В маленьком городке, где жизнь текла размеренно и предсказуемо, жила семья, которая на первый взгляд казалась вполне обычной. Мария работала в детском саду, растила сына Мишу и старалась поддерживать мир в доме с мужем Дмитрием, человеком с непростым характером. Но под этой спокойной поверхностью скрывались старые обиды, тайны и неожиданные повороты, которые вот-вот должны были изменить всё.
— Мам, а в школе меня точно не станут обижать? Я правда смогу там справиться? — в который раз спросил шестилетний Миша, пока они шли из детского сада, где она трудилась, прямо к дому.
— Нет, сынок, не переживай, ты всем там придёшься по душе, я в этом не сомневаюсь, — ответила Мария с улыбкой, стараясь его подбодрить.
— Но папа же говорил, как они в школе устраивали всякие пакости одному парнишке. А вдруг и мне начнут то же самое делать или просто дразнить за что-нибудь? — не унимался мальчик, крепко сжимая её руку.
— Да брось ты, не накручивай себя заранее, — обняла его Мария, прижимая к себе. — Ты у меня замечательный, и все это увидят.
— А тот парень был отличником, помнишь? — продолжал Миша, вспоминая отцовские рассказы. — Папа ещё говорил, что лучше быть задирой, как он сам, чтобы никто не смел трогать.
Мария в очередной раз пообещала себе поговорить с мужем на эту тему. Дмитрий принадлежал к тем людям, кто любил подшучивать над чужими слабостями и подчеркивать их. А её он постоянно упрекал в том, что она растит из сына слабого человека, неспособного постоять за себя. Из-за сына они часто спорили. Дмитрий записал Мишу на бокс, чтобы тот стал крепче. Мария же выбрала для него шахматы, считая это полезным для ума. Муж насмехался над её выбором, а после того, как на одной из тренировок мальчик получил сотрясение и зрение ухудшилось, заявил, что это из-за шахмат — мол, глаза слишком напрягаются, и лучше уж учить давать сдачи, чем сидеть над доской.
С тех пор Миша на бокс не ходил — врачи запретили. Когда ему выписали очки, Дмитрий первым начал подшучивать, называя сына "четырёхглазым" или "водолазом", доводя до слёз, и при этом уверял, что это правильное мужское воспитание, которое сделает из него настоящего парня.
Хуже всего было то, что родители Дмитрия, Владимир Иванович и Тамара Алексеевна, полностью разделяли его взгляды. Они всегда казались Марии немного странными, не такими, как её собственная семья. Она выросла в скромной среде педагогов: отец умер рано, мать преподавала философию в университете, бабушка учила французский в школе, а дедушка вел шахматный кружок для детей. Когда Мария решила поступить на дошкольное образование, все её поддержали, считая это подходящим выбором.
А родители мужа были совсем другими. В девяностые Тамара Алексеевна занималась челночным бизнесом, таскала огромные баулы с одеждой из-за границы и теперь с удовольствием делилась историями о пересечении границ и всех тех приключениях, которые сопровождали торговлю. Владимир Иванович, по мнению невестки, имел прошлое, связанное с криминалом, хотя сам он это отрицал. Теперь он слыл солидным бизнесменом, но татуировки на теле и некоторые манеры выдавали иное. Особенно пугал его взгляд — холодный, почти неподвижный, словно у рептилии.
Когда свёкры решили перебраться к морю, Мария вздохнула с облегчением — больше не нужно было притворяться, что она испытывает к ним теплые чувства. Бизнес отец передал Дмитрию, и теперь тот разъезжал по стране, улаживая дела в ресторанах с партнёрами, часто сомнительными. Они с мужем были такими разными, и тихая, скромная Мария иногда спрашивала себя, почему Дмитрий выбрал именно её. Она видела, как он заглядывается на ярких, уверенных в себе женщин, полных энергии и наглости. Именно такой была её коллега Ольга — правая рука заведующей в детском саду. Она запросто могла станцевать на столе или поцеловать чужого мужа без стеснения.
Впервые увидев Ольгу пятнадцать лет назад в садике, Мария была в шоке, но потом поняла, что та не злая, а щедрая и полезная в общении. Ольга часто становилась буфером между Марией и строгой заведующей, смягчая конфликты. "Опять ты там мнёшься, как не знаю кто?" — упрекала Ольга после очередного совещания. "Елена Петровна специально выбирает тебя, потому что ты самая тихая и не огрызнёшься".
— Ну а что я ей скажу? — смущалась Мария. — Ты же знаешь, у нас тут как в армии: начальник всегда прав.
— Да брось, — отмахивалась Ольга. — Елена Петровна сама тянет продукты с кухни пачками к себе домой. И вообще не такая уж святая, как прикидывается.
— Она что, у детей ворует? — ахнула Мария. — Надо же что-то с этим делать.
— Ой, ты будто с другой планеты, — усмехнулась Ольга. — Все тут так делают: и повара, и помощники на кухне. Не ты одна такая наивная.
— Лучше мне об этом не знать, — вздохнула Мария.
— Ну и сиди в своём пузыре всю жизнь, как улитка в ракушке, — отрезала Ольга. — Закрываешь глаза на всё, а тебя топчут все подряд.
Сама Ольга была как яркая бабочка — жила легко, без забот, три раза выходила замуж, и каждый раз, по её словам, удачно. Первый муж оставил квартиру, второй — лётчик — построил дачу, третий подарил машину. Правда, все они в итоге сбегали, не выдержав её неуемной энергии, но Ольга не унывала. Пару раз Мария, у которой в жизни были только отношения с Дмитрием, спрашивала у неё совета по семейным делам — Ольга казалась опытной. Но после таких разговоров всегда хотелось помыться под душем. Ольга умела подколоть больно, даже если считалась подругой.
— Оль, как думаешь, Дмитрий мне изменяет? — спросила Мария однажды.
— А то, все мужики так делают, — расхохоталась Ольга. — Кстати, при желании любого можно увести, как козлика на верёвке. Ты же сама говоришь, он вечно по командировкам и ресторанам ходит. Думаешь, там женщин нет?
— Не знаю, — пожала плечами Мария. — А как же клятвы, любовь до конца жизни?
— Ой, не смеши, опять своих книжек начиталась? — хохотала Ольга. — Ничто не вечно, а у твоего мужа глаз на баб горит, я это видела.
— И что мне с этим делать? — поинтересовалась Мария.
— На салфетке вышей, — заржала Ольга неприлично громко. — Мариш, ну чего об этом думать? Не уходит — значит, нужна.
Мария терпела их странный брак, построенный на её уступчивости и желании мужа иметь детей. Хотя она не была непривлекательной — миловидная, с пепельно-русыми волосами, голубыми глазами и мягкой чёлкой. Просто не такая яркая, как Ольга и подобные ей. У Ольги детей не было. Как-то в откровенном разговоре она призналась о неудачной беременности недавно и нежелании повторять это. Мария деликатно избегала этой темы, заметив только, что Ольга не слишком любит детей — морщилась при виде них, словно они её раздражали.
Даже в гости к ней приходилось ходить без Миши. Впрочем, сейчас чужие беды Марию мало волновали. Её сыну скоро предстоял первый класс, выпускной в садике прошёл, и впереди ждало последнее лето перед школой. Она уже планировала отпуск с Мишей в деревне у родных. После выхода мамы на пенсию они продали квартиру в городе и переехали в соседнюю область, где дедушка занимался пасекой.
Дмитрий туда не ездил принципиально, считал, что семья жены его не любит. А Миша в деревне был счастлив, и Мария сама обожала там отдыхать. Погружённая в мысли, она не заметила, как дошла до дома. Машина мужа стояла у подъезда, что было необычно — Дмитрий редко возвращался так рано. Она поднялась в квартиру.
Муж вывалил на кровать в спальне всё из своего шкафа и перебирал вещи, ругаясь вслух.
— Мария, ну сколько можно тащиться домой? — возмутился он. — Я уже вызвал няню, она скоро приедет. Где мой галстук и та синяя рубашка?
— Вот они, — протянула она ему вещи. — Куда ты собрался и зачем нам няня?
— Это встреча выпускников, совсем забыл про неё, — бурчал Дмитрий. — И не я один иду, а мы вместе. Тебе тоже пора выбраться из дома. Партнёры уже спрашивают, где я прячу жену. Так что давай, наведи макияж, надень платье — ну, что там у вас, женщин, принято. Подумай, в общем.
Мария, мечтавшая о тихом вечере с книгой, покорно направилась в гардеробную, переделанную из кладовки. Долго перебирала одежду, пока не остановилась на лавандовом платье. Его выбрала свекровь в дорогом магазине на годовщину свадьбы, сказав, что в нём невестка хотя бы не будет выглядеть бедной родственницей. К платью подобрала серебристые туфли, быстро вымыла волосы, уложила их, нанесла лёгкий макияж и, подумав, сделала глаза ярче, слыша, как муж за дверью флиртует с няней. Вышла в прихожую и объявила, что готова.
— Ого, ну ты будто к президенту на приём собралась, — хохотнул Дмитрий. — Столько времени угрохала, а толку не видно. Зря старалась.
— Могу остаться дома, — обиделась Мария.
— Да ладно, шучу, — приобнял её Дмитрий своей тяжёлой рукой. — Пошли в машину, а то пропустим всё веселье.
Няня, девчонка лет двадцати из агентства, хихикнула за их спиной, а потом сказала в телефон:
— Нет, сегодня не выйдет. Подработка подвернулась, сижу с ребёнком за бабки. Да ничего интересного, старички какие-то скучные. Ладно, потом увидимся.
Дмитрий, до этого игравший в обольстителя, сразу сник. Мария же мстительно улыбнулась про себя. Для молодого поколения они уже были вчерашним днём, почти ископаемыми. Настроение у мужа испортилось. По дороге на встречу одноклассников он ехал молча, только иногда бурчал.
— Ну вот, вечно ты копаешься, как черепаха.
— Дим, я вообще не планировала никуда идти, — напомнила она. — Ты не предупредил заранее.
— Да я сам думал пойти один, — признался он. — А теперь выяснилось, все с жёнами или подругами. Не пойти же теперь в одиночку.
— Понятно, — кивнула Мария. — А зачем вы вообще собрались после стольких лет?
— Двадцать лет со дня выпуска, — усмехнулся муж. — Всем любопытно глянуть, кто пузо наел, кто облысел. Кстати, наша стукачка придёт или нет?
— Ты про эти школьные дразнилки? — попросила Мария. — Может, поменьше сына пугай? Он теперь школу боится, говорит, вдруг и его станут дразнить.
— Не растить же нюню и маменькиного сынка, — заметил Дмитрий. — Парень должен уметь отбиваться, иначе станет изгоем, как наша стукачка.
— А за что вы вообще так ненавидели того мальчишку? — не поняла Мария. — Был какой-то повод?
— Поводы всегда найдутся, — усмехнулся Дмитрий. — Ладно, приехали. И будь добра, улыбайся, а не сиди с кислой миной.
— Это же не школа, — оторопела Мария.
— Конечно, ресторан, — захохотал муж. — Ты думала, мы в спортзале будем танцевать? Выросла в городе, а ведёшь себя как из леса. Ей-богу.
Мария вышла из машины, придерживая платье. Муж, конечно, не догадался подать руку. Они направились ко входу, и в одном из окон мелькнула Ольга в платье с глубоким вырезом. Мария вздохнула — о таком наряде ей и мечтать не стоило. Они вошли в зал, где почти все уже собрались. Толпа одобрительно загудела, все обнимали Дмитрия, хлопали по спине. Ольга тоже встала, увидела Марию и высоко вскинула бровь.
— О, ничего себе, Димка всё-таки взял тебя с собой, — фамильярно поинтересовалась она. — А ты мне, кстати, не говорила, что училась с моим мужем и знакома с ним.
— Как-то не было случая, — отмахнулась Мария. — Да и вообще, одноклассники — это повод вспомнить, что тебе уже не шестнадцать. Димку со времён выпускного не видела.
Их места оказались рядом с Ольгиным столиком. Та сидела в окружении трёх мужчин, заворожённо смотревших на вырез бывшей одноклассницы. Мария осторожно оглядывалась и вдруг заметила, как муж перемигивается с Ольгой. Зачем это нужно, если они не виделись давно?
— Минуточку внимания, — раздался голос у микрофона. На сцене появилась седая женщина.
— О, сейчас Вера Николаевна начнёт нудить на час, — вздохнул Дмитрий. — Наша бывшая классная.
— В нашей большой школьной семье беда, — произнесла Вера Николаевна. — Один из ваших одноклассников, Серёженька Петров, тяжело болен. Онкология. Прошу, помогите, кто сколько может. Лечение дорогое, а он вдовец, один растит дочку. Вы же помните Серёженьку, гордость школы.
— Ябеда-корябеда, — прошептал Дмитрий в сторону Ольги, и та улыбнулась.
Остальные полезли за кошельками, по залу зашуршали купюры. Дмитрий вдруг встал и громко спросил:
— А с чего это, дорогая Вера Николаевна, Серёженьке надо помогать? Он же, по вашим словам, такая звезда, победитель олимпиад и конкурсов, что не смог в жизни устроиться и теперь вынужден просить деньги у двоечников, на которых в школе плевал.
— Дмитрий, я не позволю говорить в таком тоне, — обескураженно ответила Вера Николаевна.
— Мне что, выйти и зайти заново? — ухмыльнулся Дмитрий, опрокидывая бокал шампанского. — Простите, но вы над этим больше не властны. Своего Серёженьку затыкайте, а я скажу прямо: он получил по заслугам. И если даже умрёт, я плакать не стану.
Все отвернулись, не желая ввязываться. Только Ольга кивала в такт, словно соглашаясь с каждым словом. После сбора денег вечер оживился: начались танцы, зазвенели бокалы, посыпались тосты. Дмитрий с Ольгой танцевали рок-н-ролл, дрыгая ногами и хохоча. Потом муж снова оказался в центре, хвастаясь часами за бешеные деньги, перстнями и бизнесом. В какой-то момент Мария поняла: хватит. В зале было душно, её подташнивало. Она встала и вышла на воздух.
С крыльца бросила взгляд в окно — Дмитрий даже не заметил её отсутствия. Стояла, дыша свежим воздухом, когда молодой официант выглянул, посмотрел на неё, скрылся и вернулся со стаканом воды. Она с благодарностью выпила, прогоняя тошноту, и вдруг увидела, как Дмитрий наклоняется к вырезу Ольги, а та целует его почти в губы. Её словно ударило — все кусочки вечера сложились. Между ними явно что-то есть, и не с сегодняшнего дня.
Продолжение: