Онемев, я смотрела на жреца. Его лицо ярко выделялось белизной на фоне красного бархата стенных панелей. В своих струящихся одеждах он выглядел, как одна из статуй, что принимали пожертвования под стеклянным золотисто-голубым куполом храма.
Среди мрамора и дорогих тканей в своем единственном ученическом балахоне я почувствовала себя замарашкой. С трудом заставив пересохший язык оторваться от нёба, спросила:
- Откуда вы знаете?
- Рано или поздно ты должна была задаться этими вопросами. Они пришли бы на ум каждому, кто умеет мыслить. В любом случае без ответов на эти вопросы следователь Даррен не сумеет продвинуться в расследовании.
- Тогда почему вы не пригласили его? – вырвалось у меня, и мастер Торн посмотрел из-под густых нахмуренных бровей неодобрительно.
Но на лице жреца не дрогнул ни один мускул.
- Обо всём по порядку, дитя. Обо всём по порядку, - произнёс он назидательно. – Итак, для начала расскажи, что вы успели выяснить?
- Я… Я не знаю, с чего начать.
- Не волнуйся, дитя. Неверных ответов не существует. Всё, что ты скажешь,очень важно.
Чем дольше он смотрел на меня, ожидая, когда я скажу хоть слово, тем сложнее мне становилось произнести то, что намеревалась сказать.
- Мы нашли символы, - наконец выговорила я. – Они были смазаны и нам с Илем пришлось немного посидеть над книгами, чтобы понять, что они означали.
- Божья искра, - кивнул жрец.
- Как вы узнали?
- Видишь ли, дитя, божественная искра – это дар. То, что я расскажу тебе, должно сохраниться в тайне от простых людей, не наделённых им. Вряд ли ты когда-то задавалась вопросом, почему мастер Ги выбрал в ученики именно тебя. Наверняка в вашей долине найдутся и другие достойные девушки.
Об этом я действительно никогда не думала. А вот о том, почему мастер выбрал Иона, который явно не блистал большим умом…
- Всё дело в том, - тем временем продолжал жрец, - Что он отбирал учеников не случайно. Только те, кто имеет божественную искру, могут быть допущены к древним знаниям. Поскольку лишь они сумеют наполнить плетение намерением и после многолетних кропотливых трудов стать мастерами. Мастера и жрецы могут видеть людей с искрой. Для нас вы сияете изнутри слабыми мерцающими огоньками. Мы ищем таких детей и берём под своё крыло.
- Но… если все, у кого есть искра, живут в храмах и при мастерах, а люди без искры не могут вдохнуть намерение в плетение, то зачем им рисовать эти символы?
- Чтобы получить силу другим путём.
Я тряхнула головой, будто это могло помочь уложить в ней всё, что говорил жрец.
- Не понимаю…
Вся доброжелательность испарилась на глазах.
- Что ты знаешь, о темных богах? – спросил он, прожигая меня тяжёлым взглядом.
Я напряглась всем телом. Даррен говорил, что жречество намеренно истребляло и затирало все сведения о темных, до каких могло дотянуться. Но всё это время молчавший мастер Торн вдруг пришел мне на помощь.
- Мы не даём переписывать темные книги воспитанникам. Всё что она знает – тёмные боги когда-то существовали. Очень давно. Но больше не ходят по земле.
Жрец удовлетворенно кивнул.
- Я был бы рад, если бы всё так и оставалось. Но, боюсь, не имея некоторой информации, вы не сможете выйти на след отступников. Поскольку следователь обделён божественной искрой, я не могу раскрыть ему наши секреты. Но тебе, Майя, ученица мастера Ги, эта тайна стала бы известна, рано или поздно, - проговорил он и замолчал, словно желая убедиться, что я его понимаю. – Тёмные боги хотят вернуться. Им нужны последователи. Чёрная хворь – не болезнь. Это кара. Наказание для тех, кто пытается высечь или взрастить в себе божественную искру и следовать темному пути.
Я вздрогнула, будто кто-то тронул мою спину холодными пальцами.
- Вы хотите, чтобы мы нашли тёмных богов? – спросила, заикаясь.
Жрец снисходительно улыбнулся.
- Нет, дитя. Только их последователей. Тёмные боги забыты и слабы. Отступники – это их глаза и уши, руки и ноги. Найдёте их – и чёрная хворь уйдёт.
- Значит, она не заразна?
- Не так, как обычные болезни. Эту хворь можно подхватить лишь с дурными намерениями.
- А что станет с тем мужчиной со ступеней храма?
- Если он искренне раскается и добровольно станет служить светлым богам, хворь отступит.
Внезапно тихий стук отвлёк жреца. Дверь приоткрылась, внутрь вошёл невысокий служка.
- Всё готово, верховный жрец, - поклонившись сказал он.
Хозяин кабинета кивнул.
- К сожалению, - сказал он, - мне нужно идти. Но уверен, мы вскоре встретимся и тогда уже вы поделитесь со мной информацией. Не так ли?
Не дожидаясь ответа, он величаво проследовал к двери, у которой его дожидался служка.
- Верховный жрец! – окликнула его я. – Почему вы не впустили Иля? Он ведь тоже ученик мастера Ги.
Мужчина посмотрел на меня пристально, словно ждал, что я догадаюсь сама. Только я не могла найти ответа на этот вопрос.
- В нем нет искры. Он никогда не сможет вплести намерение, - наконец ответил жрец и вышел.
Тяжелая деревянная дверь тихо закрылась за ним.
Я повернулась к мастеру Торну.
- Вы можете видеть искру. Вы знали, что Иль не обладает ею. Почему вы ничего не сказали?
- Мне нужна была помощь в переводе книг. Для этого вовсе не обязательно обладать силой. Только умом.
- Но как же… почему мастер Ги взял его в ученики?
- Этот вопрос тебе лучше задать своему учителю, - ответил он.
Служка, что привел нас, подошёл к двери.
- Следуйте за мной, - сказал он. – Аудиенция окончена.
Он снова повёл нас тайными коридорами.
После разговора со жрецом всё стало сложнее. На душе была тяжесть, будто кто-то повесил мне булыжник на шею и велел ходить с ним, не снимая. Я шла и всё крутила в голове слова верховного жреца о том, что темные боги вернулись. Мне не верилось, что кто-то добровольно пошёл бы на такое. Что бы я сделала сама, не будь во мне искры, если бы кто-то предложил мгновенно обрести силу и могущество? Отказалась бы! Что даёт им эта сила? Способность создавать светлячка? Ради такого никто не стал бы класть жизнь на алтарь. Что я должна сказать Даррену, чтобы не нарушить тайну божественной искры? И что будет, если нарушу? Но главное – как быть с Илем? Учить с ним плетения, зная, что его светлячок никогда не зажжется, сколько бы он ни пытался вкладывать намерение? Или признаться, что всё это бесполезно и ему не стоит даже пытаться?
Я не заметила, как служка снова вывел нас к дверце, ведущей в храм. Стоило нам выйти в молельный зал, Даррен подскочил с лицом, искаженным негодованием.
- Вы должны были передать мои вопросы!
- Держите себя в руках, - сказал на это служка. – Вы в храме семи богов.
Даррен бегло огляделся. Прихожане действительно заинтересовались нами, глядя с неодобрением.
- Мне нужны ответы, - проговорил следователь тише.
Он почти шипел, словно рассерженная змея.
- Верховный жрец сказал всё, что посчитал нужным. Майя и мастер Торн передадут вам информацию.
- Я хочу поговорить с ним лично, - настаивал Даррен.
- Вы знаете - это невозможно.
- Тогда как к нему на аудиенцию попала она?
Следователь махнул рукой в мою сторону, хотя все присутствующие и без того понимали, о ком идет речь.
- У меня нет полномочий обсуждать решения верховного жреца, - ответил служка.
Мастер Торн положил свою огромную ладонь Даррену на плечо.
- Пойдёмте отсюда. Вы же знаете, что это бесполезно.
Даррен сбросил его руку. Дернул плечом и направился к выходу, заставляя людей расступаться перед ним. Мастер Торн поторопился следом. Мы с Илем шли последними.
На улице людей стало вдвое больше. Площадь почти полностью заполнилась живой волнующейся массой. Кто-то спешил в храм, кто-то из него. Другие просто шли мимо, в сторону торговых палаток, яркими пятнами маячивших вдалеке.
Солнце снова проглядывало сквозь тучи. Его косые лучи длинными широкими полосами ложились на землю. Но я не обращала внимания на этот волшебный вид. Невольно я всё поглядывала на Иля. Какая-то мысль не давала мне покоя, хоть я никак не могла сформировать ее до конца.
- Ты не спросил, почему верховный жрец не позволил тебе пройти с нами, - наконец выдала я то, что мучило мой разум.
Даррен уже стоял рядом с повозкой, что-то объясняя вознице. Мастер Торн оглянулся удостовериться, что мы с Илем идём следом.
- Не спросил, - подтвердил Иль. - Я и так знаю ответ.
Заходите в мой ТГ канал, чтобы раньше узнавать о выходе новых глав
Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Я должна была повернуться к нему и спросить, что он имеет в виду. Но не могла оторвать взгляда от толпы за повозкой. Там, среди десятков, сотен глаз были те, что я узнала бы где угодно. Мои внутренности сжались в тугой канат, мне стало трудно дышать. Сердце выпрыгивало из груди, громким пульсом стуча в висках.
Из толпы на меня смотрел тот, кого я больше всего желала видеть, тот, кого меньше всего ожидала встретить здесь. Ромео.