Надежда Станиславовна покровительственно хлопнула Тому по спине, чтобы та не сутулилась и саркастично заметила:
—У нашей Томы появилось свое мнение. Как чудесно, как неожиданно. И ладно бы, это мнение было адекватным. Так нет, это все чушь! Ну и куда, куда бы ты хотела поступать?
—Я не знаю… Может быть, на ветеринара.
—Какая пошлость… Будешь хвосты коровам крутить. Прекрасное занятие… Ну а на счет того, что с объяснением проблемы, так э то не беда. В вузе научат. И кстати, держи эти книги, — Надежда Станиславовна достала с полочки два томика, — прочти. Интересно. Теоретическая база, которая тебе пригодится в дальнейшем… Все, Тома, разговор окончен. Тебе пора домой.
Тома покорно взяла книги и попрощалась с учительницей. А когда пришел отец, и они сели ужинать, девочка грустно сказала:
—Надежда Станиславовна хочет, чтобы я поступала в педагогический.
—Умница, — буркнул отец, — слушайся учительницу. Она плохого не посоветует. Она из тебя человека сделала.
—Но я не хочу, — Тома подняла глаза на отца.
—Ну.., — пожал плечами тот и уткнулся в свою тарелку.
Тома тихо вздохнула. Ну и как ей теперь быть? Похоже, ей никуда не деться от навязанного будущего. В одиночку не справившись с безразличием отца и напором Надежды Станиславовны, Тома все-таки поступила в педагогический. Учеба давалась ей легко, но не приносила никакой радости.
А потом девушка встретила ЕГО. Она так сильно влюбилась, что забыло обо всех и обо всем. Учеба была отодвинута. И если отец лишь пожимал плечами, при упоминании ухажёра Томы, то Надежда Станиславовна не стала молчать.
—Зачем тебе этот неуч? Не учится, не работает…
—Его отчислили, да. Но он не глупый! Обязательно восстановится в следующем году, — улыбнулась Тома.
—А вот ты карьеру свою загубишь. Я тебе это обещаю. Замуж выскочишь, ребеночек появится… Так и не доучишься. А потом второй, может и третий. Так всю свою жизнь и проведешь, обхаживая детвору и мужа. Не для того я тебя растила!
—Но как же? — на глазах Томы появились слезы, — мне что теперь, семью не создавать, не выходить замуж?
—А что хорошего в замужестве? — поджала губы учительница, — когда ты будешь выжата, как лимон, когда будешь обвешана малолетними детьми, он найдет себе другую. А ты будешь думать: пусть так, пусть. Я ведь не одна, будешь думать ты. У меня ведь дети, будешь думать ты. Но по факту, по факту, ты будешь одна. А потом… Потом дети вырастут. И уедут. И ты снова останешься одна.
—Глупости какие-то.
—Не глупости! — стукнула по столу учительница, — вот профессию получи и делай, что хочешь. А пока и думать забудь о мальчиках!
Тома ошарашенно смотрела на свою первую учительницу и не хотела верить в то, что ее любовь теперь под вопросом. Зная Надежду Станиславовну, Тома была уверена, та сделает все, чтобы было по ее. Девушка уже лихорадочна придумывала оправдания для учительницы, уже строила планы, как избежать преследований и нотаций, уже почти смирилась с тем, что ей будет очень тяжело.
Однако Надежда Станиславовна не стала надолго задерживать свою подопечную и обсуждать что-то еще. Учительница выпроводила Тому, а сама уселась у старого телефонного аппарата и позвонила своему бывшему ученику, который теперь был на службе в районном военкомате.
Возлюбленный Томы получил повестку на следующей же неделе. А ей самой оставалось лишь ждать и учиться. Рядом не осталось даже подруг, ведь Надежда Станиславовна настоятельно рекомендовала не отвлекаться Томе на что-то, кроме учебы. Отец в очередной раз пожал плечами и велел слушаться учительницу.
Но ожидания Томы было томительным и продолжалось слишком долго. Слишком долго не отвечал любимый на письма. Слишком долго. Девушка отправляла весточки каждую неделю, а потом и несколько раз в неделю, но ответа не было.
—А зачем ему ты нужна? — спросила Надежда Станиславовна у зашедшей к ней Томе, — он хотел просто повеселиться, покуражиться с тобой… Вернется, если вернется, служит-то он в большом городе, может удастся там найти себе кого-то… Так вот, если вернется, то будет дембель гулять еще полгода. А ты в его планы не входишь.
Первая любовь принесла девушке только боль и слезы. И Тамара, наконец, полностью покорилась воле Надежды Станиславовны. Она больше не спорила, не искала новых знакомств, не занималась ничем, кроме учебы.
Единственной отдушиной для девушки стал белый котенок. Он сам пришел к Томе. В холодный зимний день появился из ниоткуда и жалобно замяукал у ее ног. Тамара стояла на остановке и ждала свой автобус, чтобы отправиться на учебу. Но этот котенок нарушил все планы.
Подняв озябшего зверька на руки, девушка помчалась домой. Отец в очередной раз пожал плечами и буркнул:
—Блохастый, наверное… Ты это… Помой его что ли…
А вот Надежде Станиславовне о своем питомце Тома говорить побоялась. Решила, что учительница заставит выставить беззащитное существо на улицу.
Так у Томы появился еще один повод скорее бежать домой после учебы и не рваться куда-нибудь с друзьями.
И вот Тамара уже выпускница. В руках у нее красный диплом. Отец и Надежда Станиславовна рядом. Он неловко принимает поздравления и благодарность за дочь от педагогов. Она сияет, глядя на свою воспитанницу.
Школа рядом с домом Томы с распростертыми объятиями приняла ее в свой коллектив. Надежда Станиславовна снова была рядом. Она помогала, поддерживала и охотно делилась советами. Не забывала при этом критиковать.
—Ты слишком напористая, Тома. Это ведь первоклашки, а ты такая строгая…
—Нормальная! Детский сад в прошлом. Пусть привыкают, — отмахнулась Тома.
—Нет-нет! Так не пойдет. Ты меня слушай, я тебе скажу, как надо поступать.
—Я сама знаю, как надо. Вы забыли, Надежда Станиславовна, у меня красный диплом, — Тома оправилась и приосанилась.
—Хамишь… А ты забыла, кто из тебя человека сделал? Забыла, что я вела тебя всю дорогу. Это ты мне должна быть благодарна и за оценки, и за правильно выбранный путь. Кем бы ты была без меня, а?
—Ветеринаром, — прошипела Тамара.
—Наивные детские мечты. Оставь их, Тома. И иди преподавай!
И Тамара Львовна преподавала.
Она упорно и методично доказывала своей первой учительнице, что та ошиблась. И ошиблась очень сильно. Никакой Тома не педагог. Не наставник. Она не способна показать свет, который излучает учение. Она может лишь сломать своих учеников так же, как когда-то ее сломала Надежда Станиславовна. Она не взрастит поколение, а вытопчет нежные ростки. Она не создаст ничего. Она лишь вылепит испуганных персонажей, которые пойдут дальше, боясь поднять глаза…
Тамара не хотела никому специально вредить. Но ей было обидно, а чувство несправедливости стало таким сильным, что хотелось кричать. И она кричала. На детей за слишком долгое ожидание ответа и помарки в тетрадях. На их родителей за безалаберное отношение к домашним заданиям. На Надежду Станиславовну, которая все еще была рядом и пыталась помыкать своей уже взрослой подопечной. А потом Тамара даже вошла во вкус. И это стало ее особенным стилем преподавания. Да, он близок не всем. Но критику пусть оставят для отстающих.
Когда Надежда Станиславовна вышла на пенсию, Тамара Львовна вздохнула свободно. Ее первая учительница теперь уже не была такой активной и напористой. Она просто сидела дома за книгой или общалась на лавочке с соседками, или в одиночестве прогуливалась по парку. Теперь она стала идеальной жертвой для Тамары. Теперь можно было отыграться и на ней. Приходя в гости к своей первой учительнице, женщина старалась ткнуть носом постаревшую и сильно сдавшую Надежду Станиславовну в ее педагогический провал.
~~~