Под довольно громким названием «Печатный дом» скрывалось небольшое подразделение, призванное разгрузить типографию.
По плану, предприятие должно было оказывать населению популярные услуги — печать на майках, сувенирах и посуде.
Выражение лица Германа Анатольевича ясно говорило, что он усиленно размышляет. Претензия жены застала его врасплох: место директора филиала уже было обещано другому человеку. Бабурин понимал, что ему придётся как-то выкручиваться из этой затруднительной ситуации, но надеялся, что за неделю-другую найдёт компромиссное решение.
На всякий случай он осторожно спросил:
— Мариш, ты больше не сердишься на меня?
На лице женщины появилась загадочная улыбка:
— Гера, ты же знаешь, моё прощение нужно заслужить. Я сказала, чего хочу, теперь тебе решать. А я пока немного отдохну, к маме съезжу.
— Я тоже хочу к бабушке! Тем более скоро каникулы, — вдруг вмешался Макар, незаметно появившийся в дверях.
Ужин прошёл на редкость спокойно. Постороннему наблюдателю могло бы показаться, что в семье Бабуриных царят любовь и гармония. Но на самом деле вежливые улыбки и размеренные реплики были лишь прикрытием.
У каждого из троих назревал собственный план спасения. Герман Анатольевич обдумывал, как бы потоньше нейтрализовать жену, которая стала слишком много требовать. Марина строила в голове изящный план мести. А Макар, напротив, включил на полную катушку фантазию, представляя, как проведёт предстоящие каникулы.
Родители Марины долгое время жили в городе, но после смерти бабушки Томы, матери Марины, решили переселиться в провинцию. Виктор Алексеевич объяснял своё решение просто:
— Дочка, пора нам с матерью подумать о спокойной жизни. В городе шум и суета, а в маленьком городке всё течёт размеренно. К тому же бабушкина квартира не будет пустовать.
Он добавил, улыбаясь:
— А эту квартиру мы оставим вам с Германом. У вас ребёнок, ему нужны удобные условия.
Это был щедрый подарок родителей. Герман, выросший без отца и привыкший с детства к нужде, особенно ценил этот поступок. Несколько лет до того супруги скитались по съёмным квартирам, перебиваясь как могли.
Хотя свекровь предлагала им пожить у неё, Марина сразу отказалась от такого варианта, помня наказ матери:
— На кухне должна быть одна хозяйка.
Макару было три года, когда жилищный вопрос молодой семьи окончательно решился. Правда, Герману не понравилось, что отец Марины оформил дарственную именно на дочь. Виктор Алексеевич тогда спокойно сказал зятю:
— Герман, не держи зла. На моём месте ты поступил бы так же. В жизни всякое бывает: люди сходятся, а потом расходятся. Нам с матерью нужны гарантии, что наша Маринка однажды не окажется у разбитого корыта.
Герман горячо уверял тестя, что даже мысли не допускает о возможном разводе, но Виктор Алексеевич лишь глубокомысленно произнёс:
— Всё в руках Божьих. И человеческие судьбы — тоже.
Больше к этой теме они не возвращались. Герман Анатольевич был искренне убеждён, что ничто не сможет поколебать их брак с Мариной.
Фирма развивалась успешно, доход был приличный. Герман вполне мог позволить себе собственную квартиру, но каждый раз откладывал это решение «на потом». Его всё устраивало: комфорт, стабильность, привычный уклад.
Раз в год семья Бабуриных навещала родителей Марины. Иногда Герман выбирался в выходные на рыбалку с тестем. Местечко, где они жили, очаровало его своей спокойной, почти сказочной красотой.
Иногда Герман фантазировал: вот придёт время — они с Мариной переберутся в квартиру её родителей, а Макар останется в городе. Этот тайный план он даже мысленно окрестил «эстафетой поколений». О своих размышлениях жене, конечно, не говорил — боялся, что та поймёт неправильно.
Сборы в отпуск напоминали весёлую игру. То Марина что-то забудет положить, то Макар напомнит:
— Мам, не забудь дедушке крючки для рыбалки!
Но, загруженный работой по уши, Герман участия в хлопотах не принимал. Ему с трудом удалось выкроить время, чтобы проводить жену и сына.
Прощание вышло поспешным и холодным — и внимательный Макар это сразу заметил.
— Мама, ты не находишь, что папа сильно изменился? — спросил Макар.
Марина Викторовна не хотела обсуждать с сыном эту болезненную тему и ответила уклончиво:
— Человек меняется на протяжении всей жизни, это естественно.
Тут же она перевела разговор в более приятное русло:
— Макар, представляешь, как удивятся бабушка и дедушка? Я ведь не предупреждала их, что мы приедем.
— И правильно сделала! — оживился парень. — Мне нравится смотреть, как срабатывает эффект... нежданчика!
И эффект действительно сработал — правда, не совсем так, как они ожидали. Мать Марины удивилась, увидев на пороге дочь с внуком, но стоило гостям пройти в прихожую, как «нежданчик» проявился в виде незнакомого старика.
Опираясь на трость с резным набалдашником, старичок вышел из комнаты и вежливо поклонился:
— Здравия вам желаю!
Макар прыснул от смеха, но Марина окатила его строгим взглядом, и парень моментально посерьёзнел:
— Здравствуйте, дедушка.
На помощь внуку пришла Жанна Филипповна:
— Макар, это твой прадедушка Филипп, — произнесла она с торжественными нотками и выразительно посмотрела на дочь. — Марина, ты давно не звонила, я не успела вас предупредить, что у нас гость.
Филипп Егорович весело крякнул, словно подправляя несуществующие усы:
— Да я, собственно, не в гости, а надолго. На родину потянуло. Хочу в своей земле успокоиться. Дочке сказал, чтоб похоронила меня рядом с Томой. Может, там, на том свете, искуплю перед ней вину...
Старомодная речь старика снова вызвала улыбку у Макара. Опасаясь, что сын скажет что-нибудь лишнее, Марина поспешила вмешаться:
— Очень приятно познакомиться, Филипп Егорович. Я о вас много слышала, но вот увидеть довелось впервые.
— А я ведь, как тот колобок, — рассмеялся старичок. — Всё по миру катаюсь.
Жанна Филипповна строго посмотрела на отца:
— Вот и докатался. Проходите уже, чего в дверях стоять?
Макар затащил чемодан матери и свой рюкзак в комнату, а на лице Филиппа Егоровича появилась добрая, почти детская улыбка.
— А дедушка Витя где? — спросил Макар. — Я ему привёз те крючки, какие он заказывал.
Хозяйка мгновенно оживилась:
— Отец к другу пошёл, машину ему чинит. Но я сейчас позвоню — он мигом примчится. Ой, что-то я совсем потерялась: позавчера один гость прибыл, сегодня вы…
Она искренне улыбнулась:
— Но гости — это хорошо. Радость для любого дома. Знаете, ведь раньше даже поверье было: гости богатство в дом приносят. А где хозяева злые или жадные — туда ни один добрый человек не заглянет. Можно верить или не верить в такие приметы, но доля правды в них есть.
Напряжённая атмосфера немного разрядилась, особенно когда Филипп Егорович, подмигнув Макару, сказал:
— Ну что, правнучек, пока женщины колдуют на кухне, мы с тобой поговорим, как подобает мужчинам.
На лице Макара расплылась широкая улыбка. Он уже представлял, как удивятся одноклассники, когда узнают, что у него есть живой прадед. В уме парень пытался прикинуть, сколько лет этому необычному родственнику. Филипп Егорович, словно прочитав его мысли, ответил:
— В прошлом году восемьдесят два стукнуло, но я свой возраст не чувствую. Душа у меня молодая. Пойдём, уединимся — расскажу тебе всё без прикрас.
Старик и Макар скрылись в дальней комнате. Жанна Филипповна тяжело вздохнула:
— Видишь, дочка, какой кадр пожаловал? Жизнь прижала — вот и вспомнил о дочери.
Издав ещё целую серию выразительных вздохов, хозяйка направилась на кухню:
— Пойдём ужин готовить.
Марина покорно последовала за матерью.
Она знала о существовании деда Филиппа лишь из бабушкиных рассказов. По словам Томы, в молодости Филя, как его звали в посёлке, был шебутным парнем — весельчак и гармонист. Любое дело у него спорилось, а вечерами он собирал вокруг себя местных девчат, играя на гармони.
В те времена гармонисты считались завидными женихами, и девушки наперебой старались привлечь их внимание. Тамара — бабушка Марины — тоже тайно вздыхала по весёлому Филе, который, казалось, не замечал её.
Но однажды, на свадьбе приятеля, он неожиданно обратился к ней с улыбкой:
— Тома, не могла бы ты помочь мне чуток?
— От долгой игры пальцы замлели, — сказал он, разминая кисти. — Может, ты немного развлечёшь гостей?
С такой просьбой гармонист обратился к девушке неслучайно. Тома прекрасно читала стихи и могла спеть, если просили. Она не раздумывая откликнулась, и после гулянки они возвращались домой уже вместе.
Осенью того же года Тамара и Филипп сыграли свадьбу. Подруги завидовали невесте:
— Вот это повезло Томке! Мы за ним бегали, заманивали, а она только бровью повела — и жениха увела.
Но поскольку обиженных девиц осталось немало, Тамаре Осиповне пришлось с первого дня замужества охранять своё счастье, то есть супруга Филиппа.
Сначала мужчине льстила повышенная забота жены, но вскоре она стала его тяготить. В семье уже подрастала дочка, когда однажды, в ненастный день, Филипп Егорович сложил в старомодный чемодан свои скромные пожитки и с грустью сказал жене:
— Тома, прости, но я так больше не могу. Мне, как птице, нужен полёт, а я сижу подле твоей юбки. Ты не подумай о плохом — как только утолю душевную жажду, вернусь.
Жанне было всего семь лет, когда отец ушёл из дома со своим чемоданом. На всю жизнь она запомнила его грустное лицо. Тамара Осиповна ждала возвращения мужа почти полвека, но дождаться не удалось.
Незадолго до своей смерти она призналась внучке:
— Любила я Филиппа, Мариночка, и до сих пор люблю. Поэтому и замуж больше не вышла.
Когда Марина возмущённо сказала, что этот человек фактически сломал бабушке жизнь, Тамара Осиповна мягко ответила:
— Что ты, родная... Филя сделал меня счастливой. Пусть счастье было коротким, зато я его испытала. Не каждому в жизни выпадает такая удача. А за свои слёзы и бессонные ночи я его давно простила.
Марина тогда даже подумывала написать книгу о бабушкиной любви, но эта идея так и осталась нереализованной мечтой.
Жанна Филипповна с фанатичным усердием разделывала куриную тушку. Поймав на себе взгляд дочери, она с лёгким смущением сказала:
— Не знала, что вы с Макаром пожалуетe. Надо было заранее курицу из морозилки достать.
Марина тут же предложила помощь:
— Мам, давай я.
Пожилая женщина не стала упираться. Передав дочери нож, она с оживлением заговорила:
— Поначалу отец подался в Мурманск. Несколько лет ходил в море, даже маме деньги присылал. А потом ниточка оборвалась — ни писем, ни вестей. И вдруг, спустя годы, приходит письмо… из Америки.
К тому времени мама уже умерла, не дождавшись своего «непутёвого» мужа. А письмо-то он адресовал именно ей. Пришлось отвечать мне. Так мы и начали переписываться, потом стали созваниваться.
Марина удивлённо спросила:
— Мам, а почему ты раньше мне ничего не рассказывала?
Жанна Филипповна вздохнула и развела руками:
— Вот и сам он надеется, что ты не откажешь и возьмёшься за ним ухаживать.
— Значит, поэтому он здесь? — тихо уточнила Марина.
— Да. И знаешь, он этого не скрывает, — спокойно ответила мать. — А я… не могу ему отказать. Как ни крути, а родная кровь.
Марина почувствовала, что мать что-то недоговаривает. Минуту спустя Жанна Филипповна с печалью добавила:
— У него онкология. Последняя стадия. Пусть живёт у нас, сколько отмерено. Не могу я его выгнать, понимаешь?
Глаза матери заблестели от слёз, и Марина нежно обняла её:
— Мама, ты правильно поступила. Я бы на твоём месте сделала то же самое. Пусть старик порадуется хоть в конце своей жизни.
В тот вечер Марина ещё не знала, как сильно этот человек изменит её судьбу.
продолжение