— Папа, не надо… — маленькая Алинка держалась за его куртку так крепко, будто это была последняя ниточка к жизни.
Глаза её — большие, заплаканные, как у напуганного котёнка.
— Я буду хорошей, честное слово! Я не буду плакать по маме… Только не оставляй меня…
Иван, высокий мужчина с уставшим лицом, резко отвернулся.
— Дочка… я… — слова застряли в горле. — Ты маленькая, тебе нужна забота. А я… я не справлюсь.
— Ты мой папа! — выкрикнула она.
Коридор детдома казался холодным и бесконечным. Смотрительница, женщина с пучком на затылке, нервно поправила очки:
— Иван Сергеевич, пожалуйста, распишитесь и идите. Девочка привыкнет.
Привыкнет… Эти слова ударили в голову.
Он поставил подпись дрожащей рукой и пошёл к выходу.
Алина бежала за ним босиком по длинному коридору, крича:
— Папочка, не уходи! Я буду спать тихо, я не буду плакать!
Дверь захлопнулась прямо перед её лицом. Металлический звук эхом ударил в уши.
С того дня она поняла: мир может рухнуть в одну секунду.
Детдом встретил её криками детей, запахом супа и тяжёлым топотом воспитательниц.
Алина долго сидела у окна, ожидая, что отец вернётся за ней.
Каждую машину у ворот принимала за его машину.
— Не придёт, не жди — однажды сказала старшая девочка Лена. — ни к кому не приходят. Если бросили,то навсегда.
Алина заплакала, но Ленка пожала плечами:
— Лучше привыкни. Здесь свои правила.
Ночи были самыми страшными. Она лежала под серым одеялом плакала и шептала:
— Мамочка, забери меня… Папочка, вернись…прошу тебя.Мне плохо одной .
Но в ответ только скрипели старые кровати и кто-то всхлипывал во сне.
Прошло два года. Однажды в детдом приехала пара.
Он — высокий, с добрым лицом и уверенной осанкой. Она — в светлом пальто, с тёплой улыбкой.
— Можно посмотреть детей? — спросила женщина.
Воспитательница вывела Алинку и ещё троих малышей. Девочка стояла, опустив глаза.
— Как тебя зовут, милая? — ласково спросила женщина.
— Алина, — шёпотом.
— Какая ты красивая. — Женщина присела, дотронулась до её плеча. — Ты любишь сказки?
— Да. — Алина впервые подняла взгляд.
Мужчина подошёл, протянул руку:
— Если мы будем твоими мамой и папой. Ты согласна?
Алина не поверила. Сердце ёкнуло. Она прижала к себе старого зайца и кивнула.
Так началась её новая жизнь.
Дом был как из сказки: большие окна, белая лестница, мягкий ковёр.
— Это теперь твоя комната, Алиночка, — улыбнулась новая мама, Татьяна Сергеевна. — Видишь? Тут кровать с розовым покрывалом, шкаф для платьиц и даже маленький домик для игрушек.
Алина стояла, боясь дышать.
— Это… всё мне? — спросила она.
— Конечно, тебе, — кивнул приёмный отец, Александр Петрович.
Девочка осторожно тронула шёлковую подушку. Внутри всё дрожало: неужели это не сон?
Вечером Татьяна накрыла ужин. На столе стояла жареная курица, салат, ароматный хлеб.
— Кушай, доченька, — ласково сказала она.
Алина ела очень быстро, боясь, что тарелку отнимут. Когда её погладила по голове новая мама, девочка не выдержала — обняла её за шею и прошептала:
— Мамочка…я так по тебе скучала.
Татьяна заплакала.
Годы шли. Алина росла красивой, умной, доброй. Училась в частной школе, занималась музыкой.
Но иногда ночью просыпалась от крика. Снились серые стены и дверь, за которой исчез её отец.
— Доченька, тебе что-то приснилось? — садилась рядом мама.
— Папа ушёл… — сквозь слёзы шептала Алина. — Он меня оставил.
— Ты теперь не одна, слышишь? — гладила её по волосам Татьяна. — Мы всегда с тобой.Не надо плакать.
Алина верила, но в глубине души оставался шрам.
В 15 лет, после уроков, Алина сидела с подружкой в кафе. Та невзначай сказала:
— Слушай, а ты же приёмная? У нас весь класс знает.
Сердце Алины кольнуло.
— И что? У меня мама и папа — самые лучшие.
— Да никто и не спорит. Просто… интересно, а своих, родных ,не ищешь?
В тот вечер Алина долго смотрела в зеркало. Перед ней была девушка с длинными каштановыми волосами и большими глазами. Но кто она на самом деле? Чья кровь в её жилах?
Она подошла к маме:
— Скажи честно… мой отец жив?
Татьяна вздохнула.
— Жив, милая. Мы не скрываем это. Но ты была маленькая,и мы решили дождаться, пока ты сама захочешь узнать.
Алина замолчала. Внутри что-то перевернулось.
В её восемнадцатый день рождения дом наполнился гостями, смехом, музыкой. Отец ей подарили машину, мать , достойные украшения, цветы.
Но когда вечер закончился, Алина тихо сказала приёмным родителям:
— Спасибо вам за всё. Но я должна поехать. Найти его.
— Ты уверена, доченька? — голос Александра Петровича дрогнул.
— Да. Мне нужно поставить точку.
Они переглянулись. Мама кивнула и обняла её:
— Мы с тобой, что бы ты ни решила.
Старый деревянный дом, облупившаяся краска, сорняки у крыльца.
Алина стояла, держа в руках букет полевых ромашек. Сердце билось так сильно, что, казалось, услышит весь двор.
Дверь открыл мужчина. Седой, с уставшими глазами.Очень долго рассматривал её.
А потом замер.
— Алина?..
— Здравствуй, папа, — сказала она тихо.
Он рухнул на табурет прямо в коридоре.
— Я не ждал… Я не достоин. Прости. Я тогда сломался… После смерти твоей мамы я пил, не знал, что делать… Я предал тебя.
Слёзы текли по его щекам.
Алина смотрела на него. Воспоминания нахлынули: её плач, его шаги прочь, холодные стены детдома. И вдруг внутри стало тихо.
— Я пришла не обвинять тебя, папа. Я пришла простить.Простить тебе все свои слёзы и всё своё горе.
Она подошла и обняла его.
Сначала он замер, потом прижал её к себе так крепко, будто боялся снова потерять.