Предыдущая часть:
Муж уже был там, нервно ходил по прихожей. Увидев жену, сорвался на крик, не обращая внимания на сына.
— Ты где шляешься? Сад давно закрыт!
— Мы девочку отводили домой, её не забрали, — туманно ответила она. — Новенькая.
— Катя Петрова, — зачем-то пояснил Миша. — У неё папа программист, мама её пожалела.
— Мишенька, иди в комнату, — попросила Мария.
— О, теперь ты у нас спасательница, — заорал Дмитрий, так что её затошнило. — Ходишь по домам убогих? Что наплёл этот детдомовский стукач? Про меня и Ольгу небось плёл небылицы, или как он бедненький.
— Какая разница, — пробормотала Мария, пошатнувшись.
— Ты ещё не решила с ребёнком? — усилил напор муж. — Я сказал, мне он не нужен. Какой срок?
— Не стану прерывать, — устало сказала Мария. — Как бы ты ни орал.
— Не смей спорить, — ударил кулаком по стене Дмитрий. — Иначе узнаешь, что не понравится.
— Не запугивай, — ответила Мария. — Я просто отвела ребёнка домой.
— Сколько там торчала? Два часа, три? Чем занимались? — кричал он.
— Разговаривали, представляешь, люди иногда общаются, — ответила Мария, почти ненавидя его.
— О чём три часа болтать с уродом? Он чокнутый, помешан на математике. Стал программистом, вознёсся над нами, — брызгал слюной Дмитрий.
Мария отодвинулась. Вскоре муж устал бушевать и ушёл. Она уложила сына, почитала сказку. Миша тревожился из-за родителей, задавал вопросы. Успокоила кое-как. До утра ворочалась. Утром отвела сына в сад, подготовила группу. Родители прибывали, и тут вплыла Ольга с брошью на груди — близнец той, что Дмитрий привёз из командировки на Урал.
Марии стало ясно: роман не прерывался со школы. Дмитрий женился на ней по каким-то причинам, а не на Ольге. Краска прилила к щекам. Не понимая себя, Мария вцепилась в брошь. Ольга заверещала. На шум прибежала Елена Петровна, разняла.
— Козлова, ко мне в кабинет! — гаркнула она.
В группе стало тихо.
— Иду, — сказала Мария с нервным смешком.
— Ты что позволяешь? — кричала заведующая в кабинете. — Это сад, не базар. Позоришь коллектив.
— Ваша любимая Ольга не позорит, когда спит с моим мужем? — поинтересовалась Мария. — Я её подругой считала.
— Мне плевать на ваши разборки, — отмахнулась Елена Петровна. — Ты повела себя непозволительно. Пиши заявление по собственному, или уволю по статье.
— Я беременна, — прошептала Мария. — Меня не возьмут на работу.
— Вот именно, раньше думай, — рявкнула заведующая. — Мне ты с декретом не нужна. На учёт встала?
— Нет, — прошептала Мария, чувствуя головокружение.
— Отлично, нарушения нет, — радовалась начальница. — Пиши, Козлова. Никто жалеть не станет. Опозорила нас. Хорошо, если родители не нажалуются. Не списывай на беременность — все понимают, дело в ревности, помешалась.
Мария написала заявление, вышла.
— Сына забери, — неслось вслед. — Нам дети неуравновешенных ни к чему.
Мария, всхлипнув, забрала Мишу. Сын не понял, но вопросов не задавал. У ворот на крыльце улыбалась Ольга. План сработал: выставила Марию истеричкой, и та ушла. Ольга не была жалостливой, умела расправляться с врагами со школы.
Пообещав Мише поездку в деревню, Мария пошла в консультацию. Пока сын играл в коридоре, прошла осмотр. Беременность подтвердилась, срок девять недель, завели карту. Мария вздохнула — предстояло рассказать мужу об увольнении. Дмитрий был дома. Ольга уже доложила, он ждал, чтобы поиздеваться. Отправил Мишу в детскую, потащил жену на кухню, прикрыв дверь. Жёстко схватил за руку, оставив следы.
— Допрыгалась, предупреждал, — прошипел он. — Что с беременностью? Встала на учёт?
— Девять недель, — чуть слышно сказала она.
— Пусти, больно.
— Сейчас будет больнее, — пообещал он. — Подаю на развод, уходи из дома. Час на сборы. Даже не мечтай забрать сына. Ольга его воспитает, говорит, с радостью примет готового ребёнка.
— Значит, всё порешали, — смотрела Мария с ненавистью. — А на мне зачем женился?
— Родители настояли, — неожиданно честно ответил Дмитрий. — У них биография, сама знаешь, хотели репутацию отбелить. Мать тебя отбирала, как на кастинге. Директор твоего училища — её подруга, она и посоветовала.
— И с Ольгой встречался все годы, — ужаснулась Мария. — Какая грязь. Как я вляпалась.
— Ты как Серёжа Петров, чистенькая, правдорубка, — усмехнулся Дмитрий. — Сына не испортишь. Сам воспитаю, сделаю мужика. Ольга мне больше жена.
— Не думай записать на меня бастарда, — продолжал он. — Иначе всю жизнь алименты на сына платишь.
— Какой ты больной, — ужаснулась Мария.
— Сына не получишь, — усмехнулся Дмитрий, сверля взглядом. — Иди собирай вещи. Вечером Ольга переезжает.
— Ты родителей не боишься? — поинтересовалась Мария.
— Они далеко, отец отошёл от дел, — усмехнулся он. — Сам решаю.
Разговор прервал звонок. Номер незнакомый. Мария взяла, услышала холодный голос: Петрова госпитализировали. Её номер оставлен как контактный. Мария похолодела. Сергей в коме, неизвестно, очнётся ли. Просил считать её родственницей для решений. Вспомнила: Кати не было в саду, девочка одна дома.
Мария оттолкнула мужа, схватила сумку, помчалась к выходу.
— Ты куда? Не договорили, — опешил Дмитрий.
— Достаточно услышала, — ответила она. — Спешу.
— Стой! Иначе сына не увидишь, — заорал он.
Но Марию словно расколдовали. Она не боялась, бежала по лестнице, глотая слёзы. Мысли о девочке. Долетела до дома Петровых, рванула дверь, вбежала, увидела рисующую Катю.
— Тётя Мария, — улыбнулась Катя. — Папа сказал вас ждать. Вот инструкции написал. Он умный.
— Что это? — недоумённо взяла Мария папку.
Открыла. Сверху записка: "Не бросайте Катю. Пин-код и карта с деньгами для неё. Доверенность на решения. С утра нотариус, завещал дом вам. Позаботьтесь о ней. Реанимировать не надо. Сергей".
Мария проглотила слёзы, перебрала бумаги: доверенность нотариальная, свидетельство о рождении, полис, конверт с картой. Выложила на стол. Катя ткнулась в колени, как котёнок, заплакала громко, испуганно. Мария обняла, слёзы потекли и у неё. Дверь распахнулась. На пороге Светлана с людьми. Они не видели Марию.
— Дом почти сто квадратов, — уверенно вещала Светлана. — Хозяин умер, я владелица. Нужна оценка.
— Конечно, — кивнул мужчина в костюме. — Место популярное, покупатели найдутся.
— Отлично, — блеснула зубом Светлана. — Вещички приберу.
Вцепилась в монитор. Мария вышла с Катей за руку. Девочка вцепилась крепко, боясь соседку.
— Это какая делегация? — хмуро спросила Мария. За день её вывели из себя.
— Я за девочкой, — прощебетала Светлана. — Отца увезли, опека приедет. Теперь я смотрю.
— Спокойно, — шагнула Мария. — Монитор поставьте, уходите. Ключи верните.
— Это чтобы мародёры не украли, — оправдывалась Светлана. — Район неспокойный.
— Мародёр здесь один, — рявкнула Мария, Светлана присела. — Все вон. У меня завещание свежее, дом мой, если хозяин умрёт. Он жив, рано хороните, Светочка.
— Думала, раз увезли, то всё, гроб заказывать, — оправдывалась соседка. — Неблагодарный Сергей. Я за девочкой следила, а он...
— Выходим, экскурсия окончена, дом не продаётся, — повысила голос Мария. — Делать нечего.
— Если надумаете продавать, вот визитка, — сунулся мужчина, но напоролся на взгляд, спрятал карточку.
— Светлана, ключи, — напомнила Мария грозно. — Если не хотите стать подозреваемой в краже. Хоть вещь пропадёт — головой ответите.
— Нет, нет, я за чужие грехи не расплачусь, — поджала губы Светлана. — Вот и делай добро.
Бросила ключи, ушла, пятясь. Мария заперла дверь, посмотрела на бледную Катю. Оставлять здесь нельзя. Идти некуда, разве родным позвонить. Пока стоило убрать. Сходили в магазин за замком, поменяли — старому не доверяли. Вооружившись средствами, Мария навела порядок. Катю отправила собирать вещи. Девочка не спрашивала, делала. Мария, вспомнив мужа, заплакала, убирая со слезами. Перенесла технику в чулан, заперла. Катя ходила тенью, цепляясь за руку.
Ближе к вечеру дошли до стола, в ящике тайник — надавила на пружину, посыпались документы. Мария села на пол, читала. Вырезки и распечатки об одной теме. Отложила, уложила зевающую Катю. Днём звонила в клинику — состояние без изменений, в коме. Уложив, взялась за распечатки. История исчезновения супругов Петровых. Елена Владимировна и Олег Дмитриевич — успешные предприниматели, начинали челноками, потом оргтехника. Именно этим занимался Дмитрий.
Мария удивилась тесноте мира. Петровы стали главными в деле. Появился партнёр — её свёкор Владимир Иванович Козин, влез в доверие, считался приёмным сыном. Детей не было, Елена Владимировна лечилась за рубежом, родился Серёжа — поздний ребёнок. Когда ему год, машину нашли на трассе, изрешеченную пулями. Внутри только люлька с раненым ребёнком. Серёжу в больницу, потом детдом. Бизнес к Козиным.
Мария похолодела. Газеты не прямо обвиняли, но намекали на причастность. Тела не нашли, почему Серёжа не унаследовал — неизвестно. Дальше поздние распечатки: преступление тридцатипятилетней давности забыто, дело нераскрыто. Серёжа взрослым пытался расследовать, но безуспешно. Мария вздохнула, собрала документы, заперла дверь, пошла спать.
Взглянула на телефон: муж звонил, писал, спрашивал, плевать ли на сына. Решила не отвечать. Утром позвонила деду. Он обрадовался, уточнил адрес. К вечеру машина стояла у ворот — небольшой грузовик. Мария усадила Катю, дед ставил замок. Забрались, по дороге заехали в клинику. Катю не пустили — детям нельзя. Марию разрешили на минуту.
Сжала тёплую руку Сергея, монитор запищал.
— Я верю, что ты поправишься, слышишь меня? — торопливо проговорила она, сжимая его руку. — Мы с Катей пока поедем к моей маме, но всё наладится. Я обязательно вернусь, и ты увидишь свою дочку. Монитор начал пищать как-то странно, показывая необычную активность. Врачи тут же засуетились вокруг, оттесняя Марию от кровати. Она вышла из палаты, села в машину. Петр Сергеевич не стал её расспрашивать, видел, что ей сейчас тяжело, так что просто молча вёл машину и иногда поглядывал на Катю в зеркало.
Дома рассказала всё, Катю окружили заботой. Через дни она стала обычным ребёнком: плела венки с Надеждой Васильевной, ходила за дедом, мастерившим свистульки.
— Не плачь, — сказал Петр Сергеевич при приезде. — Мишу заберём, когда сможем, бандитское отродье ничего не сделает.
— Я так устала, — призналась Мария. — Ещё беременна, а он хотел избавиться.
— Фиг ему, — показал кукиш дед. — Сами воспитаем, не бедствуем, и девчушку не бросим, что бы с отцом ни случилось, она наша.
— Мам, поживу у вас? — тихо спросила Мария, чувствуя, как отпускает напряжение.
— Дочка, ты дома, — погладила Надежда Васильевна. — Живи сколько хочешь.
Продолжение: