— Катя, ты же понимаешь, что одна не справишься? — голос Валентины Семёновны звучал с той покровительственной жалостью, которая заставляла меня сжимать кулаки. — Куда ты пойдёшь? К кому?
Я сидела за кухонным столом, перед которым лежали документы на развод, и смотрела на свекровь. Рядом с ней стоял Игорь, мой муж, и молчал, уставившись в пол.
— Валентина Семёновна, я уже восемь лет работаю бухгалтером. Думаю, прокормить себя смогу, — ответила я как можно спокойнее.
— Бухгалтером! — она всплеснула руками. — Катенька, ну что это за профессия для современной женщины? Копейки получаешь, перспектив никаких!
За окном моросил октябрьский дождь, и капли стекали по стеклу, как слёзы. В квартире пахло борщом, который я с утра готовила, и теперь этот запах казался горьким напоминанием о том, как старалась быть хорошей женой.
— Мама права, — наконец подал голос Игорь, не поднимая глаз. — Ты привыкла к определённому уровню жизни. К отпускам, ресторанам, хорошей одежде...
— К тому уровню жизни, который обеспечивал я, — добавила Валентина Семёновна, поправляя золотую цепочку на шее. — Игорек работает в моей фирме, получает хорошие деньги. А без нас...
— Без вас я буду свободной, — перебила я её, чувствуя, как в груди поднимается давно сдерживаемый гнев.
— Свободной и голодной, — усмехнулась свекровь. — Катя, милая, ты же не девочка! Тебе тридцать два года, детей у вас нет. Кто на тебе женится в таком возрасте?
— Может, никто, — я встала из-за стола. — И слава богу.
— Не говори глупостей! — Валентина Семёновна тоже поднялась. — Ты что, хочешь остаться старой девой? В съёмной комнате, на нищенскую зарплату?
Игорь всё молчал, и это молчание злило больше, чем слова матери. Восемь лет брака, восемь лет жизни с человеком, который сейчас даже не попытался меня защитить.
— Игорь, — обратилась я к мужу, — скажи хоть что-нибудь. Это ведь наш развод, не мамин.
Он поднял голову и посмотрел на меня усталыми глазами:
— А что говорить, Катя? Мы оба знаем, что брак не сложился. Зачем притворяться?
— Не сложился или не сложили? — спросила я. — Восемь лет ты приносил каждую нашу проблему маме. Каждое решение принимал с её участием. Когда у нас были последние выходные наедине?
— Мама — мудрая женщина, — он пожал плечами. — У неё жизненный опыт.
— У неё есть желание контролировать твою жизнь! — голос сорвался на крик. — И моя жизнь в этой схеме просто мешает!
— Катенька, — Валентина Семёновна подошла ко мне и взяла за руки. Её ладони были холодными, несмотря на тепло в квартире. — Ты же умная девочка. Подумай спокойно. Что тебя ждёт после развода?
Я высвободила руки:
— Не знаю. Но точно знаю, что меня ждало, если бы я осталась. Ещё десять лет жизни втроём, где любое моё мнение будет неправильным.
— Ну что ты говоришь! Я же к тебе как к родной дочери!
— Как к дочери, которая должна быть благодарна за каждую копейку и молчать в тряпочку.
На кухне повисла тяжёлая тишина. Слышно было только тиканье часов на стене и шум дождя за окном.
— Катя, — Игорь подошёл к плите и налил себе чай из заварочного чайника, — ты можешь остаться жить здесь ещё месяц. Пока что-нибудь не найдёшь.
— Как великодушно с твоей стороны, — я не смогла сдержать сарказма.
— Я не хочу, чтобы ты оказалась на улице.
— А я не хочу пользоваться твоим великодушием, — я прошла в спальню и достала из шкафа большую сумку. — Заберу вещи и уйду сегодня.
— Куда? — спросила Валентина Семёновна, следуя за мной. — У тебя же нет денег на съёмную квартиру!
— Найду где переночевать.
— Катенька, — она села на кровать, наблюдая, как я складываю в сумку одежду, — ну не будь такой гордой! Мы же не враги! Игорёк может помочь с первым взносом за квартиру...
— За что? — я обернулась к ней. — За восемь лет унижений? За то, что ваш сын так и не стал моим мужем?
— Да что ты такое говоришь!
— А то, что он женат на вас, а не на мне! — я захлопнула сумку. — И пусть так остаётся.
В прихожей Игорь молча подал мне зонт:
— Дождь сильный.
— Спасибо, — я взяла зонт, хотя хотелось швырнуть его обратно. — До свидания.
— Катя, — он поймал меня за руку у самой двери. — Прости, что так получилось.
— Прощаю, — ответила я, и это была правда. Злости на него уже не было — только усталость и облегчение.
На улице я поймала такси и поехала к своей единственной подруге Лене. Водитель молчал, по радио играла грустная музыка, а я смотрела в окно и думала о том, что впервые за восемь лет не знаю, что будет завтра.
Но странное дело — эта неизвестность не пугала. Наоборот, появилось ощущение, будто с плеч свалился тяжёлый рюкзак.
Лена встретила меня с объятиями и горячим чаем:
— Наконец-то! Я же говорила тебе — этот брак давно мёртв!
— Говорила, — согласилась я, устраиваясь на её диване. — А я не слушала.
— Главное, что послушала себя, — она села рядом. — И что теперь планируешь?
— Пока не знаю. Найду съёмную квартиру, буду работать...
— А личная жизнь?
— Какая личная жизнь, Лен? Мне тридцать два, я разведена, без собственного жилья. Кто на такой женится?
— Не говори чушь! — Лена фыркнула. — Ты красивая, умная, свободная. Да мужики в очередь выстроятся!
— Валентина Семёновна так не считает.
— А Валентина Семёновна пусть сама личную жизнь устраивает, а не сыновью.
Мы проговорили до поздней ночи, и я впервые за много лет легла спать с лёгким сердцем. Утром Лена ушла на работу, а я отправилась искать съёмное жильё.
Первые два варианта оказались слишком дорогими, третий — в ужасном состоянии. К обеду я уже начала понимать, что Валентина Семёновна была не так далека от истины. На мою зарплату приличное жильё в городе действительно было не по карману.
Я сидела в кафе возле агентства недвижимости, пила остывший кофе и листала объявления в интернете. Цифры не радовали — за однокомнатную квартиру в нормальном районе просили почти половину моей зарплаты, плюс коммунальные услуги.
— Катька? Катя Рыжова?!
Я подняла голову и увидела перед собой девушку с короткой стрижкой и ярко-голубыми глазами. Лицо показалось знакомым, но я не могла вспомнить где мы виделись.
— Это я, Маша! Маша Белова! Мы вместе в школе учились! — она села за мой столик без приглашения. — Боже мой, сколько лет прошло!
— Машка! — наконец узнала я её. — Не может быть! Ты так изменилась!
И действительно изменилась. В школе Маша была тихой девочкой из неблагополучной семьи, носила поношенную одежду и старалась не привлекать к себе внимания. А сейчас передо мной сидела уверенная в себе женщина в дорогом костюме, с аккуратным маникюром и стильной сумкой.
— Ты тоже хороша! — Маша окинула меня оценивающим взглядом. — Только грустная какая-то. Что случилось?
— Развожусь, — честно призналась я. — Вот ищу где жить.
— Понятно. А работаешь где?
— Бухгалтером в строительной фирме.
— Хорошая профессия, — кивнула Маша. — А почему развод? Если не секрет.
Я рассказала ей вкратце про Игоря и Валентину Семёновну, про восемь лет жизни в тени свекрови и про вчерашний разговор на кухне.
— Понятно, — Маша задумчиво покрутила в руках свой телефон. — А ты помнишь, как мы с тобой в десятом классе мечтали переехать в Москву? Говорили, что покорим столицу?
— Помню. Детские мечты.
— А я переехала, — улыбнулась она. — Правда, не сразу после школы. Сначала здесь институт закончила, потом несколько лет работала. А пять лет назад решилась.
— И как? Сложно было?
— Очень. Первый год вообще хотела всё бросить и вернуться. Но потом привыкла, — Маша заказала себе кофе у проходящей мимо официантки. — Сейчас у меня своё агентство по подбору персонала. Неплохо идут дела.
— Значит, мечты сбываются, — сказала я с лёгкой завистью.
— Катька, а что тебя держит в этом городе? — неожиданно спросила Маша.
— Как что? Работа, друзья...
— Друзья — это понятно. А работа... ну найдёшь другую, — она наклонилась ко мне через стол. — Слушай, а ты не хочешь попробовать начать новую жизнь? В прямом смысле?
— О чём ты говоришь?
— О Москве. У меня как раз освобождается квартира — сотрудница замуж выходит, переезжает к мужу. Хорошая однокомнатная, в нормальном районе. И работу могу предложить.
Сердце ёкнуло. Москва? Сейчас? В тридцать два года, после развода?
— Маш, это несерьёзно...
— Почему несерьёзно? — она достала из сумки визитку и положила передо мной. — Мне нужен главный бухгалтер. Зарплата в два раза больше, чем ты сейчас получаешь. Квартира — за разумную плату, пока не найдёшь что-то своё.
Я взяла визитку. Плотная бумага, красивый шрифт: «Мария Белова, директор кадрового агентства «Профи-Кадр».
— Маш, но мы же не виделись четырнадцать лет! Откуда ты знаешь, что я хороший работник?
— А откуда ты знаешь, что я не мошенница? — засмеялась она. — Катька, жизнь — это риск. Всегда. Можешь остаться здесь, найти комнату, работать за копейки и через несколько лет встретить очередного маменькиного сынка. А можешь попробовать что-то новое.
— Но Москва же дорогая...
— Дорогая. Зато возможностей больше. И потом, — она подмигнула, — помнишь, как в школе говорили, что москвичи все снобы? А оказалось, что среди них много нормальных людей.
— А если не получится?
— Тогда вернёшься. Никто не заставляет подписывать контракт кровью, — Маша допила кофе. — Подумай. У меня ещё неделя здесь, улаживаю дела с местным филиалом.
После встречи с Машей я бродила по городу и думала. Москва... Это казалось нереальным, как мечта из детства. Но с другой стороны, что меня действительно держало здесь?
Вечером я вернулась к Лене и рассказала о предложении.
— Машка Белова?! — удивилась подруга. — Та самая тихоня из параллельного класса?
— Она самая. Только теперь у неё свой бизнес в Москве.
— Вот это поворот! — Лена задумчиво покачала головой. — А знаешь что, Катька? Может, это знак?
— Какой знак?
— Ну подумай сама. Вчера ты разводишься, сегодня встречаешь старую знакомую, которая предлагает работу в другом городе. Случайность?
— Случайность, — твёрдо ответила я. — И очень рискованная.
— Риск — дело благородное, — процитировала Лена.
На следующий день я пошла на работу как обычно. Сидела над отчётами, отвечала на звонки, разгребала текущие дела. И всё время думала о словах Валентины Семёновны: «Что это за профессия для современной женщины? Копейки получаешь, перспектив никаких!»
Злило то, что она была права. Восемь лет я работала на одном месте, зарплата росла незначительно, перспектив действительно не было. Директор фирмы — пожилой мужчина, который считал, что женщине много денег не нужно.
В обеденный перерыв позвонил Игорь:
— Катя, как дела? Где остановилась?
— У Лены. А что?
— Мама беспокоится. Говорит, предложение о помощи с квартирой ещё в силе.
— Передай маме спасибо. Не нужно.
— Катя, ну не будь такой гордой...
— Игорь, — перебила я его, — мы разводимся. Это значит, что твоя мама больше не должна обо мне беспокоиться.
— Но ты же...
— Я справлюсь. До свидания.
После работы я зашла в кафе, где вчера встретила Машу. Она сидела за тем же столиком и что-то печатала в ноутбуке.
— О! Катька! — она радостно помахала мне рукой. — Как дела? Надумала что-нибудь?
— Надумала, — я села напротив неё. — Расскажи подробнее про работу.
Маша закрыла ноутбук и внимательно посмотрела на меня:
— Серьёзно решила рассмотреть предложение?
— Серьёзно.
Следующий час мы обсуждали детали. Маша рассказывала о своём агентстве, о том, какие задачи стоят перед главным бухгалтером, о зарплате и социальном пакете. Всё звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Маш, а почему ты мне это предлагаешь? — спросила я прямо. — Ты же можешь найти кого угодно в Москве.
— Могу, — согласилась она. — Но хочу именно тебя.
— Почему?
Маша помолчала, глядя в окно на дождливую улицу:
— Помнишь выпускной вечер? Когда Серёга Петров напился и стал приставать к девчонкам?
— Смутно...
— А я помню хорошо. Он ко мне подошёл, начал что-то неприятное говорить про мою семью, про то, что я нищая. А ты подошла и сказала ему: «Серёг, отвали от неё. И вообще, ты пьяный дурак». Помнишь?
Я покачала головой — честно говоря, не помнила этого эпизода.
— А я помню. И помню, как ты потом со мной танцевала, когда все остальные меня игнорировали, — Маша улыбнулась. — Катька, ты тогда была единственной, кто относился ко мне как к равной. Не из жалости, а просто по-человечески.
— Маш, это было так давно...
— Было. Но я не забыла. И когда вчера увидела тебя грустную, подумала: а почему бы не помочь человеку, который когда-то помог мне?
В её словах была такая искренность, что я почувствовала, как к горлу подступает комок.
— И потом, — добавила Маша деловито, — мне действительно нужен хороший бухгалтер. А ты, судя по всему, именно такая.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что восемь лет проработала на одном месте и не попалась на растратах, — засмеялась она. — В наше время это показатель.
Вечером я снова сидела у Лены на диване и мысленно взвешивала все «за» и «против». «За» было больше, но «против» казались весомее.
— Лен, а что если я не справлюсь? Что если там всё по-другому, и я не смогу?
— А что если справишься? — ответила подруга вопросом на вопрос. — Катька, ты боишься или сомневаешься?
— И то, и другое.
— Тогда подумай вот о чём: что будет, если ты останешься? Найдёшь комнату за двадцать тысяч, будешь получать тридцать пять. На жизнь хватит, но не больше. Никаких перспектив, никаких изменений.
— Зато стабильно, — слабо возразила я.
— Стабильно скучно, — поправила Лена. — Катя, мне тридать три года, я замужем, у меня ребёнок. Мне есть что терять. А у тебя что? Работа, которая не приносит радости? Квартира, которой у тебя нет?
— Ты хочешь сказать, что мне нечего терять?
— Хочу сказать, что тебе есть что приобрести.
На следующий день я пришла к директору и написала заявление об увольнении. Он даже не удивился — видимо, ждал этого после новостей о моём разводе.
— Катерина Сергеевна, а куда пойдёте работать? — спросил он, подписывая заявление.
— В Москву, — ответила я и впервые произнесла это вслух без страха.
— В Москву? — он поднял брови. — Смелое решение. А жильё там есть?
— Будет.
— Ну что же, желаю удачи. Справки дадим хорошие.
Вечером позвонил Игорь:
— Катя, мне сказали, что ты уволилась. Это правда?
— Правда.
— Зачем? Ты же ещё не нашла новую работу!
— Нашла. В Москве.
В трубке повисла тишина.
— В Москве? — переспросил он наконец.
— Да.
— Но это же... это же далеко!
— Не так уж и далеко. Четыре часа на поезде.
— Катя, ты же не знаешь там никого!
— Знаю. Одноклассницу встретила, она мне работу предложила.
Снова тишина.
— А жить где будешь?
— Квартиру снимать. Хорошую квартиру, за нормальные деньги.
— Катя, — голос Игоря стал тише, — а может, не надо? Может, мы ещё попробуем? Поговорим с мамой, объясним ей...
— Нет, Игорь. Поздно уже.
— Но Москва... там же всё по-другому! Люди злые, жизнь тяжёлая...
— Может быть. Но это будет моя жизнь, а не твоей мамы.
После разговора с Игорем я позвонила Маше:
— Машка, предложение ещё действует?
— Конечно! Решилась?
— Решилась. Когда могу приехать?
— Когда захочешь. Квартира свободна с первого числа, работать можешь начинать сразу.
— А документы? Собеседование?
— Катька, ты забыла, с кем разговариваешь? — засмеялась Маша. — Я директор. Какое собеседование?
Через неделю я стояла на перроне с двумя чемоданами и билетом на московский поезд. Лена приехала провожать.
— Катька, не забывай нас, московская штучка, — она обняла меня крепко.
— Не забуду. Приезжай в гости, покажу тебе столицу.
— Обязательно приеду. И детей привезу.
Поезд подавал сигналы к отправлению. Я поднялась в вагон и помахала Лене из окна. Город, в котором я прожила тридцать два года, медленно уплывал назад.
А впереди ждала Москва и новая жизнь, которую предсказывала Валентина Семёновна. Только она представляла её совсем по-другому.