первая часть
Оставшиеся две недели Лиза отработала быстро: время словно пролетело незаметно.
После работы Лизка исправно отправлялась в лесопарк. Бег давался тяжело — большую часть маршрута купидоноподобная Мухина проходила пешком. Но с каждым разом она всё же пробегала чуть больше, чем раньше.
В одно утро Лизка, по привычке, заглушила будильник, чтобы начать готовиться к работе, но, встав с кровати, вдруг поймала себя на мысли: сегодня, чуть ли не впервые в жизни, никуда идти не нужно. С этого дня она официально была безработной, и самым странным в этом было неожиданное чувство — чувство свободы. Не нужно никуда спешить, волноваться, спорить, быть строгой или терпеливой. С сегодняшнего дня можно просто быть.
Ложиться обратно не хотелось, поэтому Мухина быстро отправилась на кухню и сварила себе кофе. «Так, чем бы мне заняться?» — размышляла она. Организм помнит, что сегодня не выходной, но скоро привыкнет. Нужно придумать план: моих скромных накоплений хватит на пару месяцев, тем более скоро лето, но если надумаю куда-то поехать, то, наверное, разорюсь. Надо всё хорошо обдумать.
Спорт — только часть будущих перемен. Результаты пока не слишком заметны: курить стала меньше, но аппетит вырос, такими темпами не похудею. Эх, сейчас бы рвануть куда-нибудь, в деревню, покопаться в огороде. Жаль, дачи у нас нет. Можно, конечно, снять на лето, но опять — бюджет под угрозой. Ладно, пока позволю себе ни о чём не думать, хотя бы недельку просто побездельничаю — может, мысли появятся.
А сейчас можно нарушить режим и побегать в парке: в будний день утром там мало народа, хоть стесняться меньше придётся. Переодевшись в спортивный костюм, Мухина не стала будить мать, а тихонько вышла из квартиры и направилась к лесу.
Через пару дней — майские праздники. Погода чудесная, весна ранняя: вокруг уже зеленели кусты, а пронизанная солнцем утренняя прохлада обещала едва ли не жаркий день. Мухина начала с быстрого шага, постепенно ускоряясь и углубляясь в лес. Наушники она забыла дома, но пение птиц оказалось ничуть не хуже любимого плейлиста.
— Лиза! Лиза! — почти закричала Алла, когда услышала, что дочь вернулась. — Где ты была? Тут такое… Господи, пожар что ли?
— Я с утра побегать решила, тебя будить не стала. Что случилось?
— Сейчас приходил человек… — лицо матери было взволнованным и румяным.
— И что? Только не говори, что открыла каким-то мошенникам, мам!
— Я что, похожа на дуру? — возмутилась Алла. — Это другое… Говорю же, хватит загадок! Кто такой? Старый поклонник?
— Нет, от нотариуса…
— От нотариуса? — удивилась Мухина.
— Да, велел тебе срочно подойти вот по этому адресу. — Мать протянула небольшую картонку, на которой изящными серебристыми буквами были написаны фамилия и контакты нотариуса.
— Я вроде никаких дел с нотариусами не имела… Погоди, что-то с Женькой случилось?
— При чём тут Женька? — махнула руками мать. — Это от отца твоего.
— От-ца? — по слогам переспросила Мухина. — Я ничего не понимаю… Почему мой папа после стольких лет назначил мне встречу через нотариуса? У него что, под старость в голове что-то щёлкнуло? Муки совести проснулись? Я ж его совсем не знаю, он бросил тебя, когда я была маленькая… даже ещё не родилась!
— Коли больше нет… — внезапно побледнела Алла.
— Нет?
— Да, он скончался полгода назад.
— А нотариус тогда зачем? — непонимающе смотрела на мать Мухина.
— Ты почему такая тугая, Лизка? Ясное же дело, тебя ищут как наследницу!
— Погоди! Я наследница? Отец был олигархом? Да с чего бы ему меня наследницей объявлять? Ты же говорила, он даже не знал о моём существовании.
— Не совсем так, — отвела взгляд Алла. — Должна была раньше сказать, но ты была мала и ничего не запомнила. Коля приезжал, но я на него очень злилась, не пустила на порог, только фото твоё отдала и сказала, что у него есть дочка, которой всего годик, и нам от него ничего не нужно…
— Сейчас понимаю, что поступила глупо, всё из-за гордости. Бросил — значит бросил, обратного пути нет. Теперь выясняется, что отец все эти годы знал о моём существовании, но не искал контакта. Я ему тогда сказала, что не надо лезть в нашу жизнь, нарочно солгала, будто вышла замуж. Видимо, и он был гордым, послушал и отдалился — забыл нас.
— Выходит, не забыл — раз завещание на моё имя составил? Дети у него были? Почему именно я?
— Не знаю… Видимо, ему больше некому было оставить имущество. Ну что там? Вилла на Мальдивах? Яхта? Ламборгини?
— Моё дело — не знать, — всплеснула руками Алла. — Тебе нужно самой к нотариусу, всё узнать, вступить в права или отказаться.
— А если у него долги? Ты же мне почти ничего о нём не рассказывала. Что за человек был? Я… мама, мне стыдно, но и сама не знала. Мне тогда было всё неважно, только его взгляд, тепло… Что ты от меня требуешь сейчас?
— Ничего, — взмахнула рукой Мухина. — Ладно, раз нужно — съезжу. Только сразу предупреждаю: мне ничего от него не нужно. Если бы он видел во мне дочь — нашёл бы способ встретиться при жизни, даже несмотря на твои запреты.
— Я, Калмагоров Николай Петрович, находясь в ясном уме и твёрдой памяти завещаю свою недвижимость дочери Мухиной Елизавете Николаевне…
Дальше нотариус перечислил адреса и кадастровые номера, в которых Лизка не разобралась. Она вздохнула и сморщила лоб:
— Так, объясните мне… имущество в какой-то деревне?
— Да, деревня Крохова.
— Где это вообще? — вскинула бровь Лизка.
— Всё расписано вот здесь, долгов никаких нет, налог копеечный, зато просторный участок, может, фермерствовать захотите?
— Я — учитель с двадцатилетним стажем… ещё фермерства только не хватало! — усмехнулась Мухина. В голове мелькнула мысль: а ведь дачу она хотела… Чем не дача?
— Ладно, давайте подпишу, — сказала она и поставила подпись.
Домой возвращалась в смешанных чувствах, не зная, как на "счастье" отреагирует мать:
— Ну что? — чуть не с порога спросила она любопытную Аллу.
— Принесла документы на виллу на Мальдивах.
— Правда? — глаза матери полезли на лоб.
— Ага, держи карман шире, — хмыкнула Мухина. — Папа, оказывается, олигархом не был, умер, судя по всему, в полной глуши. Как сказал нотариус, родственников кроме меня нет, мне и дом достался.
— Не может быть, — смутилась Алла. — Мне казалось, Коля был обеспеченный и с семьёй. Хотя, не в деньгах счастье, просто не понимаю, как такой харизматичный парень не обзавёлся семьёй.
— Кто знает, может, рассорился со всеми, махнул в деревню, а перед смертью вдруг вспомнил о дочке…
— Не говори так, Лиза, всё же он твой отец.
— Нет, мам, он не отец мне. Просто биологический донор, которого я ни разу не видела и не знаю каким он был. Мне чужой дядя оставил дом в глухомани… Я даже не знаю, где эта Крохова.
— Как ты сказала? — побледнела мать. — Крохова?
— Да, вот написано.
— Коля говорил, что бабушка жила там, кажется, Крохова — её деревня. Может, дом ещё от бабки остался?
— Значит, столетняя изба, которая вот-вот развалится… Не сбудется мечта о даче!
— Ты не причитай! Надо съездить и самой посмотреть, вдруг дом пригоден для жилья, а если нет — продать участок.
— Ага, триста километров отсюда, — засмеялась Лизка. — Уже очередь покупателей вижу. Вообще, твои представления о рынке недвижимости такие же, как у Ариадны о рынке труда в педагогике.
— Знаешь, я, пожалуй, и съезжу: заняться всё равно особо нечем, а свежий воздух и река там рядом, даже национальный заповедник… Может не всё так плохо. Да и жил же там папа… Когда ехать планируешь?
— Да хоть завтра! Чего тянуть-то? Хочешь — со мной поедешь?
— Ой, нет, — запричитала Алла. — У нас на майские творческие вечера, меня уговорили выступить, ты же знаешь — не откажусь.
— Ладно, мам, — обняла её Мухина, — я не обижаюсь, просто предложила, вдруг обидишься. Я одна съезжу, задерживаться не буду, просто разузнаю, что к чему, и обратно.
продолжение