«Последнее отдала»: свекровь одолжила деньги на ипотеку, а потом потребовала взамен мою квартиру
— Лен, ты там? Открой, я тут с борщиком!
Я замерла у плиты с половником в руке. Голос Тамары Викторовны доносился из-за двери с той фирменной интонацией, которая одновременно означала и заботу, и контроль, и напоминание о том, кто здесь главный.
— Сейчас! — крикнула я, стараясь придать голосу максимум энтузиазма.
Получилось так себе. Где-то на уровне «ура, налоговая с проверкой».
Я открыла дверь, и Тамара Викторовна влетела в прихожую с тремя пакетами, кастрюлей и выражением лица проповедника, несущего свет истины в тёмное царство.
— Держи, держи! — она сунула мне кастрюлю прямо в руки. — Борщ сварила, со сметанкой домашней. Витюша мой небось одними пельмешками питается, когда ты на работе.
— Добрый день, Тамара Викторовна, — я взяла в руки кастрюлю.
— Какой день, уже вечер почти! — она прошла в кухню, сбрасывая туфли на ходу. — Ты что, Ленуся, еще не готовила? Витя через час с работы вернётся, а тут пусто!
На плите варилась паста, в духовке запекалась курица с овощами, на столе стоял салат. Но это, видимо, не считалось.
— Готовлю как раз, — я поставила кастрюлю на стол.
— Зато я уже приготовила! — Тамара Викторовна развязала пакеты и начала выкладывать содержимое. — Тут тебе огурчики свежие, помидорчики, картошечка молодая.
Я смотрела на растущую гору овощей и чувствовала, как внутри разгорается знакомое раздражение. Тамара Викторовна приезжала три раза в неделю. Минимум. С едой, советами и твёрдой уверенностью, что без её участия мы с Витей умрём с голоду или разведёмся. А лучше и то, и другое одновременно.
— Спасибо большое, — выдавила я.
— Да не за что! — она махнула рукой. — Я ж вам как родная. Кстати, Ленусь, насчёт того займа...
Три года назад Тамара Викторовна одолжила нам деньги на первоначальный взнос по ипотеке. Через нотариуса, с распиской, с процентами, которые мы исправно платили каждый месяц. По договору нам оставалось выплатить ещё сто двадцать тысяч.
Но это были не просто деньги. Это был вечный рычаг давления, пропуск в нашу жизнь.
— Что насчёт займа? — я села напротив неё.
— Ну, я тут подумала... — Тамара Викторовна принялась раскладывать огурцы на тарелку. — Люди сейчас такие неблагодарные. Вот у Галки сын занял пятьсот тысяч, теперь не отдаёт. Говорит, документов нет, ничего не докажешь.
— У нас документы есть, — напомнила я.
— Ну да, есть. Но всякое бывает, правда ведь? — она посмотрела на меня с каким-то особенным выражением. — Ты, Ленусь, девушка хорошая, но кто знает... Может, вы с Витей поругаетесь, разведётесь. Или ты его уговоришь не возвращать мне мои денюжки.
Я моргнула.
— Простите, что?
— Ну, всякое бывает в жизни! — Тамара Викторовна вздохнула так, словно уже видела меня в зале суда с адвокатом. — Я ж для вас старалась, последнее отдала. А благодарности никакой.
Последнее. Отдала.
У Тамары Викторовны была трёхкомнатная квартира в центре, дача в пятнадцати километрах от города и приличная пенсия. Но она отдала, конечно, последнее.
— Тамара Викторовна, мы платим вам каждый месяц, — я старалась говорить спокойно. — Ни разу не задержали.
— Это пока! — она подняла указательный палец. — А потом? Вот у Маринки с работы сын тоже платил-платил, а потом взял — и всё. Съехал с женой, телефон сменил.
Я глубоко вдохнула. Тамара Викторовна имела удивительный талант — превращать любой разговор в криминальные новости, где главная злодейка всегда невестка.
— Мы никуда не съедем и телефоны не поменяем, — сказала я максимально твёрдо.
— Ну, это ты сейчас так говоришь, — она недовольно поджала губы.
Входная дверь хлопнула — пришёл Витя.
— Мам! — он заглянул на кухню и расплылся в улыбке. — Ты борщ принесла?
Тамара Викторовна мгновенно преобразилась.
— Принесла, сыночек! — она бросилась его обнимать. — Ты как, не голодный? Там и пирожки с мясом есть, я с утра пекла!
Витя благодарно чмокнул её в щёку и скользнул взглядом по мне. Я изобразила что-то вроде улыбки.
За ужином Тамара Викторовна не упускала случая подчеркнуть своё участие в нашей жизни. Витя ел борщ, я ковыряла свою курицу, и все делали вид, что всё замечательно.
Свекровь уехала около девяти вечера, оставив после себя холодильник, забитый продуктами, и ощущение, что наша квартира — её личная территория.
Две недели спустя мне позвонила нотариус.
— Здравствуйте, Елена Андреевна. Вам необходимо приехать для оформления наследства от вашей бабушки Раисы Степановны.
Я замерла с телефоном в руке.
Бабушка умерла полгода назад. Я знала, что она оставила мне однокомнатную квартиру на окраине — крошечную, двадцать восемь квадратов, с видом на промзону. Но я и не заметила, как пришло время вступить в наследство.
— Хорошо, я приеду, — сказала я.
На следующий день я стояла в нотариальной конторе, держа в руках свидетельство о праве на наследство. Маленькая однушка в старом доме. Ничего особенного. Но моя.
Впервые в жизни — моя.
Я не рассказывала Вите сразу. Хотелось побыть с этой мыслью наедине, почувствовать, что у меня есть что-то своё. Не общее. Не ипотечное. Не обременённое долгами. Моё.
Но вечером того же дня приехала Тамара Викторовна.
— Витюш, мне Людмила Петрова сказала, что твоя Лена наследство получила, — она зашла без звонка, как обычно. — Это правда?
Я переглянулась с Витей. Он вопросительно посмотрел на меня.
— Да, правда, — кивнула я. — Бабушка оставила мне однокомнатную квартиру.
— Ну вот! — Тамара Викторовна всплеснула руками. — Вот и замечательно! Значит, теперь у вас есть имущество. Оформишь на меня, и мы квиты.
Я не поняла.
— Что оформлю?
— Квартиру, — она сказала это так, словно речь шла о передаче солонки за обедом. — Ты оформишь право собственности на меня, и я спишу вам весь долг. Честно же, правда?
Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Тамара Викторовна, квартира стоит больше двух миллионов, — медленно проговорила я. — Даже в том районе и с тем ремонтом. А мы вам должны сто двадцать тысяч.
— Ну и что? — она пожала плечами. — Зато я буду спокойна. Мне важно не деньги вернуть, а уверенность, что меня не обманут.
— То есть вы считаете нормальным забрать у меня квартиру за сто двадцать тысяч? — я почувствовала, как начинаю закипать.
— Не забрать, а оформить! — Тамара Викторовна возмутилась. — Я ж вам потом её тоже в наследство оставлю, когда умру! Вам же, по сути, ничего не теряете!
— Кроме моей собственной квартиры, которую мне оставила бабушка, — я вцепилась в спинку стула.
— Лен, может, правда, мы... — начал Витя, но я перебила его взглядом.
— Виктор, молчи.
— Ну вот, видишь! — Тамара Викторовна ткнула пальцем в мою сторону. — Я же говорила, что она тебя уговорит меня обмануть! Уже начинается!
— Никто вас не обманывает! — я не выдержала. — Эта квартира мне досталась от бабули в наследство, она не ваша!
— А мои деньги кто взял? — свекровь поднялась с дивана. — Кто на мои кровные сейчас здесь сидит?
— Мы платим вам каждый месяц! — голос сорвался на крик. — У нас договор, у нас всё по закону!
— Закон, закон! — Тамара Викторовна замахала руками. — А совесть где? А благодарность?
— Благодарность? — я истерично рассмеялась.
— Витя, ты слышишь, как она с матерью разговаривает? — свекровь повернулась к сыну.
Витя сидел, уткнувшись взглядом в пол. Его лицо было красным.
— Мам, ну это действительно... — начал он.
— Ты на чьей стороне? — Тамара Викторовна шагнула к нему. — На стороне матери, которая тебя родила, или этой... — она выразительно посмотрела на меня.
— Этой ? — я встала. — Договаривайте, Тамара Викторовна. Этой кого?
Повисла тишина.
— Я хотела как лучше, — свекровь сменила тактику, и голос стал обиженным. — Я за вас переживаю, за будущее ваше. А вы...
— Вы переживаете за своё спокойствие, — я перешла на ледяной тон. — Потому что с самого начала считаете, что мы вас кинем. Хотя за три года мы ни разу не задержали платёж. Ни разу. А сколько раз вы напоминали нам об этих деньгах? Пятьдесят? Сто?
— Так вы же должны! — она стукнула ладонью по столу.
— Да, должны. Сто двадцать тысяч. Не два миллиона.
— Значит, не хочешь оформлять квартиру? — Тамара Викторовна прищурилась.
— Не хочу.
— Вот и посмотрим, — она схватила сумку. — Витя, поехали со мной. Я не позволю этой неблагодарной особе так с нами поступать.
— Мам, я не поеду, — Витя наконец поднял голову. — Лена права. Это её квартира.
Я не ожидала. Честно не ожидала этих слов.
Тамара Викторовна смотрела на сына так, словно он её предал.
— Ты... ты её выбираешь?
— Я выбираю здравый смысл, — Витя встал и подошёл ко мне. — Мам, мы тебе заплатим всё до копейки. Но квартиру мы не отдадим.
— Так, — Тамара Викторовна побледнела. — Тогда я требую всю сумму сразу. Завтра же.
— У нас нет таких денег, — сказал Витя.
— Ну вот. Значит, вы меня кидаете.
— Мы вам ничего не должны сверх договора, — я достала телефон. — Хотите, позвоним юристу прямо сейчас? Пусть объяснит, что ваши требования незаконны.
Она стояла, кусая тонкие губы, потом резко развернулась и пошла к выходу.
— Неблагодарные, — бросила она на пороге. — Я вам этого не прощу.
Дверь хлопнула.
Я опустилась на диван. Руки тряслись.
— Ты как? — Витя сел рядом.
— Не знаю, — я покачала головой. — Честно не знаю.
— Извини, — он обнял меня. — Мне надо было раньше встать на твою сторону.
— Угу.
Мы сидели молча. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда — Тамара Викторовна уехала.
Три дня свекровь не выходила на связь. Витя звонил ей — она сбрасывала. Потом прислала сообщение: "Жду деньги до конца месяца. Полностью".
— Возьмём кредит, — сказал Витя.
— Не возьмём, — ответила я. — У нас договор. По нему мы должны платить раз в месяц. И мы будем платить по договору.
— Она же не успокоится.
— Её проблемы.
Я знала, что это только начало. Тамара Викторовна не из тех, кто отступает. Но в этот раз я не собиралась сдаваться.
Квартира от бабушки была маленькой, старой и неуютной. Но она была моей. И никто не заберёт её у меня.
В конце концов, благодарность — это когда ты ценишь то, что тебе дали. А не когда отдаёшь в десять раз больше, потому что тебя в этом убедили.