Столовая офицерского состава патрульного фрегата «Стрелец» была местом аскетичным, как и весь корабль. Пластиковые столы, прикрученные к полу, серые стены, слабый гул вентиляции и вездесущий запах рециклированного воздуха с примесью дезинфектанта и подгоревшего концентрата из пищевого автомата. Именно здесь, за одним из таких столов, сидели два самых молодых офицера корабля — лейтенант Элария Векс, третий пилот, и лейтенант Марк ван дер Занд, офицер тактической связи.
Их первый совместный поход после Академии длился уже третью неделю. Это была рутина — патрулирование дальних рубежей Пояса Астероидов, проверка маяков, монотонное сканирование пустоты. Для Марка, выросшего на рассказах о великих битвах, это было разочарованием. Для Эларии, с ее верфейским прошлым, — привычной средой.
«Четыре часа до смены, — Марк лениво помешал пластиковой ложкой серую массу в своей миске. — И я готов поклясться, это тот самый протеиновый паек №7, что нам давали на втором курсе. Та же консистенция картона и вкус... ничто».
Элария, не отрываясь от планшета со схемами двигательной установки, пожала плечами. «Паек №7 имеет сбалансированный состав аминокислот и клетчатки. Он функционален».
«О Боже, Лари, ты иногда звучишь как бортовой компьютер», — усмехнулся Марк.
«Компьютер не ошибается», — парировала она, наконец подняв на него взгляд. Ее серые глаза были спокойны и внимательны. «А люди — да. Особенно когда им скучно. Скука рождает небрежность».
«В этой глухомани небрежностью будет считаться, если я перепутаю кнопки на автомате и выдам себе вместо пайка №7 паек №8», — пошутил он.
В этот момент по всему кораблю, разрывая монотонный гул, завыли сирены. Резкий, пронзительный звук боевой тревоги. Красный свет замигал, затопляя столовую зловещим заревом.
Ложка Марка со звоном упала на стол. На его лице не осталось и следа от шутливой расслабленности. Все мышцы напряглись, взгляд стал острым, собранным. Элария же, напротив, двинулась с обманчивой медлительностью. Она аккуратно поставила планшет на стол, поднялась и, уже на ходу поправляя свой черный офицерский жакет, бросила через плечо:
«Похоже, твоя скука закончилась, лейтенант».
Бежать по коридорам корабля, объятого тревогой, — это особое искусство. Не паника, но предельная скорость. Не толкотня, но четкое, отработанное движение. Элария и Марк, не сговариваясь, рванули в разные стороны — он к командному мостику, она — вниз, к отсеку управления двигателями.
Мостик «Стрельца» встретил Марка громкими голосами и напряженной атмосферой. Капитан Борис Коваль, массивный, как скала, стоял в центре, вцепившись в поручни своего кресла. Его лицо было высечено из гранита.
«Доклад!» — его голос прорвался сквозь гам.
«Три контакта!» — крикнул офицер сканирования. «Вышли из-за астероида 74-Hades! Пеленг 220, маркер 15! Дистанция — пять тысяч километров и сближаются! Сигнатуры... неопознанные! Корабли-призраки!»
«Пираты», — мрачно констатировал капитан. — «Боевая готовность номер один! Щиты на полную! Зарядить орудия!»
Марк занял свое место у пульта связи и тактики. Его пальцы взлетели над сенсорными экранами. «Капитан! Пытаюсь установить связь, посылаю стандартные запросы на опознание!»
В отсеке управления двигателями Элария уже сидела в своем кресле, быстро подключая шлем к корабельной сети. Ее взгляд бегал по показаниям десятков датчиков. «Стрелец» был старым фрегатом, его системы требовали ласкового и умелого обращения.
«Двигательный отсек, доложить о готовности», — раздался в ее наушниках голос старшего механика.
«Реактор на номинале, импульсные двигатели в режиме ожидания, маневровые – заряжены. Готовы к маневрам», — отчеканила Элария, ее голос был ровным, без тени волнения.
«Враги игнорируют запросы!» — доложил Марк. — «Идут на сближение боевым строем! Скорость наращивают!»
На главном экране мостика три красных метки неумолимо приближались. Это были уродливые, бесформенные корабли, собранные, казалось, из обломков и ржавого металла. Типичное зрелище для пиратских шаек Пояса.
«Тактический, анализ!» — скомандовал Коваль.
Марк изучал данные. «Два малых истребителя класса «Скорпион». И один... переоборудованный грузовик. Вижу модификации – усиленные щиты, вероятно, таранное устройство. Они попытаются связать нас огнем истребителей и взломать корпус грузовиком».
«Хитрый план. Для пиратов», — проворчал капитан. — «ЭВРИКА!» — он обратился к корабельному ИИ. — «Тактический прогноз!»
Голос ИИ был безразличен. «Вероятность успешного прорыва блокады истребителей: 67%. Вероятность успешного тарана грузовым судном при условии подавления наших щитов: 89%. Рекомендация: уничтожить таранный корабль до выхода на дистанцию атаки».
«Орудия не достанут! Дистанция слишком велика!» — доложил артиллерист.
Капитан Коваль нахмурился. Вариантов было мало. «Тактический, варианты!»
Марк быстро просчитывал сценарии. Его взгляд упал на иконку арсенала. «Капитан! Мы можем использовать атомные торпеды Mark III. Дальность действия позволяет».
«В Поясе Астероидов? Ты с ума сошел, лейтенант? Осколки! Ударная волна! Мы сами можем пострадать!»
«У нас нет выбора, сэр!» — голос Марка был тверд. — «Их грузовик уже набирает скорость для тарана. Мы не успеем уйти. Это единственный способ остановить его до того, как он нас протаранит».
Капитан на секунду задумался, его взгляд метнулся к экрану, где грузовой корабль-пират уже начал разгон, окутываясь сиянием щитов.
«Черт с вами! Заряжать торпедные аппараты один и два! Цель – грузовой корабль»
Приказ донесся и до Эларии. Атомные торпеды. Сердце на мгновение ушло в пятки. Использование такого оружия в астероидном поле было чистым безумием. Но приказ есть приказ.
«Двигательный отсек, готовьтесь к контролируемому залпу и последующему маневру уклонения», — раздался голос капитана в ее шлеме.
«Понял», — коротко ответила она, ее пальцы уже летали по панели, подготавливая двигатели к резкой нагрузке. Она мысленно представляла себе схему корабля, все его слабые места. Старые швы, изношенные амортизаторы. «Стрелец» мог не пережить близкого ядерного взрыва.
На мостике царила напряженная тишина, нарушаемая только голосом Марка.
«Торпеды заряжены. Цель захвачена. Дистанция до цели – тысяча километров. Грузовик продолжает сближение. Истребители входят в зону действия наших орудий!»
«Огнь!» — рявкнул капитан.
С легким шипением и глухим толчком две атомные торпеды покинули свои аппараты и помчались в сторону пиратского корабля. Две тонких, почти невидимых сигары смерти.
«Торпеды на курсе! Время до подрыва – двадцать секунд!» — докладывал Марк, не отрывая взгляда от экрана. — «Истребители открыли огонь по нам!»
«Стрелец» содрогнулся от первых попаданий. Где-то в корпусе что-то грохнуло. Гас свет, замигали аварийные лампы.
«Прямое попадание в сектор четыре! Разгерметизация! Щиты на сорок процентов!» — закричал кто-то.
Элария в своем отсеке чувствовала каждый удар. Она видела, как скачут показания давления в магистралях. «Удар по левому стабилизатору! Пытаюсь компенсировать!» — ее голос оставался удивительно спокойным, хотя по спине уже текли струйки пота.
«Десять секунд до детонации торпед!» — голос Марка прозвучал громче. Все на мостике замерли.
И тогда на экране мостика, в безмолвной дали космоса, разверзлось второе солнце. Ослепительная, яростная вспышка, поглотившая пиратский грузовик. На секунду экраны залились белым светом, а затем показали хаос – разлетающиеся во все стороны обломки, волна раскаленной плазмы, несущаяся от эпицентра.
Ударная волна, даже в разреженном космосе, докатилась до «Стрельца». Корабль затрясло так, будто его швыряли в стальной барабан. Свет погас окончательно, осталось только аварийное красное освещение. Со всех сторон доносился треск, грохот и шипение.
«Ударная волна! Удерживайте корабль!» — заревел капитан.
Элария вцепилась в подлокотники кресла, ее тело бросало из стороны в сторону. Она видела, как на ее панели одна за другой загораются красные лампы. «Отказ гироскопов! Импульсные двигатели не отвечают! Перехожу на ручное управление маневровыми!»
Она боролась. Боролась с кораблем, который пытался вырваться из ее контроля. Ее пальцы, казалось, чувствовали каждую вибрацию, каждый протест старого металла.
На мостике Марк, отлепев от своего кресла, снова смотрел на экраны. «Грузовой корабль уничтожен! Истребители... отступают!»
Две красных метки, оставшиеся от пиратской группы, развернулись и на всех парах бросились прочь, растворяясь в поле астероидов.
Тишина, наступившая после боя, была оглушительной. Ее нарушал только треск короткого замыкания, шипение из перебитых труб и тяжелое дыхание людей.
«Отбой тревоги», — тихо, но властно произнес капитан Коваль. Сирены смолкли. Красный свет сменился тусклым аварийным.
«Доклады о повреждениях», — его голос был усталым.
Доклады приходили один за другим. Разгерметизировано три отсека. Погибло пять человек из экипажа. Повреждены двигатели, щиты практически уничтожены, системы связи вышли из строя. «Стрелец» был тяжело ранен.
Марк откинулся на спинку кресла, чувствуя, как дрожь пробирается к его рукам. Он смотрел на главный экран, где медленно рассеивалось облако обломков. Он только что отдал приказ, который привел к гибели десятков, а может, и сотен людей. Да, пиратов. Но все же... людей. Чувство триумфа смешалось с тяжелым, давящим грузом.
Капитан подошел к нему, положил тяжелую руку на плечо. «Вы сделали то, что должны были сделать, лейтенант. Вы спасли корабль. Остальное... остальное не имеет значения».
Спустя час, когда худшее было позади и аварийные команды боролись с повреждениями, Марк спустился в двигательный отсек. Он нашел Эларию там. Она стояла перед открытой технической панелью, откуда валил дым. Ее лицо было испачкано сажей, руки дрожали от перенапряжения, но она с помощью старшего механика пыталась вручную перекрыть поток охлаждающей жидкости в поврежденную магистраль.
Увидев Марка, она кивнула ему, давая понять, что все в порядке. Никаких лишних слов. Никаких эмоций. Только профессиональная оценка ситуации.
Позже, когда основные системы были стабилизированы и «Стрелец» медленно, как раненый зверь, начал движение к ближайшей имперской станции, они снова сидели в той же столовой. Теперь она была полуразрушена, освещалась аварийными фонарями, а в воздухе висел едкий запах гари.
Марк молчал, уставившись в пустоту. Элария сидела напротив, методично съедая свой паек. Наконец, она посмотрела на него.
«Ты сделал все правильно, Марк», — сказала она тихо. Ее голос был лишен обычной сухости. В нем звучало... понимание.
Он поднял на нее глаза. «Я отправил на смерть...»
«Ты принял решение, которое спасло двести человек на этом корабле, — перебила она. — Капитан был прав. В бою нет места сомнениям. Есть приказ. Есть цель. Есть результат».
«А как насчет... последствий?» — спросил он, и в его голосе прозвучала несвойственная ему уязвимость.
Элария отложила ложку. «Последствия... это повреждения. Это смерти. Это груз, который мы теперь несем. Но это не делает твое решение ошибочным. Пилот, который боится нажать на спуск, мертв. Капитан, который сомневается в необходимости стрелять, обрекает на смерть весь свой экипаж. Ты сегодня был капитаном в тот момент. И ты справился».
Она встала. «А теперь соберись, лейтенант. Корабль поврежден. Экипаж в шоке. Им нужен их офицер. Не раскаявшийся мальчик, а человек, который знает, что делать дальше».
Она вышла, оставив его одного. Марк глубоко вздохнул и провел рукой по лицу. Дрожь в руках постепенно утихла. Ее слова, жесткие и лишенные сантиментов, были тем, что ему было нужно. Не утешение, а подтверждение долга.
Он посмотрел на звезды в иллюминатор. Они были теми же, что и несколько часов назад. Но он смотрел на них теперь другими глазами. Он понял, что космос — это не только романтика и открытия. Это сталь, плазма и холодный расчет. И цена ошибки здесь измеряется в человеческих жизнях.
Его первое боевое крещение состоялось. «Стрелец» выжил. И он выжил. Но что-то в нем безвозвратно изменилось. Искра юношеского романтизма погасла, уступив место холодному, твердому свету ответственности.