Третий рассказ из цикла "На кону-любовь"
Это история о том, как мы боремся с чужими призраками. О том, что любовь не всегда лечит раны — иногда она их обнажает. И о том, что иногда уйти — единственный способ сохранить себя.
Здесь начинается настоящая боль. Та, что знакома каждой из нас. Когда ты понимаешь: влюбилась не в того, или не вовремя, или слишком сильно. Когда открываешь душу — и вдруг узнаёшь, что у человека рядом есть прошлое, которое он не отпустил.
Вера на грани. Она изменилась, потеряла контроль над собой, и когда узнаёт правду о Денисе — правду, которую он скрывал, — её мир рушится.
Прошло полгода. И Вера превратилась в человека, которого не узнавала.
Она ловила себя на том, что проверяет телефон каждые десять минут. Что выбирает по утрам не удобное платье, а то, в котором выглядит лучше. Что задерживается в офисе, хотя все дела давно закончены в надежде, что Денис зайдёт.
Он заходил, конечно. Приносил латте с сиропом лесной орех, хотя она никогда не говорила ему, что это её любимый. Спрашивал, как дела, и слушал ответ внимательно, не отвлекаясь на телефон. Иногда просто стоял рядом, листая документы, и молчал. И это молчание было хуже любых слов, потому что заставляло её чувствовать. Чувствовать, что он рядом, что пахнет его одеколоном, что иногда их руки случайно соприкасаются, когда он передаёт ей бумаги, и что он смотрит на неё — не так, как на коллегу, а по-другому.
Вера ненавидела это, и не могла остановиться думать о нем.
За все это время Денис не поцеловал её ни разу, не позвал на свидание и даже не написал ничего личного. Он держал дистанцию — ровно ту, которая была прописана в их правилах, и это сводило Веру с ума сильнее, чем любые ухаживания. Она понимала, что в этом и была его стратегия. Не давить, не навязываться, а просто быть рядом постоянно.
— Ты изменилась, — сказала её подруга Лена, когда они встретились в баре. — Ты стала... мягче, или это мне кажется?
— Кажется, — отрезала Вера, допивая вино залпом.
Это был пятничный вечер. Они сидели в их любимом баре на Чистых прудах — маленьком, тёмном, с хорошим вином и плохой акустикой. Играл джаз — живой, с вокалисткой, которая пела что-то про любовь и потери.
— Ага. Конечно. — Лена прищурилась. — Крылов?
— Нет.
— Ага, так я поверила тебе! — Ты впервые за два года пошла на работу на каблуках.
Вера хотела возразить, но поняла, что это правда. Она изменилась. За эти полгода изменилась больше, чем за два года. И всё это — из-за дурацкого спора, который давно перестал быть игрой.
— Я тебе говорила — Лена откинулась на спинку дивана. — Таких мужчин я знаю. Они умеют играть в долгую.
— Я еще не проиграла.
— Пока нет. Но ты уже на грани. Я же вижу, ты думаешь о нём, ждёшь его сообщений. Ты...
— Хватит, — Вера перебила её резко. — Я контролирую ситуацию.
— Ты уверена?
Вера не ответила. Потому что не была уверена. Совсем.
Лена вздохнула.
— Послушай. Я не пытаюсь тебя отговорить. Просто... будь осторожна. Ты — мой самый дорогой человечек, и я не хочу, чтобы тебе было больно.
— Мне не будет больно. Это же просто спор.
— Спор, в котором на кону твоё сердце, — Лена взяла её за руку. — А это дороже любой квартиры.
Они разошлись около полуночи. Вера ехала домой на такси и смотрела в окно. Лена была права, она была на грани. И с каждым днём эта грань становилась всё тоньше.
Денис тоже изменился. Он стал... ближе и опаснее. Он появлялся в её жизни там, где она не ждала: на корпоративе, куда пошла одна, но он случайно оказывался за соседним столиком. На выставке, куда Вера пришла отвлечься, а он стоял перед той же картиной. В супермаркете, где их тележки столкнулись у полки с вином.
— Ты следишь за мной? — спросила Вера тогда, и в её голосе впервые прозвучал страх.
Они стояли в винном отделе. Вечер субботы, народу почти не было. Денис был в джинсах и свитере — она впервые видела его не в костюме. Он выглядел моложе и проще.
— Нет. — Денис посмотрел на неё серьёзно. — Просто мы одинаковые, ходим в одни места и думаем об одном.
— О чём?
Он не ответил. Просто взял бутылку из её рук — Кьянти, недорогое, но хорошее — положил в свою тележку и ушёл.
Вера стояла, глядя ему вслед, и чувствовала, как внутри всё сжимается в узел. Потому что он был прав. Они и правда ходили в одни места. Любили одну музыку. Читали одни книги. Она узнавала это постепенно, по крупицам — из случайных разговоров, из оброненных фраз.
Вера вернулась домой и расплакалась. Первый раз с начала спора. Села на пол в ванной, обхватила колени и плакала — долго, навзрыд, как не плакала даже после развода. Потому что поняла: она теряет себя. И он это знает.
Кот Маркиз — рыжий, толстый, найденный ею два года назад под дождём — тёрся о её ноги и мурлыкал. Вера взяла его на руки и зарылась лицом в шерсть.
— Я идиотка, — прошептала она. — Полная идиотка.
Маркиз промурлыкал что-то утешительное.
В понедельник, Вера пришла в офис с твёрдым намерением держать дистанцию. Не смотреть на Крылова, не отвечать на его сообщения и не поддаваться на его провокации.
Продержалась до обеда.
Денис зашёл к ней в кабинет около двух. Поставил на стол контейнер с едой.
— Что это? — спросила Вера.
— Обед. Ты забыла поесть.
— Я не забыла.
— Забыла. Уже три часа. — Он открыл контейнер. Внутри был салат с креветками, тот самый, который она обычно заказывала в кафе через дорогу. — Ешь.
— Это нарушение правил.
— Это забота. В правилах ничего не сказано про заботу о коллеге.
Вера посмотрела на него. На его лицо, на котором не было ни усмешки, ни игры. Только серьёзность и что-то ещё. Что-то, от чего перехватило дыхание.
— Зачем ты это делаешь? — спросила она тихо.
— Затем, что ты мне небезразлична. — Денис сел на край её стола. — Я знаю, это противоречит спору. Знаю, что ты сейчас подумаешь, что я манипулирую. Но, Вера, это правда. Ты мне небезразлична и чем дальше, тем больше.
— Значит, ты проигрываешь.
— Наверное. — Он усмехнулся. — Но мне всё равно.
Он ушёл. А Вера сидела и смотрела на контейнер с салатом. Потом медленно взяла вилку и начала есть. И плакала. Тихо, так чтобы никто не услышал.
Прошло еще три месяца. Их игра продолжалась по всем правилам контракта и до конца спора оставалось всего три месяца. Все шло гладко, пока однажды кое-что не случилось.
Вера несла документы в его кабинет и уже тянулась к ручке, когда увидела через стеклянную дверь: Денис сидит, опустив голову на руки. Перед ним — фотография в простой рамке.
Это было в конце рабочего дня, в пятницу. Коридоры опустели, большинство уже разошлись. Вера застыла, не решаясь войти. Она никогда не видела его таким — беззащитным, уставшим, человечным.
Она толкнула дверь тихо. Он не поднял глаза. На фотографии была девушка — молодая, красивая, с тёмными волосами и светлыми глазами. Она смеялась, держа букет белых роз. Счастливая. Влюблённая.
— Кто это? — спросила Вера, хотя уже знала ответ. Знала по тому, как он замер. По тому, как сжал пальцы.
Денис поднял взгляд. И впервые за все эти месяцы она увидела в его глазах такую боль, которую невозможно скрыть.
— Моя жена.
Вера перестала дышать. В кабинете было тихо. Где-то за окном сигналила машина. Где-то хлопнула дверь. Но здесь — только тишина.
— Она погибла, — добавил он тихо. — Два года назад случилась авария. Пьяный водитель влетел в её машину, когда она ехала за продуктами и... — Он замолчал. Провёл рукой по лицу. — Мы поженились в двадцать пять. Прожили вместе четыре года. Лучшие четыре года в моей жизни.
Вера чувствовала, как внутри всё рушится. Все её представления о Крылове — циничном, холодном, играющем. Всё это было неправдой. Или не всё.
— Почему ты не сказал?
— Потому что не хотел. — Денис посмотрел на фотографию. — После её смерти я два года не мог... дышать. Ходил на работу, ел, спал, разговаривал с людьми. Но внутри был совершенно пустым, и думал, что это навсегда. Что я больше никогда не смогу чувствовать, а потом появилась ты. — Он поднял на неё взгляд. — И я подумал: если я смогу доказать себе, что контролирую ситуацию, что могу быть рядом с кем-то и не вовлекаться.
— И ты затеял спор, — Вера почувствовала, как горло сжимается. — Использовал меня как... терапию.
— Да, — Денис встал. Подошёл к ней. — Сначала — да. Но, Вера, я не думал, что это станет настоящим. Не думал, что ты... что я...
Вера сделала шаг назад.
— Что ты влюбишься?
— Да.
— И что теперь? Ты выиграл свою терапию? Доказал себе, что жив? Что умеешь чувствовать? Поздравляю, Денис. А мне что делать? Радоваться, что была удобным инструментом для твоего исцеления?
— Нет. — Он попытался взять её за руку, но она отдёрнулась. — Вер, послушай...
— Нет, — её голос дрожал. — Ты послушай. Я согласилась на этот спор, потому что думала, что это честная игра. Что мы оба на равных. Но ты изначально был не честен. Ты использовал меня. И это... это...
Она не договорила. Развернулась и вышла из кабинета. Прошла по коридору, спустилась в лифте, вышла на улицу. Села в первое попавшееся такси и только тогда позволила себе дышать.
Вечером Денис позвонил. Потом ещё раз. И ещё. Писал — длинные сообщения, короткие, отчаянные. Вера не отвечала. Она сидела на полу в гостиной, обхватив колени руками, и смотрела в темноту.
Маркиз лежал рядом, положив голову ей на колени. Мурлыкал тихо.
— Я люблю его, — прошептала Вера. — Я люблю его, Маркиз. Как же так получилось?
Кот промурлыкал что-то мудрое.
Вера взяла телефон. Открыла их переписку. Перечитала все сообщения за все время — короткие, формальные, рабочие. И те, что пришли сегодня:
«Прости меня».
«Я не хотел, чтобы так вышло».
«Пожалуйста, дай мне шанс объяснить».
«Я влюбился в тебя. По-настоящему. Впервые за два года я снова жив. И это из-за тебя».
«Ты мне не ответишь?»
«Хорошо. Я понимаю. Но знай: я не сдамся».
Вера заблокировала его номер. Закрыла мессенджер. Положила телефон экраном вниз.
Через три дня он пришёл к ней домой. Вера открыла дверь, потому что он не переставал звонить в домофон. Стоял на лестничной площадке, помятый, с тёмными кругами под глазами.
— Вер, послушай...
— Нет, — сказала она. — Ты послушай. Ты затеял этот спор не просто так. Ты хотел доказать, что можешь не чувствовать, что можешь играть с кем-то, не вовлекаясь. Ты использовал меня как... как терапию, как способ справиться со своим горем. И знаешь что? Это подло, эгоистично. Это...
Голос её дрожал. Денис молчал, глядя в пол.
— Сначала — да, — сказал он наконец. — Но потом... Вера, потом всё изменилось. Я не планировал влюбиться. Не хотел. Боялся. Потому что после Ани... я думал, это невозможно. Что нельзя полюбить кого-то так же сильно. Нельзя снова довериться. Нельзя снова рисковать. Но ты... ты разрушила все мои убеждения.
— Это не оправдание.
— Знаю. — Он поднял на неё глаза. — Но это правда. Вера, я влюбился в тебя. Не потому, что хотел доказать что-то себе, и не потому, что ты похожа на Аню — ты совсем другая. Я влюбился, потому что ты — это ты. Сильная, упрямая, честная.
— Потом что? — Вера почувствовала, как горло сжимается. — Потом ты понял, что это не игра? Поздравляю, я тоже. И знаешь, что самое обидное? Я действительно думала, что это честно. Что мы оба играем. Но ты играл по-другому. С самого начала и я не могу тебе простить.
Она захлопнула дверь. Прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. Слышала, как он стоит за дверью. Слышала его дыхание. А потом — шаги. Уходящие.
До конца спора оставалось три месяца.
Но Вера больше не думала о квартире. Не думала о победе. Думала только о том, как больно. И о том, что эта боль никуда не денется.
❤️ Этот рассказ — самый сложный в цикле. И самый важный.
Потому что он о выборе: остаться с человеком, который использовал тебя как терапию? Или уйти, сохранив достоинство? Вера выбрала второе. Хлопнула дверью и исчезла. напишите в комментариях, а что бы сделали вы?
Поддержите рассказ лайком — и готовьтесь к четвёртой части. Там Денис будет бороться. А Вера — решать, простить ли его.
С верой в ваши сильные сердца, Ваша Автор!
До встречи в следующей части!
#Боль #Расставание #СложныйВыбор #ПрошлоеИНастоящее #ДрамаОтношений #ИсторияОЛюбви #ГероиняСХарактером #Спор #НачалоОтношений #ИграВЛюбовь #ПервоеСвидание #Интрига #ОфисныйРоман #СовременныеОтношения #ЧтоПочитать #ЧтениеНаНочь #ЧитательскийДневник #Книголюб #ЛюблюЧитать #Читатьна Дзен #ЖенскийДзен #ДляДуши #ИсторииЖизни #ПроЖизнь #ПроЧувства #ПсихологияОтношений #МудростьЖизни