— Твой телевизор я выкинул! — заявил брат. — Тебе нужно будет купить новый!
Лена остолбенела.
— В каком смысле выкинул ?! Куда ??? Ты с ума сошёл? Или что?! — женщина не могла поверить в происходящее.
— Ну не буквально, конечно, — успокоил Дмитрий. — Просто отдал в хорошие руки.
— Да зачем?! Он прекрасно работал, служил мне много лет! — возмутилась сестра.— Дмитрий, — проговорила она, стараясь подбирать слова, — я понимаю, у тебя сейчас сложный период, и я рада, что ты обратился за помощью именно ко мне. Но я прошу тебя, не нужно устанавливать здесь свои правила. Тем более что ты живёшь за мой счёт!
Последние слова Елена буквально выкрикнула, не сумев сдержать раздражения.
— То есть, ты меня гонишь? — насупился брат. — Вот так вот из-за старого телевизора ты готова выставить на улицу родного брата?
— Господи, — простонала сестра и закрыла руками лицо, — почему с тобой так сложно говорить? Я больше не выдержу....
Всё началось три месяца назад, когда Дмитрий позвонил ей поздно вечером. Голос был подавленный, почти просящий.
— Лен, можно я к тебе на пару недель перееду? У нас с Маринкой ,совсем всё плохо стало.
Она не стала ничего расспрашивать по телефону. Сказала только : приезжай. На следующий день брат появился на пороге с двумя сумками и измученным лицом. За ужином он рассказал, что жена его выгнала. Что финальный скандал случился из-за пустяка — он забыл купить молоко, и пачку масла. Но Лена,которая очень понимала Марину, понимала что дело не в молоке. Накопилось многое. Дмитрий последние годы работал от случая к случаю, предпочитая проводить время с друзьями или за компьютерными играми. Марина тянула всё на себе — и работу, и дом, и детей.
—Лен,представляешь, Маринка сказала, что я паразит и кровосос, — тихо произнёс Дмитрий, глядя в тарелку. — Что я никогда не изменюсь.
— А ты думаешь по другому ? — осторожно спросила Лена.
Он пожал плечами.
— Не знаю. Наверное. Мне кажется,что я не кровосос.
«Пара недель» превратились в месяц, потом в два, потом в три. Дмитрий устроился на работу — хотя бы это было хорошо. Но дома вёл себя так, будто был не гостем, а полноправным хозяином. Мог вернуться в три часа ночи и включить громко музыку. Мог съесть продукты, которые Лена готовила на неделю. Мог пригласить друзей без предупреждения.
Лена терпела. Это был её брат, младший, которого она всегда защищала. Мама перед смертью просила: «Присматривай за Димой, он слабее тебя».
И она присматривала, но история с телевизором переполнила чашу терпения.
— Объясни мне, — Лена решила надовить на совесть брату , и старалась говорить спокойно, — на каком основании ты решил, что имеешь право распоряжаться моими вещами? Кто тебе дал такое право?
— Это же просто телевизор! — Дмитрий недоуменно развёл руками. — Старый, почти не работающий. Я подумал, что сделаю доброе дело, если освобожу тебя от него.
— Доброе дело для кого? — Лена почувствовала, как внутри всё закипает. — Для Андрея с твоей работы, которому ты его отдал? Или для себя, чтобы показаться щедрым за чужой счёт?
— Ты не понимаешь, — брат отвернулся к окну. — Андрей мне помог когда-то. Я должен был отплатить.
— За мой счёт?
— А у меня нет ничего своего!
— Вот именно! — голос Лены сорвался на крик. — У тебя ничего нет! Нет ни своего дома, ни денег, ни даже проклятого телевизора! Всё это моё! Моя квартира, мой телевизор, моя еда в холодильнике! И ты не имеешь права брать и раздавать это направо и налево!
Наступила тишина. Дмитрий стоял у окна, глядя на вечерние огни города. Плечи его ссутулились.
— Значит, я тут никто, — тихо сказал он. — Просто временный жилец. Которого можно выгнать в любой момент.
Лена села на диван, чувствуя, как уходят силы.
— Дима, ты всё искажаешь. Я не говорила, что хочу тебя выгнать. Я говорю о том, что есть границы. Даже между родными людьми должны быть границы.
— Границы, — повторил он с горечью. — Раньше у нас не было никаких границ. Помнишь, как мы с тобой...
— Нам было по десять и семь лет, — перебила Лена. — Мы были детьми. Сейчас тебе тридцать восемь, а мне сорок один. Мы взрослые люди.
— Взрослые,— усмехнулся Дмитрий. — Ты взрослая и успешная. А я так, неудачник, который не может даже с женой ужиться.Господи, что мне делать?
— Перестань жалеть себя! — Лена вскочила с дивана. — Дима, да сколько можно?! Ты всю жизнь так! Что-то не получается — значит, мир виноват, Марина виновата я виновата. Все виноваты, только не ты!
— А кто виноват, что я такой? — он развернулся к ней, и в глазах блеснули слёзы. — Кто? Может, родители, которые всегда ставили тебя в пример? «Лена училась хорошо, а ты», «Лена уже работает, а ты», «Лена замуж вышла, а ты». Я всю жизнь был в твоей тени!
Лена опешила. Она не знала, что сказать. Никогда не думала, что брат так воспринимал их детство.
— Дима, я не...
— Ты не виновата, я знаю, — он устало махнул рукой. — Ты вообще ни в чём не виновата. Ты идеальная. А я... я просто хотел хоть раз сделать что-то хорошее. Андрей рассказал мне , что у них телевизор сломался, а денег на новый нет. Дочка маленькая, мультики смотреть любит. И я подумал... — он запнулся. — Я подумал, что хоть так могу быть полезным. Хоть кому-то помочь.
Лена медленно опустилась обратно на диван.
— Но это был не твой телевизор, — тихо сказала она.
— Я знаю.
— И ты должен был спросить.
— Я знаю.
Они сидели в тишине. За окном начинался дождь, капли барабанили по стеклу.
— Что с нами случилось, Лен? — наконец спросил Дмитрий. — Мы же были так близки. Помнишь, как придумывали свой тайный язык? Как строили шалаш на даче и представляли, что это наш замок?
— Я помню, — Лена улыбнулась сквозь подступившие слёзы. — Я всё помню, Дим.
— Тогда почему всё стало так сложно?
— Мы выросли, — просто ответила она. — У нас появились свои жизни, свои проблемы. Это нормально.
— А можно ли вернуть доверие? Хотя бы немного?
Лена посмотрела на брата. Он сидел на подоконнике, сгорбившись, и выглядел потерянным. Не тридцативосьмилетним мужчиной, а тем самым маленьким мальчиком, который плакал, когда старшие дети не брали его играть.
— Можно, — сказала она. — Но для этого нужно работать. Над собой, над отношениями. Нельзя просто ждать, что всё наладится само.
— Я не с умею, — признался Дмитрий. — Ты же знаешь. Я всегда всё ломал. Игрушки, отношения, собственную жизнь.
— Не умеешь ? Научишься. Если захочешь.
— А если не получится?
— Тогда продолжишь ломать, — Лена пожала плечами. — Но рано или поздно не останется ничего, что можно было бы сломать. И тогда будешь жалеть.
Дмитрий молчал, глядя в окно. Дождь усилился, город за стеклом расплывался в мокрых огнях.
— Я верну телевизор, — наконец сказал он. — Завтра же. Скажу Андрею, что ошибся, что это было не моё.
— Не надо, — Лена покачала головой. — Если у них правда нужда, пусть оставят. Но в следующий раз спрашивай, хорошо?
— Хорошо, — кивнул Дмитрий. — И... спасибо. За то, что не выгнала. Могла бы.
— Могла, — согласилась Лена. — Но ты мой брат. Какой бы идиот ты ни был, ты всё равно мой брат.
— Идиот, значит, — он слабо улыбнулся.
— Полнейший, — подтвердила она, тоже улыбаясь.
Они помолчали. Что-то в атмосфере изменилось, натянутая струна ослабла.
— Марина звонила, — неожиданно сказал Дмитрий. — Вчера. Спрашивала, как у меня дела .
— И что ты ответил?
— Что нормально. Что живу у тебя, что устроился на работу. Она... она сказала, что гордится мной. Впервые за много лет.
— Это хорошо, — мягко сказала Лена.
— Я боюсь, — признался брат. — Боюсь снова всё испортить.
— Испортишь, — согласилась Лена. — Обязательно испортишь. Раз, два, три, десять. Будешь ошибаться, делать глупости, разочаровывать. Но главное — продолжать пытаться. Снова и снова.
— Ты всё-таки думаешь, что у меня получится?
— Не знаю, — честно ответила Лена. — Но я верю в тебя. Несмотря ни на что.
Дмитрий встал с подоконника, подошёл к сестре и обнял её. Она обняла его в ответ, чувствуя, как он дрожит.
— Прости меня, — прошептал он. — За телевизор, за всё.
— Прощаю, — она погладила его по спине, как делала когда-то давно, когда он был совсем маленьким. — Идиот ты мой.
Они стояли так, двое взрослых людей, вернувшихся на мгновение в детство, когда всё было проще, когда любая обида заканчивалась объятиями и всё становилось хорошо.
— Пойдём чай попьём, — предложила она, отстраняясь. — И обсудим, как ты будешь Марине доказывать, что изменился.
— Думаешь, она даст мне шанс?
—Как дам я тебе по башке , если не дашь ей повода дать тебе шанс, — усмехнулась Лена.
Дмитрий рассмеялся — впервые за весь вечер искренне.
— Строгая ты.
— А ты что хотел? Я же старшая сестра. Моя работа — воспитывать тебя.
— В сорок один год?
— Тем более. Лучше поздно, чем никогда.
Они пошли на кухню, и дом наполнился привычными звуками — шумом закипающего чайника, звоном чашек, тихим разговором. Телевизор больше не работал в углу гостиной, но это уже не имело значения. Иногда нужно что-то потерять, чтобы понять, что по-настоящему важно.
И это точно не телевизор.