В комнате, где воздух был пропитан ароматом свежеприготовленного бульона, Тамара Петровна поставила пиалу на прикроватный столик и повернулась к невестке.
– Ольга, ну что ж ты ничего не ешь? – возмутилась она. – Вот, покушай, я тебе специально приготовила.
Ольга, лежа в постели после недавних родов, прижала к себе сына, которому едва исполнилась неделя, и посмотрела на свекровь.
– Мам, не хочется, – ответила она тихо. – Потом поем. Я же просила тебя.
Свекровь смотрела сердито, скрестив руки на груди.
– Мама я для своего сына, а ты можешь называть меня по имени-отчеству, – сказала свекровь.
– Хорошо, как скажете, – покорно согласилась Ольга, отчётливо помнившая, что в прошлый раз свекровь говорила обратное. – Я забыла, похоже.
– Да, у тебя что-то вообще с памятью плохо. Спишь постоянно, вялая. Может, стоит лечь в больницу? Послеродовая депрессия – это не шутки. А о ребёнке мы позаботимся.
– О детях, – напомнила Ольга.
– А, да, девочка эта ещё.
Свекровь скривилась, будто проглотила лимон.
– Ну давай, съешь хотя бы ложечку.
В этот момент из угла комнаты, где стояла игрушка в виде кукольного домика, раздался детский голос.
– Мама, не ешь этот суп!
Маленькая Маша закричала, не отрываясь от своей игры.
Муж Ольги, сидевший рядом и до этого с умилением смотревший на сына, сменил выражение лица на строгое.
– Дочка, ну что за фантазии? Почему маме нельзя есть суп?
– Да уж, наверное, я плохая бабушка. Недостаточно хорошо о тебе забочусь, раз такое отношение получаю, – обиженно вздохнула Тамара Петровна.
Но Маша не ответила, сделав своё привычное отрешённое лицо, с каким впервые встретила их в детском доме. Ольга вздохнула, понимая, что девочка возвращалась к старым привычкам только когда не хотела отвечать. Значит, причина всё-таки была. Ольга забрала у свекрови пиалу с супом, поставила на стол в спальне и встала с постели, чтобы переложить младенца. Пообещала съесть потом. Тамара Петровна нехотя согласилась и вышла, а Ольга почувствовала тошноту от всей этой картины: она с младенцем после тяжёлых родов, ещё не восстановившаяся, вокруг якобы счастливое семейство, которое выглядело странно и пугающе. Да ещё и Тамара Петровна с её заботой дико раздражала.
До недавних пор они с мужем жили отдельно, в небольшой съёмной квартире, где царил свой уютный порядок. Свекровь видели только по праздникам, когда собирались за общим столом. Та работала бухгалтером в фирме сына, занимаясь рутинными расчётами и отчётами.
Когда-то у родителей Ольги тоже был строительный бизнес – солидная компания с проектами по всему региону. Фирма, где сейчас работали муж и свекровь, тогда считалась её дочерним предприятием, связанным общими контрактами. Но потом дела пошли плохо – неожиданно, как обвал. Родителей Ольги, Михаила Ивановича и Наталию Сергеевну, быстро выдавили из бизнеса, оставив без средств. Они не унывали, оставаясь лёгкими оптимистами, всегда находившими выход. Продали квартиру, чтобы оплатить дочери последний год учёбы на химико-технолога, а ещё стажировку в Китае в престижной лаборатории. Сами же решились на автомобильное путешествие, мечтая о новых горизонтах.
Их последний разговор Ольга помнила, как сейчас, словно он произошёл вчера во дворе бывшей дачи.
– Дочка, мы 15 лет не были в отпуске, всё бизнес строили, – говорил Михаил Иванович. – Так что может оно и к лучшему. Отдохнём. А потом с новыми силами начнём работать.
Ольга показала на старенькую Волгу во дворе – машину, которую тоже только что продали.
– Вы поедете вот на этом?
– Милая, её ещё твой дед покупал. Машина зверюга, – сказал Михаил Иванович. – Мы на ней легко доберёмся и до Кавказа, и куда угодно. Не переживай за своих беспечных родителей.
– Пап, а что потом? – Ольга смотрела со страхом.
– Всё будет хорошо, – улыбнулся отец. – Знаешь, я сделал одно рискованное вложение на твоё имя, и если выгорит, будет на что начать новый бизнес.
– Как это на моё имя? – изумилась тогда Ольга.
– Узнаешь позже, – улыбнулся отец. – Считай это запоздалым подарком к двадцатилетию.
Они уехали в это путешествие и больше не вернулись. Старенькая Волга сорвалась с горного серпантина где-то далеко от дома. Тела так и не смогли достать. Родителей официально признали погибшими, но ни могилы, ни памятника у них не было. Да и похорон тоже. Ольга почти не помнила, как писала диплом – дни сливались в туман слез и одиночества. Она тогда замкнулась в себе и много плакала. Вытащила подруга, которая не давала скучать, поддерживая в трудные моменты. Даже в Китай Катя подалась на ту же программу, чтобы поехать вместе и не оставить Ольгу одну. По возвращению Ольга стала работать в частной лаборатории, погружаясь в эксперименты. Катя же устроилась в государственную структуру с грантами и поддержкой молодых учёных.
Она уже сейчас в 30 лет была начальником лаборатории и всё ещё Ольгиной лучшей подругой. Видеться, правда, удавалось нечасто, из-за загруженных графиков. В 25 Ольга познакомилась с Алексеем, чуть старше неё из приличной семьи. Мать – бухгалтер в крупной компании. Сам он был одним из директоров по развитию, не хватал звёзд с неба, но казался приятным, надёжным парнем. Она доверилась Алексею, увидев в нём стабильность.
После бурного заграничного романа с коллегой французом, тоже стажёром, он казался той самой тихой заводью, в которой можно строить светлое будущее, без лишних бурь.
Четыре года с момента заключения брака они хотели детей. Врачи лишь разводили руками – всё в норме, но с малышом как-то не получалось, несмотря на все усилия.
Потом Ольга поехала в волонтёрскую поездку от своей лаборатории. Они везли спонсорскую помощь в подшефный детский дом, и там она встретила девочку с очень тёмными синими глазами, которая сразу запала в душу.
– Лёш, давай удочерим ребёнка, – сказала Ольга вечером на кухне. – Я такую девочку встретила сегодня. У неё родители тоже погибли в автокатастрофе, представляешь?
– Ты чего, Оль, мы же на съёмной живём. Куда ещё ребёнка? – отмахнулся муж. – Если только к матери переезжать. Но ты же не хочешь, я знаю.
– Я согласна, – пообещала Ольга. – Пожалуйста, не отказывай сразу. Девочка прямо математический гений. У неё очень развиты способности, тихая такая, в шахматы играет лучше всех в доме.
– Ну ладно, давай съездим, посмотрим, – согласился Алексей, немного подумав.
Маша вела себя образцово во время встреч. Все их визиты проходили как на картинках из журналов о счастливом материнстве, с улыбками и теплом. Алексей купился на это. Согласился посещать школу приёмных родителей, чтобы подготовиться. Через полгода они забрали девочку, и прямо накануне её официального удочерения Ольга узнала, что беременна.
Сказала об этом мужу, тот обрадовался, а потом предложил:
– Слушай, Оль, может, не будем тогда удочерять? У нас же свой ребёнок будет, свой родной.
– Лёш, ты что совсем? – Ольга толкнула мужа в бок. – Эта малышка и так несчастна. Хочешь добить её окончательно?
– Ну пока-то есть возможность отказаться, – бубнил Алексей. – Мне кажется, я не готов. А к своему ребёнку... ну, это же совсем другое.
Ольга покачала головой.
– Я тебя не понимаю.
Тогда в разговор вмешалась свекровь, которая пришла в гости.
– Ну сама подумай, Ольга, – встряла Тамара Петровна. – Двое детей сразу. Как ты будешь совмещать с работой? Это же не шутки.
– Справлюсь, – уверенно ответила Ольга. – Возьму небольшой отпуск сейчас, а потом уйду в декрет. Всё продумано.
Она и не представляла, насколько сложным может оказаться материнство, особенно с двумя детьми. Ещё на этапе переезда к свекрови Ольга была полностью измотана, собирая вещи и привыкая к новому месту.
Дом у Тамары Петровны был большой, с просторными комнатами. Места хватало всем, и им без проблем одобрили удочерение. Маша едва-едва привыкла к новой семье, осваивая правила и ритуалы, как у неё появился братик. Она с интересом рассматривала маленького Диму, трогая его крошечные пальчики. Ольга дочкой была очень довольна. В школе ту неизменно хвалили учителя. Говорили, что Маша даже обгоняет программу по математике. Но Лёшу это всё волновало мало. Он уже не раз намекал, что к роли приёмного отца привыкает с большим трудом и вообще мало участвовал в воспитании дочери, предпочитая уделять внимание работе. Зато Диму из роддома встречали с помпой, будто он был наследным принцем. Муж даже лимузин заказал для выписки. Хотя Ольге роды дались трудно – с осложнениями и потерей крови. Врачи даже подержали её в больнице подольше, чтобы восстановиться. Роженица потеряла много крови и сильно ослабела. Но всё это меркло перед нежностью, которую Ольга испытывала к сыну. Димочка вызывал в ней какие-то новые, совершенно неизведанные чувства тепла и защиты.
Дома же свекровь хлопотала вокруг неё, и это было непривычно после прежней дистанции. Обычно Тамара Петровна на нежности была скупа, а тут настаивала на соблюдении невесткой постельного режима. Кормила её практически с ложечки, без конца готовя бульоны и морс. Ольга от этого постельного режима казалось, что чувствовала себя хуже, но списывала симптомы недомогания на усталость и кровопотерю. Муж и свекровь наконец вышли из комнаты, оставив её в тишине.
Она осталась одна с дочкой и сыном. Слышала, как хлопнула входная дверь. Значит, все ушли на работу. Она села в кровати. Голова слегка кружилась. Маша подошла и обняла её, прижавшись теснее.
– Малыш, почему ты не хотела, чтобы я ела этот суп? – осторожно спросила Ольга.
– С ним что-то не так, – прошептала Маша. – Бабушка туда что-то добавила. Белый порошок, но не из солонки, а из какой-то стеклянной бутылочки.
Ольга обняла дочку ещё крепче, с тревогой.
– Знаешь, ты всё правильно сделала, но папе и бабушке мы об этом говорить пока не будем. Ну раз уж они так переживают, что я плохо ем.
Она встала и аккуратно перелила часть супа в маленькую баночку из-под детского питания. В беременность Ольга, у которой был ужасный токсикоз, неожиданно для себя открыла мир детских пюре. Мясные, фруктовые, овощные – они проскальзывали в неё без особого труда. Да и малоежка дочь охотно делила с мамой пюре. Сейчас в кухонном шкафчике скопилось довольно много баночек. Их у Ольги периодически забирала Катя в лабораторию для всяких образцов и проб. В одну из баночек Ольга и слила часть сваренного свекровью бульона, остальное отправила в слив раковины. Пить бульон после рассказа дочери совершенно не хотелось. Баночку же спрятала в холодильнике среди продуктов, а на следующий день собрала баночки для подруги в сумку. Туда же поставила и эту с бульоном. Сказала свекрови и мужу, что идёт погулять с детьми, а заодно заглянет к Кате. Те отнеслись к этому спокойно, лишь посоветовали быть осторожней. Вообще-то эта навязчивая забота уже раздражала. Но Ольга решила не идти на прямой конфликт, а вместо этого задумала понаблюдать за поведением родственников. Через полчаса Ольга уже сидела с Катей на скамейке в парке. Маша бегала на детской площадке, а Дима тихо спал в коляске.
– Можешь сделать для меня анализ вот этого? – Ольга протянула подруге баночку. – Подозреваю, что продукты некачественные. Что-то не понравилось мне во вкусе.
– Кому ты заливаешь? – усмехнулась Катя. – Ладно, не хочешь говорить, не надо.
– Ну пока просто подозрением не хочу додумывать, – пожала плечами Ольга. – Как твои дела?
– Новый грант. Большое исследование, – сказала Катя. – Времени совершенно нет. Ну, сама знаешь, у нас косорукие в лаборатории. Понабрали стажёров по объявлениям, ну и тех, кто по протекции начальства. А мне навязали Яна – маминкин сынок. Из нормальных один Серёга, но у него характер паршивый. Ещё бы, с рождения одна нога короче другой. Сильно хромает. Хотя химик от бога, а память как у слона, фотографическая. Но Серёжка из бедной семьи. Не было у них денег на операции, да и родителям, похоже, было на это плевать.
– Ох, как я скучаю по работе, – призналась Ольга. – Вот всё бы отдала, чтобы вернуться. Полтора года декрета кажутся вечностью.
– Ну зато у тебя дети, – вздохнула Катя. – О них думать нужно. Кстати, как самочувствие? Писала, что роды были сложными?
– Да, не очень. Всё ещё постоянно хочется спать, – пожаловалась Ольга. – Ну, надеюсь, что пройдёт.
Она беззаботно болтала с подругой, но сама думала о том, что не хочет возвращаться домой. Но выбора не было. Вскоре проснулся Дима, а Маша разбила на асфальте коленку. В общем, пришлось уходить. Дома свекровь встретила её с улыбкой, держа в руках свежий пирог.
– Оленька, вот специально для тебя вишнёвый пирог. Знаю, что любишь его.
Продолжение: