился как к цветку, как с самому хрупкому хрусталю.
Лишь в жаркие ночи он обращался в голодного, жадного зверя, и мне это нравилось.
С ним мне порой казалось, что у меня вновь вырастали крылья. И сейчас эти крылья оторвали с мясом.
— Я слышала. Уже трижды, — возвращаюсь из воспоминаний счастливых дней с горечью во рту, и вскидываю взгляд на мужа. — И о том, что Мария займет мое место тоже слышала.
— Хорошо. Значит, должна понять и то, что отныне у тебя один выбор…
То ли от взгляда, то ли тона меня прошибает ознобом. Я знаю о каком выборе он говорит.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Драконий развод, или Списанная со счетов", София Руд ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.