Глава XI
Живая функция
С: Меня назначают крысоводом
М: вот только этого не хватало
Ч: раздражение, досада, обида
Д: Делаю вид, что мне все равно
Практически каждый обитатель ребы выполняет в Доме какую-то функцию. Или, как у нас это называется, берет на себя ответственность за что-то. Светлячок, например, отвечает за то, чтобы был выключен свет в курилке после перекура. Если Светлячок не курит, то он стоит снаружи и ждет, пока все выйдут из помещения, чтобы затем щелкнуть выключателем. Забыл или забил – пиши 20 бэошек.
Светлячок – обычно первая функция, которую выполняет новичок после поступления и короткого периода адаптации. Она считается достаточно лайтовой и помогает зависимому войти в ритм жизни Дома. Со временем новичок переходит в разряд старичков и, если проявил себя, получает более ответственные функции.
Помню, вскоре после моего приезда меня сделали светлячком на пару с карлицей Надей. Фишка в том, что мы оба не курили, так что, думаю, это сделали специально. Ведь зависимых всеми путями выводят из зоны комфорта, заставляя испытывать неудобства – чтобы наблюдать за тем, как он ведет себя в сложных условиях.
Функций в Доме много. Журналист, например, каждое утро зачитывает новости за предыдущий день. Слушать это чаще всего натуральная пытка. «Мы встали как обычно, покушали, сделали зарядку, на утреннем сообществе поделились своими мыслями, потом пошли обедать» и так далее. Иногда журналисты креативят, и тогда прослушивание новостей бывает даже любопытным. Я, например, задал тренд – писал новости в стихах. Примитивные вирши, но все лучше, чем монотонный бубнеж с описанием рядового дня.
За время пребывания в Доме я был светлячком, журналистом, крысоводом (следил за двумя крысами, жившими в клетке в холле), морячком (считай – прачкой, стирал вещи резидентов), НСО (начальник службы охраны, об этом расскажу особо) и ШРР (шеф ремонтных работ). Последние две функции – высшие, их можно получить только после приличного срока пребывания и заслужив определенную степень доверия. Полностью зависимым, впрочем, не доверяют. Меня, например, когда я ходил по Дому что-то ремонтировать, обязательно сопровождал кто-то из свободных консулов или, на крайняк, соцадаптантов. Один раз даже обыскали, а не спиздил ли я какой инструмент. Например, молоток, чтобы проломить череп недругу или отвертку с целью открыть замок входной двери и сбежать. К слову, я, ощущая такое недоверие, чувствовал себя униженным. И отвертку все равно спиздил. Во-первых, назло; во-вторых, потому что мелкий ремонт по Дому требуется постоянно. А каждый раз просить в консультантской ключ от кладовки и ждать, пока найдется кто-нибудь, кто готов сопровождать, заебешься.
На третьем месяце срока меня назначили НСО – начальником службы охраны. Ну, начальник – громко сказано, поскольку НСО несколько (у нас это было 3-4 человека). Но все равно считается круто. Во-первых, НСО может передвигаться по Дому один. Банально посрать сходить на второй этаж, где днем тихо и спокойно, – уже дорогого стоит. Во-вторых, НСО не участвует в ежедневной и генеральной уборках, а проверяет их качество. Лучше проверять, чем ебашить, верно? Правда, есть и минус: если консулы придираются к уборке, последствия получают уже НСО. Причем все сразу – срабатывает принцип групповой ответственности.
НСО перед каждым перерывом на перекур пробегают по этажам, пересчитывают резидентов и докладывают об их наличии консулам. Не хватает кого-то – объявляется общий сбор, обитатели Дома пересчитываются по головам. Один раз на моей памяти так удалось предотвратить самоубийство – девочка пыталась удавиться в петле, сооруженной из лоскутов простыни, но не успела. Ее, уже хрипящую, вытащили из туалета и откачали.
Вообще, попытки самоубийства – достаточно частая тема у резидентов. Когда вновь прибывший осознает, что в ребе он проведет не месяц и не два, кто-то решает, что даже неудавшийся суицид распахнет перед ним двери Дома. Типа родители узнают об этом и заберут. Мальчик-девочка Рома пытался вскрыться шариковой ручкой. Не вышло. Наркоман Фарих разбил зеркало и пытался перерезать вены осколком. В итоге его отвезли в клинику, зашили порезы, накололи всякой дрянью и вернули обратно. НСО получили кучу последствий, а Фариху обнулили его срок пребывания (на секунду – четыре месяца!). Отсчет времени пребывания пошел заново. Я уже вышел с ребы, прошел период соцадаптации, а Фарих все еще сидел там. Говорю же – пока за тебя готовы платить, из Дома ты не уйдешь…
Если сравнивать с тюрьмой (а я это делал постоянно), НСО – это активисты, красноповязочники, помогающие администрации держать в узде массу зеков (в нашем случае – зависимых). Порой им намекают, что кого-то из залупающихся резидентов можно и прессануть. Консулы закроют на это глаза. На моей памяти в туалете «учили жизни» троих. Одного особо борзого даже макнули головой в унитаз. Но чаще всего хватает разговоров «по душам». Физическое насилие крайний метод – ведь есть шанс, что пострадавший признается близким, а им рассказывают о Доме как об «абсолютно безопасном месте».
Это, конечно, вранье. В ребе бывают и конфликты (хотя до рукоприкладства доходит редко), да и с собой покончить при желании не так сложно. Например, Никита Корунов, 15-летний мальчик, страдавший расстройством пищевого поведения, когда ему не дали что-то съесть, реально пытался спрыгнуть с лестницы второго этажа. Его в последний момент успел перехватить НСО Падре, но паренек был в шаге от серьезных травм или гибели. После этого на лестнице натянули сетку, почти как в «Крестах». Но возможность покончить с собой при желании можно найти всегда. Одна малолетняя наркоманка, например, на приеме таблеток не глотала их, а ловко отправляла за щеку. Накопив некоторый запас, она разом проглотила их, надеясь отправиться на тот свет. Но с дозой просчиталась – просто походила денек сонной.
Лично мне было бы глубоко насрать… Да нет, чего вру – я был бы рад, если кто-нибудь из резиков реально покончил с собой. Тогда дело замять бы не удалось, труп на ребе – дело серьезное, приехала бы полиция, и вот она – долгожданная свобода! Но до этого не дошло.
Особо мерзкая функция – это черкашный патруль. Не знаю, в чей воспаленный мозг пришла это идея, думаю, какого-то пробитого малолетки, но руководство ребы решило воплотить ее в жизнь. Черкашный патрульный должен проверять чистоту унитазов и, обнаружив на фаянсовом друге «черкаши» (следы говна), громко объявить об этом. Начинаются долгие выяснения, кто последним посрал и не воспользовался ершиком. Никто, естественно, не признается, все пытаются свалить вину друг на друга, в итоге из-за одного засранца вся реба пишет бэошки.
В рехабе вспоминают Брониславыча, бывшего подводника, который с восторгом выполнял функцию черкашного патрульного. Обнаружив следы на унитазе, он врывался в групповую и командирским голосом объявлял: «Насрано!». В оправдание пожилого Брониславыча можно сказать то, что ему по пьяной лавочке проломили голову, он был не в себе. Когда его привезли в ребу, он несколько недель просто лежал и ходил под себя, не в силах встать. Его поселили в тамбуре черного хода. Через некоторое время Брониславыч начал вставать и даже более или менее пришел в норму. Со временем дорос до черкашного патруля. Более ответственных функций в силу слабоумия ему не доверяли.
Массовик-затейник поздравляет резидентов с днюхами и юбилеем чистого времени. Санитар кричит, когда нужно собираться на таблетки. Физрук проводит утреннюю зарядку и спортчас. Дефектолог указывает резидентам на дефекты, которые двигают ими в моменте (например, кто-то не помыл руки, и дефектолог говорит ему – «безответственность»). Дресс-код следит за внешним видом окружающих. Напоминает девушкам, чтобы они не светили сосками и надевали лифчики, а парни не ходили в рваных носках и не воняли.
Короче, функций много. Большинство не дают никаких бонусов, лишь чреваты последствиями за безответственный подход. Некоторые откровенно неприятны. Тот же черкашный патруль. Да и морячком быть, раскладывая грязное белье, включая нижнее, по стиральным машинам, – не очень. Крысоводу противно ежедневно чистить клетку от крысиного говна. Ну и так далее. Но отказаться от функции, даже если она вообще не заходит, нельзя. Вот и стирает 16-летняя наркоманка-морячок чужие трусы, а 55-летний алкоголик-журналист дядя Коля поутру с трудом выводит строки: «Мы покушали, помылись…».
Каждый обитатель Дома за время пребывания в ребе, меняет по 5-6 (а порой и больше) функций и под конец «карьеры» дорастает до высших – НСО (начальник службы охраны), ШК (шеф кухни), ХД (хозяин дома), ШРР (шеф ремонтных работ). Впрочем, некоторые не справляются с ними и в итоге заканчивают ребу крысоводами. Как, например, НСО Саня, который, разозлившись на щипавшегося аутиста Валеру, придушил его прямо под камерой наблюдения. Не до смерти, конечно. Но с НСО его сняли и приставили к крысам. На грызунов, в отличие от Валеры, Саня не агрился.
Функции меняются каждый месяц, иногда чаще. И каждый раз резики ждут часа Х с напряжением. На высшие функции назначают редко, а стирать чужие трусы или каждый день высасывать новости из пальца никому неохота.