Нина стояла посреди комнаты, держа в руках документы на квартиру. Её руки слегка дрожали от волнения, а взгляд был прикован к мужу, который небрежно развалился в кресле с бокалом коньяка.
— О какой квартире ты говоришь? — спросила я мужа. — Твоя мать подарила её мне.
Филипп медленно повернул голову, и в его глазах мелькнуло что-то недоброе, холодное, чужое. Он поставил бокал на столик с таким видом, будто делал одолжение.
— Никакой квартиры мать тебе НЕ ДАРИЛА, — произнёс он с насмешкой. — Это была временная мера. Пока ты жила там, присматривала за ней. Теперь обстоятельства изменились.
Нина ощутила, как воздух в комнате стал вязким, тяжёлым. Десять лет брака, десять лет заботы о его матери Валентине Петровне, которая последние три года была прикована к постели после инсульта. Нина оставила работу учителя музыки, забросила любимое фортепиано, чтобы день и ночь ухаживать за свекровью.
— Филипп, ты же САМ присутствовал, когда Валентина Петровна оформляла дарственную! — голос Нины дрогнул. — Она сказала, что это благодарность за всё, что я для неё сделала. За то, что не отдала её в дом престарелых, когда ты хотел...
Автор: Владимир Шорохов © Книги автора на ЛитРес
— ЗАМОЛЧИ! — рявкнул Филипп, вскакивая с кресла. — Ты манипулировала больной женщиной! Втёрлась в доверие, когда она была слаба! Эта квартира стоит пятнадцать миллионов, и ты НИКОГДА её не получишь!
Нина отступила на шаг. Перед ней стоял чужой человек. Где тот милый, заботливый Филипп, который десять лет назад клялся в вечной любви? Который обещал, что они будут вместе в горе и радости?
— Манипулировала? — Нина не узнавала собственный голос. — Я три года не выходила из дома! Кормила её с ложки, меняла памперсы, делала уколы, массажи! А где был ТЫ? На своих бесконечных командировках? С секретаршей Аллой?
Лицо Филиппа побагровело. Он сделал шаг вперёд, и Нина инстинктивно прижала документы к груди.
— Откуда ты... — начал он, но осёкся. — Неважно. Слушай меня внимательно, дорогая женушка. Завтра утром ты подпишешь отказ от квартиры. Добровольно. И мы разойдёмся тихо, мирно. Я даже дам тебе миллион на первое время. Щедро, правда?
— А если я откажусь?
Филипп усмехнулся. Эта усмешка была такой жестокой, что Нина поёжилась.
— Тогда я докажу в суде, что мать была невменяема, когда подписывала дарственную. У меня есть связи, деньги, возможности. А у тебя? Что у тебя есть, Нина? Ты десять лет нигде не работала, друзей растеряла, пока сидела с моей матерью. Даже родная сестра Марина с тобой не общается — помнишь, как я убедил тебя, что она тебе завидует?
Нина молчала. В горле стоял ком, но она НЕ ПОЗВОЛИТ себе заплакать при нём. Только не сейчас.
— Кстати, о Марине, — продолжил Филипп, наливая себе ещё коньяка. — Она ведь владеет строительной фирмой? Так вот, если ты будешь упрямиться, у неё внезапно начнутся проблемы с налоговой. Серьёзные проблемы. Ты же не хочешь, чтобы твоя сестричка потеряла бизнес?
— Ты... ты шантажируешь меня?
— Я предлагаю тебе выгодную сделку. Миллион рублей — это больше, чем ты заслуживаешь. В конце концов, ты просто выполняла свои обязанности жены. Или ты думала, что уход за моей матерью стоит пятнадцать миллионов? НЕ СМЕШИ МЕНЯ!
Он подошёл вплотную, и Нина почувствовала запах алкоголя и чужих духов. Дорогих, приторных. Наверняка, Алла выбирала.
— У тебя есть время до завтра, десять утра. Подумай хорошенько. И не вздумай никому звонить или жаловаться. Я буду знать.
Филипп направился к двери, но обернулся:
— Да, и собери свои вещи. После оформления документов УБИРАЙСЯ из нашей квартиры. Алла переезжает на следующей неделе.
Дверь хлопнула, и Нина осталась одна. Она медленно опустилась на диван, всё ещё сжимая документы. В её голове крутились воспоминания последних лет. Как Валентина Петровна плакала от боли, а Нина часами сидела рядом, держала за руку, пела старые песни, которые та любила. Как научилась делать уколы, преодолев страх перед иглами. Как готовила диетическую еду, перетирала всё в пюре, потому что Валентина Петровна не могла глотать твёрдую пищу.
А Филипп? Он заходил к матери раз в месяц, на пятнадцать минут. Морщился от запаха лекарств, раздражался, когда она не могла внятно говорить. А потом исчезал на несколько недель.
— Ниночка, — вспомнила она слова Валентины Петровны за неделю до смерти. Тогда у неё был редкий просветлённый день, когда она могла говорить почти ясно. — Я знаю про Филиппа всё. Знаю про его романы, про его жадность. Прости, что мой сын причиняет тебе боль. Но ты — настоящий ангел. И я хочу, чтобы у тебя было своё жильё. Чтобы ты не зависела от него. Обещай мне, что не отдашь квартиру. Что бы он ни говорил, что бы ни делал. Это МОЙ подарок ТЕБЕ.
Нина тогда заплакала и пообещала. А через неделю Валентина Петровна тихо ушла во сне, держа Нину за руку.
Телефон зазвонил, вырывая из воспоминаний. Незнакомый номер.
— Нина Сергеевна? — мужской голос был вежливым, но настойчивым. — Меня зовут Егор Владимирович Крылов, я нотариус, который оформлял дарственную на квартиру от Валентины Петровны.
— Да, я вас помню, — Нина удивилась. — Что-то случилось?
— Видите ли, мне стало известно, что ваш супруг намерен оспорить дарственную. У меня есть для вас важная информация. Могли бы мы встретиться завтра утром? Скажем, в девять, в моём офисе?
— Но Филипп сказал, чтобы я пришла к нему в десять...
— Именно поэтому предлагаю встретиться в девять. Нина Сергеевна, это ОЧЕНЬ важно. Речь идёт не только о квартире.
Нина согласилась и записала адрес. Всю ночь она не спала, перебирая варианты. Что может знать нотариус? Почему он сам позвонил?
Утром, ровно в девять, она входила в офис Егора Владимировича. Мужчина лет пятидесяти с седыми висками встретил её у входа.
— Спасибо, что пришли, — он провёл её в кабинет. — Присаживайтесь. То, что я вам скажу, может шокировать.
Нина села на край стула, нервно теребя ремешок сумки.
— Валентина Петровна была моей клиенткой много лет, — начал нотариус. — Она очень тщательно подходила к юридическим вопросам. За полгода до того, как подарить вам квартиру, она провела независимую психиатрическую экспертизу. Три разных специалиста подтвердили её полную вменяемость и дееспособность. Все документы у меня.
Нина выдохнула с облегчением.
— Но это не всё, — продолжил Егор Владимирович. — Валентина Петровна также оставила письмо, которое я должен был передать вам в случае, если Филипп Валентинович попытается отобрать квартиру.
Он протянул конверт. Нина узнала почерк свекрови — чёткий, несмотря на болезнь. Руки дрожали, когда она вскрывала конверт.
«Дорогая Ниночка!
Если ты читаешь это письмо, значит, мои опасения подтвердились, и Филипп пытается отнять у тебя квартиру.
Я должна рассказать тебе правду. Эта квартира куплена не на деньги Филиппа, как он всем говорит. Я купила её на средства от продажи дачи моих родителей ещё пятнадцать лет назад, когда Филипп только окончил институт. Он не вложил в неё НИ КОПЕЙКИ. Все документы, подтверждающие это, находятся у Егора Владимировича.
Более того, мой сын последние пять лет выводил деньги из фирмы своего отца (мой покойный муж оставил ему строительный бизнес). Филипп продал большую часть активов, а деньги перевёл на счета своей любовницы Аллы Михайловой. Думает, я не знала? Я всё знала, но молчала, надеясь, что он образумится.
Егор Владимирович также хранит документы о финансовых махинациях Филиппа. Используй их, если понадобится. Не дай ему запугать себя.
Ты была мне настоящей дочерью. Ты подарила мне три года заботы и любви, когда родной сын отвернулся. Квартира — это малое, что я могу дать тебе взамен.
Будь счастлива, родная. Ты заслуживаешь лучшего.
С любовью, Валентина Петровна»
Нина подняла глаза на нотариуса. Тот кивнул:
— Все документы, о которых упоминает Валентина Петровна, действительно у меня. Включая доказательства финансовых махинаций вашего супруга. Он вывел из компании около тридцати миллионов рублей.
— Но почему вы молчали?
— Валентина Петровна просила не вмешиваться, пока Филипп Валентинович не попытается отнять квартиру. Она надеялась, что совесть в нём заговорит. Видимо, напрасно.
Нина взяла копии всех документов и поехала на встречу с Филиппом. Он ждал её в офисе — шикарном кабинете на двадцать пятом этаже бизнес-центра.
— Ну что, подумала? — он даже не поднял глаз от монитора. — Где документы на отказ?
— Филипп, я знаю правду, — Нина положила на стол копии документов. — Про то, что квартира куплена на деньги твоей матери, а не твои. Про то, что ты воровал из фирмы отца. Про счета Аллы.
Филипп побледнел, схватил бумаги, пробежал глазами. Потом вскочил, и его лицо исказила злоба:
— Откуда это у тебя?! КТО дал?!
— Твоя мать позаботилась обо мне. Она всё знала, Филипп. Всё.
— Старая дура! — он швырнул документы на пол. — Думаешь, эти бумажки что-то изменят? У меня есть связи!
— А у меня есть оригиналы, — спокойно ответила Нина. — И если ты попытаешься отнять квартиру или навредить Марине, я передам их в правоохранительные органы. Тридцать миллионов украденных денег — это серьёзная статья.
Филипп метался по кабинету. Потом остановился:
— Сколько ты хочешь за молчание?
— НИЧЕГО. Я хочу только то, что мне подарила твоя мать. И развод. Немедленный развод.
— Ты пожалеешь об этом! — Филипп подлетел к ней вплотную. — Ты НИКТО без меня! Уборщица, сиделка! Кому ты нужна в свои тридцать пять?!
— Это мы ещё посмотрим, — Нина развернулась и пошла к двери.
— СТОЙ! — крикнул Филипп. — Квартира или документы в полицию! Ты этот говоришь!
Нина обернулась:
— Я выбираю справедливость. Квартира моя по праву. А с документами... Подумаю. Если будешь вести себя тихо, может, и промолчу. Но если хоть пальцем тронешь меня или Марину — пеняй на себя.
Она вышла, оставив Филиппа в бешенстве крушить мебель в кабинете.
Развод прошёл на удивление быстро. Филипп не сопротивлялся, боясь разоблачения. Нина оставила себе только квартиру от Валентины Петровны и свои личные вещи. Всё остальное — их совместную машину, малькую дачу которой требуется капитальный ремонт — забрал себе Филипп. Ей было всё равно.
Через месяц после развода Нина получила странное сообщение от незнакомого номера: «Спасибо вам за документы. Филипп Валентинович получил по заслугам».
Оказалось, что копии документов о махинациях каким-то образом попали к бывшим партнёрам отца Филиппа. Те подали иски, начались проверки. Счета Филиппа арестовали, фирму обанкротили. Алла, узнав, что денег больше не будет, быстро нашла себе другого спонсора и исчезла.
Нина ничего не передавала, но и опровергать не стала. Возможно, это Егор Владимирович решил восстановить справедливость — она не спрашивала.
А сама Нина? Она продала подаренную квартиру и купила небольшой дом за городом с участком. Открыла частную музыкальную школу для детей — её мечта, которую она забросила ради замужества. Помирилась с сестрой Мариной, которая оказалась вовсе не завистливой, а просто переживающей за неё все эти годы.
В день годовщины смерти Валентины Петровны Нина приехала на кладбище. Положила белые розы — любимые цветы свекрови.
— Спасибо вам, — прошептала она. — За всё. Вы дали мне не просто квартиру. Вы дали мне свободу и возможность начать заново.
Ветер зашелестел листьями, и Нине показалось, что она слышит тихий голос Валентины Петровны: «Будь счастлива, доченька».
А Филипп? Последнее, что Нина о нём слышала — он работает менеджером в автосалоне, снимает однокомнатную квартиру и судится с бывшими партнёрами. Алла вышла замуж за владельца сети ресторанов и, говорят, уже изменяет ему с фитнес-тренером.
Нина же впервые за многие годы просыпалась с улыбкой. У неё был дом, любимая работа, верная сестра рядом. А недавно в школу пришёл новый преподаватель гитары — Антон, добрый и искренний человек, с которым можно часами говорить о музыке и не только.
Жизнь только начиналась. Настоящая жизнь. И Нина была готова жить её полной грудью, помня уроки прошлого, но не оглядываясь назад.
В её доме всегда стоял портрет Валентины Петровны в красивой рамке. Женщины, которая даже после смерти защитила её от несправедливости. Женщины, которая стала ей настоящей матерью, хоть и не по крови.
— СПАСИБО, — шептала Нина каждое утро, глядя на портрет. — Спасибо за всё.
И шла встречать новый день. Свободная, сильная, счастливая.
Автор: Владимир Шорохов © Самые читаемые рассказы на ДЗЕН