Тамара вальяжно села в кресло и глубоко вздохнула. Блеклый взгляд Надежды Станиславовны вопросительно остановился на гостье.
—Что скажешь, Тома? Как твой рабочий день?
—Ученицу до слез довела сегодня. Ну, будет знать, что у меня на уроке просто так не отсидишься.
—Тома, ты… Как так получилось, что из чудесной девочки, подающей такие надежды ты превратилась в самодyркy? Ты ведь учитель, с детьми работаешь, —сказала Надежда Станиславовна, хватаясь за сердце.
—О, что вы говорите! Хотели вылепить из меня учителя? Вылепили! А толку? Я не люблю людей. Не люблю детей этих… Кричат, орут, не понимают ничего… Их родители… Одним плевать, другие как курочки-наседки… Тьфу! Вы слышите, Надежда Станиславовна, тьфу! Надежда Станиславовна, вы… Надежда… Станиславовна…
Но первая учительница Томы смотрела уже не видящими глазами в стену, где красовался диплом за отличную и самоотверженную работу.
Сама Тамара Львовна за свою жизнь получит много таких же. Но они не принесут ей ни радости, ни гордости.
Другие редкие моменты станут настоящей отдушиной для учительницы. Встречая на жизненном пути своих бывших учеников, она будет прятать победоносную улыбку так же, как они будут прятать свои глаза.
Она победила. Их всех победила: и своих учеников, и молчаливого и безразличного отца, и напористую Надежду Станиславовну, которая думала, что добилась своего. Тамара именно воевала с ними. И в конечном счете, одерживала победу.
Но сейчас, держа на руках белого пушистого котенка, которого ей принесла Маша Федорова, Тамара Львовна рыдала. Ей почему-то казалось, что она проиграла. И кому? Несносной маленькой девочке, сказавшей простые и правильные слова.
—Надо было стать ветеринаром, а не учителем. Всем было бы лучше, — повторила Тамара Львовна и крепко стиснула зубы.
ПРОШЛО ДВАДЦАТЬ ЛЕТ
Мария зашла в подъезд и быстро поднялась на нужный этаж. Позвонила в квартиру и поправила блузку. Дверь со скрипом отворилась. На Марию посыпался холодный град из воспоминаний.
—Черт, — прошептала женщина, глядя на хозяйку квартиры, — как я могла забыть этот адрес…
—Что? Вы к кому?
—Тамара Львовна…
—Ну?
—А я Маша Федорова… Ну, уже не Федорова, замуж вышла…
Старушка подслеповато прищурилась и придвинулась ближе. Мария испуганно отпрянула, но потом выпрямилась и спокойно сказала:
—Я от Насти. От вашей соседки. Она разместила объявление, что котенку нужен дом. Я ей написала, она ваш адрес дала.
—Аааа, проходи…
Тамара Львовна пустила гостью. Старушка хорошо помнила ее, эту Машу Федорову. Она не ожидала встретить свою бывшую ученицу. И уж совсем не ожидала, что снова увидит ее в собственной квартире.
—А вот и котик, — Тамара Львовна аккуратно подхватила на руки полосатого зверька с розовым носиком и повернулась к Маше, — бери! Только заботься о нем хорошо. Он это заслужил.
Старушка пристально посмотрела на свою гостью, ожидая, что бывшая ученица, как большинство таких же, спрячет глаза. Но Мария улыбнулась в ответ и не отвела взгляд.
—Спасибо. О нем не переживайте… Мы с мужем решили, что нашей дочке будет полезно иметь питомца. ээээ… Тамара Львовна, а я могу вам как-то помочь?
—В смысле?
—Как-то… Может, нужно что-то? Я работаю в соцзащите и могу…
—Ты думаешь, мне нужна твоя помощь? — властно спросила Тамара Львовна, снова почувствовав себя грозой школы.
—Я не знаю, поэтому спрашиваю, — ответила Мария, все так же с улыбкой глядя на свою первую учительницу.
Тамара Львовна глядела на Машу и не могла понять, как она выросла такой. Простой, нормальной женщиной. Совершенно обычной, без внутренней боли. Без злобы. Без желания отомстить или хотя бы ткнуть носом давнюю обидчицу в свою «хорошую» жизнь.
Почему же у Тамары Львовны не получилось стать такой?
Старушка тихо вздохнула и поёжилась, вспоминая свою первую учительницу. Надежда Станиславовна мастерски и филигранно лепила из своей подопечной подобие себя. Но получилось не идеально. Ох, как не идеально.
Противоречия, распирающие Тамару Львовну изнутри, сами завершили дело. Когда-то, смирившись с обстоятельствами, она самостоятельно раздробила свой фундамент. Однако новый положила не она. А Надежда Станиславовна. Фундамент был чужой, плохой, неверно сконструированный. И на этой базе Тамара Львовна была вынуждена строить себя. Блоки ложились неровно, коряво, были явно не на своем месте. И именно такой и была Тамара Львовна. Чужая самой себе. С годами появилась и новая пристройка — броня из жестких правил, пробить ее не удавалось никому. Несгибаемая Тамара Львовна упорно шла вперед и тащила за собой тяжелую обиду на весь мир.
А вот Машка Федорова, которую Тамара Львовна шпыняла и старалась принизить, стоит сейчас перед ней счастливая и довольная.
—Ты что, не помнишь, как я гоняла тебя в школе? — Тамара Львовна удивленно подняла бровь.
—Помню, конечно. Но если я могу вам чем-то помочь, вы не стесняйтесь, говорите. У нас очень интересные программы сейчас, мы можем…
—Как ты стала такой? Как у тебя получилось? Я помню, я твердила и твердила… твердила и твердила, что из тебя ничего путного не выйдет, а ты… Помощь мне предлагаешь, — Тамара Львовна в замешательстве развела руками.
—Ну, мне повезло, наверное. Просто вовремя объяснили, что мнение учителя может быть не верным, — спокойно ответила Мария.
—А мне не объяснили! — злобно зашипела Тамара Львовна и виновато спрятала глаза.
—Мне очень жаль, — сочувственно сказала Мария.
—А мне не нужна твоя жалость и твоя помощь, — поджала губы Тамара Львовна и приосанилась.
—Ладно, — понимающе кивнула Мария, — я вам оставлю визитку. Там и мои телефоны есть. Буду ждать вашего звонка. А сейчас… я пойду. Котика будем любить и беречь. За него не переживайте! До встречи, Тамара Львовна.
Когда за Машей закрылась дверь, Тамара Львовна тихо заплакала. Слёзы катились по щекам, выжигая новые раны на душе.
—Больно… Вся жизнь прошла мимо — никто не понял, никто не поддержал, никто не сказал тёплых слов, — всхлипнула Тамара Львовна, — А Машка оказалась мудрее и человечнее меня самой. И зачем она вернулась, такая спокойная и уверенная, зачем протянула мне руку помощи?
Броня наконец дала трещину, оказавшись на деле лишь пустой оболочкой, скрывающей под собой раздробленное нутро.
Прижав к груди руки, Тамара Львовна уселась перед включенным телевизором. Прикрыв глаза, старушка тихо завыла. Осознание пришло. Пусть поздно, но пришло.
—Теперь новый бой, да? С собой воевать буду, — немного успокоившись, спросила Тамара Львовна у диктора новостей, — что же, я к нему готова.
КОНЕЦ
~~~