Он умер внезапно. Словно кто-то выдернул вилку из розетки, и весь свет в моей жизни разом погас. Сергей. Мой муж, моя опора, мой лучший друг. Осталась только тишина. Глухая, давящая, как ватное одеяло. И его вещи. Гармония, в которой я тонула, как в болоте.
Сегодня я решилась разобрать его гардероб. Руки дрожали, когда я вытягивала его пиджаки. От них пахло им. Его парфюмом, его кожей. Я прижимала их к лицу и плакала, пока в глазах не темнело. И тогда, в глубине, за коробкой с зимними шапками, мои пальцы наткнулись на что-то холодное и твердое.
Старый смартфон. Простая, потрепанная модель. Я никогда его не видела.
Сердце заколотилось с немой надеждой. Может, там еще остались его фото? Голос? Последние смски, которые он не успел мне отправить? Я, как одержимая, нашла зарядку, в тыкнула штекер. Индикатор замигал красным, потом сменился на зеленый. Жизнь.
Я включила его. Экран ослепил в полумраке комнаты. Пин-код… Я ввела нашу годовщину свадьбы. Неверно. День его рождения. Неверно. День рождения нашей дочери… И вот он, домашний экран. Пустой. Только два значка: мессенджер и галерея.
Я открыла галерею. И мир перевернулся.
Первое фото. Он. Мой Сергей. Но не тот, которого я знала. Он смеялся, по-настоящему, по-детски, щурясь на солнце. На его шее сидел маленький мальчик, лет трех. У мальчика были его глаза. Точная копия.
Второе фото. Он с женщиной. Молодой, светловолосой. Они обнимались на кухне, которую я никогда не видела. Она смотрела на него с обожанием. С тем самым обожанием, которое, как я думала, принадлежало только мне.
Третье. Четвертое. Пятое… Целая жизнь. Параллельная. Я смотрела на эти кадры, и мое прошлое, наше с ним прошлое, рассыпалось в прах. Оно было ненастоящим. Картонным. Бутафорским.
Я бросилась к переписке. Последний диалог был с ней. С Ириной.
– Забери Максима из садика, я задерживаюсь, – ее сообщение.
– Хорошо, солнышко. Ждите папу.
– Мы всегда тебя ждем. Любим.
Солнышко. Максим. Папа.
Эти слова ударили меня в грудь, вырвав из горла сухой, беззвучный крик. Я сидела на полу, в окружении его вещей, и держала в руках доказательство того, что пятнадцать лет моей жизни были грандиозным, жестоким спектаклем.
Шок от второй семьи
Я не знала, сколько просидела так. Часы? Минуты? Время потеряло смысл. В голове стучало только одно: «У него есть сын. У него есть другая женщина. Он называл ее «солнышком», пока я готовила ему ужин и гладила рубашки».
Я снова вглядывалась в экран. Листала переписку дальше, назад, вглубь лет. Три года. Им было три года. Мальчику и их лжи.
А потом я нашла финансовые файлы. Выписки со счетов, о которых я не подозревала. Договоры на аренду квартиры. На ее имя. Квитанции из частного детского сада. Суммы, которые он переводил им, были огромными. Он говорил мне, что бизнес переживает нелегкие времена, что надо экономить. А я верила. Я продавала свои золотые сережки, чтобы сделать ему хороший подарок на юбилей.
Горе сменилось чем-то другим. Холодным. Острым. Яростью. Чистой, беспримесной яростью. Он не просто изменил. Он построил свою вторую жизнь на нашем с дочерью благополучии. Он обкрадывал нас. Своего ребенка.
Я встала. Ноги не подкашивались. Я подошла к зеркалу. Из него на меня смотрела не сломленная вдова. Из него на меня смотрела женщина, которую предали. И эта женщина не собиралась сдаваться.
Тайные счета и бизнес
Мне повезло. В одном из файлов был указан пароль от облачного хранилища. Я вошла. И попала в цифровое сердце его двойной жизни.
Здесь было все. Фотографии их совместного отдыха. Сканы свидетельства о рождении мальчика. И… документы на ООО «Вектор-плюс». Я всегда думала, что он работает в крупной корпорации. Оказывается, он был учредителем и единственным владельцем этой фирмы. Успешной, судя по оборотам.
И вся прибыль уходила туда. На их жизнь. На ее шубы и его дорогие часы, которые он, видимо, снимал перед возвращением домой ко мне. На будущее их сына.
Мой адвокат, суровая женщина по имени Виктория Петровна, выслушала меня, не перебивая. Просмотрела файлы.
– Елена, это беспрецедентный случай, – сказала она, снимая очки. – Но доказательств более чем достаточно. Он выводил активы из семейного бюджета в бизнес, который скрывал. Все эти годы вы по факту содержали его вторую семью, сами того не зная. По закону, вы имеете право на большую часть наследства, включая долю в этом предприятии.
– А она? Ирина? – спросила я.
– Она может попытаться подать на наследство от имени своего сына. Но, учитывая обстоятельства и ваши доказательства, ее шансы невелики. Особенно если мы подадим встречный иск о возмещении ущерба.
Я вышла от адвоката. Солнце светило по-прежнему ярко. Но теперь оно грело не больную душу, а мой план. Мое оружие.
Борьба за наследство
Она нашла меня сама. Через неделю. Позвонила с незнакомого номера.
– Елена? Это Ирина. Нам нужно встретиться.
Голос у нее был хрупким, испуганным. Я согласилась. В нейтральном месте. В кафе.
Она пришла с мальчиком. Тимой. Он держался за ее руку и смотрел на меня большими, серыми глазами Сергея. Мое сердце сжалось. В нем не было вины. Только невинность.
Ирина была бледной. Похудевшей.
– Я знаю, что вы все узнали, – начала она, не поднимая глаз. – Я… я не знала о вас. Честно. Он сказал, что они с женой в разводе, что вы давно не живете вместе. Показывал мне какую-то старую квартиру, говорил, что это ваша.
Я молчала. Позволяла ей говорить. Ее история была до боли банальной. Он был ее принцем, который спас ее от одиночества. Пока не погиб. И тогда ее принц превратился в призрака, который оставил ее одну с ребенком и грудой долгов. Оказалось, «их» квартира была снята, а машина – в кредите.
– Он мне ничего не оставил, – всхлипнула она. – А теперь я получаю письма от вашего адвоката… Я не претендую на все. Но хоть что-то для Тимы… Он его сын.
Я смотрела на этого ребенка. На его глаза. И видела в них моего мужа. Того, которого я любила. Того, который оказался миражом.
– Я не виновата, – прошептала она.
– И я, – тихо ответила я.
Мы не стали судиться. Я не смогла. Видеть эти глаза на каждом заседании… Это было бы пыткой.
Мы заключили мировое соглашение. Я, как законная жена, получила нашу квартиру, дачу и 70% долю в бизнесе «Вектор-плюс». Фирма была прибыльной, я продала свою долю партнерам Сергея и осталась с солидной суммой.
Ирина и Тим получили остальные 30% от бизнеса и страховку, о которой она даже не знала. Этого хватило бы им на безбедную жизнь, на хорошее образование для мальчика.
Я не простила Сергея. Не смогла и, наверное, никогда не смогу. Но я перестала его ненавидеть. Ненависть – слишком тяжелый груз. Я просто… отпустила его. Со всей его ложью и двойной жизнью.
Иногда я думаю о той женщине и ее сыне. Мы с ней – две стороны одной чудовищной медали. Две жертвы одного человека. Мы не стали подругами. Но мы и не враги. Мы просто… существуем в параллельных реальностях, которые он создал и которые рухнули в один день.
А я? Я живу. Я управляю своей жизнью. Я научилась снова смеяться. И я знаю точно: правда, какой бы горькой она ни была, всегда лучше самой сладкой лжи. Потому что на правде, даже уродливой, можно построить что-то настоящее. А на лжи – только карточный домик, который однажды рухнет.
А как вы думаете, она правильно поступила? Нужно ли было делить наследство? Или я должна была бороться до конца?
Жду ваши мысли в комментариях!