Орбитальная верфь «Вертоград-7» зависла в тени Фобоса, гигантское, уродливое и прекрасное творение человеческих рук. Ее стальные ребра, опутанные паутиной строительных лесов и световодов, простирались на километры. Внутри царил вечный день, созданный дуговыми лампами, и вечный гул — симфония работы промышленных лазеров, грохот грузовых кранов и шипение сварочных аппаратов. Воздух был густым, с примесью запаха озона, раскаленного металла и пота. Именно здесь, в этой стальной утробе, родилась и выросла Элария Векс. Ее мир не был мягким и безопасным. Он был жестким, угловатым и требовал постоянной бдительности. В восемь лет она уже знала, что нельзя прикасаться к незаземленным панелям, в десять — могла отличить на слух гул исправного реактора от тревожной вибрации неисправного. Ее отец, Алексей Векс, был старшим инженером-монтажником, человеком с руками, размером с лопату, покрытыми сетью шрамов и ожогов. Ее мать, Ирина, погибла во время инцидента с разгерметизацией сектора «Гамма», когда Эларии было всего пять. С тех пор отец и дочь существовали в своем маленьком, спартанском мирке — каюте в жилом модуле «Вертограда».
Алексей Векс был человеком немногих слов. Его любовь и воспитание проявлялись не в нежности, а в суровой практике. Вместо сказок он рассказывал ей о классах звездолетов. Вместо игрушек давал в руки списанные диагностические сканеры и учил читать показания. Но был у них один ритуал. Иногда, во время ночной смены отца, он будил ее, закутывал в термоодеяло и вел на заброшенный стыковочный узел на самой окраине станции. Там, где затихал шум верфи, оставалась только вибрация металла под ногами и безмолвное великолепие космоса.
В одну из таких ночей, когда Эларии едва исполнилось одиннадцать, он посадил ее на плечи, упершись ее ногами в свою мощную грудную клетку.
«Смотри, Лари», — его низкий, хриплый голос был единственным звуком в вакуумной тишине. — «Люди внизу, на Земле, они смотрят под ноги. Копаются в своей пыли, в своей истории. А мы... мы с тобой смотрим вперед. Наше небо... вот оно». Он указал рукой в иллюминатор. И не на Луну, не на сияющую вдали Землю, а в самую гущу Млечного Пути, в бездну, усыпанную миллиардами незнакомых солнц. В тот миг что-то щелкнуло в душе девочки. Это не был просто восторг. Это было чувство дома, масштабом в целую галактику. Она поняла, что эти огни — не просто красивые картинки. Это — ее наследие. Ее предназначение.
Дорога к звездам для дочери инженера с марсианской верфи была тернистой. Ее упорство, подкрепленное мечтой, позволило ей с блеском сдать вступительные экзамены и поступить в самое престижное учебное заведение Империи — Академию Звездного Пути, что располагалась на обратной стороне Луны. Академия стала для Эларии культурным шоком. Если «Вертоград» был местом грубой силы и практической работы, то Академия — храмом теории, традиций и политики. Здесь учились отпрыски самых влиятельных семей Империи, дети адмиралов, промышленных магнатов, земных аристократов. Ее «марсианский» акцент, простоватые манеры, неумение вести светские беседы и полное отсутствие интереса к интригам сразу сделали ее чужеродным телом. За глаза ее называли «варваркой с верфи» и «краснопланетной крысой». Но Эларию это не сломило. Насмешки лишь закаляли ее стальную волю. Она с головой ушла в учебу. Пока ее однокурсники блистали на приемах в своих белых парадных мундирах, она сутками пропадала в симуляторах пилотирования, доводя до автоматизма действия в самых нештатных ситуациях. Ее кумиром был не какой-нибудь адмирал из знатного рода, а капитан Илья Резник — легенда флота, начавший, как и она, с самых низов, с должности техника-гидравлика.
На курсе тактики и стратегии ее путь пересекся с Марком ван дер Зандом. Марк был воплощением всего, что, как ей казалось, она презирала. Потомственный офицер в пятом поколении с безупречной родословной, выходец с Земли, из старинной голландской семьи, стоявшей у истоков колонизации Марса. Он был красив, умен, обладал безукоризненными манерами и той самой «флотской косточкой» — необъяснимым качеством, которое не купишь и не выучишь.
Их первая стычка произошла на лекции по ксенодипломатии. Элария, опираясь на практические знания о работе сложных систем, оспорила тезис преподавателя о стандартных протоколах первого контакта. Марк, с холодной вежливостью, парировал, ссылаясь на исторические прецеденты и устав. Диспут перерос в жаркую дискуссию, которую с трудом прекратил профессор. С этого дня между ними завязалось напряженное соперничество. Они сталкивались на каждом экзамене, на каждой тактической игре, в каждом полетном учении. Их соперничество стало притчей во языцех в Академии. Но за внешней неприязнью зрело нечто иное — глубочайшее, выстраданное уважение.
Переломный момент наступил во время их выпускных комплексных учений. Экипаж из четырех человек, включая Эларию и Марка, был помещен в симулятор старого, изношенного разведывательного корабля класса «Зонд». Задача — пройти через условно враждебный сектор.
Их «корабль» попал в ловушку — мощное гравитационное возмущение, имитирующее последствия разрыва пространства-времени. Системы начали отказывать одна за другой. Двое других членов экипажа впали в панику.
И тут случилось неожиданное. Элария, не говоря ни слова, оттолкнула от главного пульта дрожащего пилота. Ее пальцы помчались по клавишам с той самой мышечной памятью, что была выработана на «Вертограде». Она вручную перенаправляла энергопотоки, обходила сгоревшие предохранители, находя нестандартные инженерные решения.
Марк же, в свою очередь, не пытался перехватить управление. Он занял позицию оператора связи и тактики. Его голос, спокойный и властный, доносился до ЦУПа, докладывая о ситуации с ледяным хладнокровием. Он не просил помощи, он ставил в известность и покупал время. Время для Эларии.
Они посадили виртуальный корабль, едва не разбив его, но — посадили. Когда симулятор отключился, они сидели в своих креслах, обливаясь потом, и молча смотрели друг на друга. В этом молчании было все: признание, благодарность и понимание, что они — идеальное тактическое звено.
С этого дня их отношения перешли на новый уровень. Они стали не просто соперниками, а партнерами. Марк, видя ее гениальность, начал мягко и ненавязчиво знакомить ее с миром флотской дипломатии, тонкостями устава, скрытыми механизмами карьерного роста. Он учил ее говорить на языке коридоров власти.
Она, в свою очередь, открывала ему другую реальность. Она учила его не просто управлять кораблем по учебнику, а чувствовать его. Слышать предупреждающий скрежет в работе гидравлики, понимать, о чем говорит малейшее дрожание стрелок приборов, предугадывать поведение системы еще до того, как компьютер выдаст ошибку. Она учила его интуиции, рожденной в цехах и на верфях.
По окончании Академии лейтенант Элария Векс была направлена не в престижный штаб на Земле, а на передовой — на патрульный фрегат «Стрелец», несший службу на границах Пояса Астероидов. Это был суровый край, где пиратские кланы, контрабандисты и сепаратистские колонии представляли постоянную угрозу. Именно здесь, вдали от парадного блеска Империи, раскрылся ее истинный талант. Ее назначили на должность третьего пилота, но вскоре капитан «Стрельца», суровый ветеран Борис Коваль, стал поручать ей все более сложные задачи. Она участвовала в перехвате контрабандистов, в разрешении конфликтов между горнодобывающими корпорациями, в спасательных операциях.
Одним из ключевых моментов ее карьеры стал инцидент на колонии «Оазис-7». На удаленной станции вспыхнул мятеж, инженеры захватили контроль над системами жизнеобеспечения и пригрозили разгерметизацией. «Стрелец» был первым кораблем на месте. Капитан Коваль поручил Эларии возглавить штурмовую группу. Используя знание стандартных архитектурных планов таких станций, она нашла аварийный вентиляционный канал, не указанный на официальных схемах. Ее группа проникла внутрь, обойдя все блокпосты мятежников, и нейтрализовала зачинщиков, не допустив жертв. За эту операцию она получила свою первую боевую награду — Орден Звездного Щита и досрочное звание капитан-лейтенанта.
Позже, уже в должности старшего помощника на том же «Стрельце», она проявила невероятное хладнокровие при спасении экипажа терпящего бедствие гражданского грузового судна «Кентавр». Корабль получил пробоину после столкновения с микрометеоритным роем. Элария, рискуя своим кораблем, провела ювелирную операцию по стыковке с аварийным шлюзом «Кентавра» в условиях сильной турбулентности и нарастающего давления в отсеках, эвакуировав всех членов экипажа. Ее репутация как хладнокровного, решительного и невероятно одаренного технаря офицера росла. Но чем дальше она забиралась в пограничные миры, тем сильнее ее манила не военная служба, а та самая тьма за иллюминатором, что манила ее в детстве. Открытия. Неизведанное.
Судьба снова свела ее с Марком ван дер Зандом. Он служил на дипломатическом крейсере «Миротворец» и их пути часто пересекались на различных станциях. Их профессиональное партнерство переросло в глубокую личную привязанность. Они были полярностями, которые идеально дополняли друг друга. Он был ее якорем в мире политики и протокола, она — его компасом в мире практики и бездны.
И когда Имперский Флот и Научная Коллегия объявили о наборе экипажа для первой в истории пилотируемой миссии к экзопланете в обитаемой зоне звезды Тау Кита — TC-4b, позже названной Химерой, — Элария, не раздумывая, подала рапорт. Конкуренция была невероятной. За право возглавить миссию боролись лучшие из лучших — герои исследования Солнечной системы, знаменитые ученые, асы пилотирования. Финал отбора проходил в виде серии сложнейших испытаний в симуляторе самого корабля — «Кибер-Лебедя», технологического чуда, оснащенного по последнему слову техники.
Элария шла не как фаворит. Многие в адмиралтействе считали ее «слишком приземленной», «инженером», а не «лидером». Ее главным соперником был блестящий выпускник Академии, протеже одного из земных адмиралов. Финальное испытание имитировало отказ основных систем на подлете к чужой планете. Соперник Эларии действовал строго по уставу, пытаясь запустить стандартные протоколы восстановления. Элария же, почувствовав «поведение» виртуального корабля, пошла на рискованный шаг. Она вручную инициировала контролируемый взрыв в заблокированной магистрали охлаждения, чтобы прочистить ее, и использовала гравитационное поле планеты для перезапуска заклинивших гироскопов. Ее действия были не по уставу, но они спасли миссию.
На заключительном собеседовании перед Высшим Советом Адмиралов один из седовласых флотоводцев, глядя на нее поверх стола, задал вопрос:
«Лейтенант-коммандер Векс. Вы провели детство среди мусора и ржавых болтов. Вы выросли, видя лишь грязную изнанку величия Империи. Почему мы должны доверить вам самый совершенный, самый дорогой и самый символически важный корабль, который когда-либо строили люди?»
Элария стояла по стойке «смирно», ее взгляд был устремлен в туманную дымку за окном кабинета, где висел «Кибер-Лебедь» в доке.
«Потому что для вас, господа адмиралы, это корабль, — ее голос прозвучал тихо, но ясно. — Флагман, символ, машина. Для меня...» Она на секунду замолчала, подбирая слова. «Для меня он — дом. Я чувствую его, как чувствовала «Вертоград». Я выросла в его ребрах. И я знаю, что доверять ему нужно не слепо, а с пониманием. Как отцу. Как другу».
В зале повисла тишина. Она сказала то, что не мог сказать ни один другой кандидат.
Ее назначили капитаном «Кибер-Лебедя».
Марк ван дер Занд стал ее первым офицером.
В день отлета Элария стояла на капитанском мостике. Через главный визор открывался вид на Землю — сияющий голубой мрамор, медленно уплывающий в черноту. Она думала об отце, о верфи, о долгом пути от стальных цехов Марса до кресла капитана величайшего корабля человечества.
На ее личный коммуникатор пришло зашифрованное сообщение. Оно было с «Вертограда-7». Всего две строчки:
«Говорил же. Наше небо — вперед. Горжусь тобой, дочка. Лети».
Элария на мгновение закрыла глаза, сжимая в руке холодный металл панели управления. Потом стерла сообщение, выпрямила спину. Ее голос, уверенный и спокойный, прозвучал в общем канале связи, разносясь по всем отсекам корабля:
«Экипаж «Кибер-Лебедя», занять места по штатному расписанию. Система, начинаем обратный отсчет до прыжка. Курс — звезда Тау Кита. Курс — к Химере».
Ее путь был пройден. Впереди лежала величайшая тайна, ради которой она и родилась. Впереди была бездна, которая когда-то назвала ее своей дочерью.