— Томочка, ты уже перевела?
Тамара застыла в дверях своей квартиры. Голос свекрови раздавался из гостиной. Ключи выпали на пол.
— Сейчас посмотрю.
Она подняла ключи, руки дрожали. Прошла в прихожую медленно. Свет горел в двух комнатах. Телевизор работал.
На тумбе лежала её банковская карта. Та самая, общая. Рядом чек из аптеки на 4800.
Тамара взяла чек, посмотрела дату. Вчера. Она вчера была в командировке.
Из гостиной вышла Валентина Петровна, свекровь. Улыбалась.
— А, Томка! Олег сказал, можно взять карточку. Лекарства купила для себя. Ты же не против?
Тамара молчала. Смотрела на чек.
— Олег где?
— У Серёжи, у друга. Сказал, поздно вернётся.
Валентина Петровна прошла на кухню. Тамара осталась стоять в прихожей.
Она достала телефон, открыла банковское приложение. Последние операции: 4800 — аптека, 2300 — продуктовый, 1500 — такси, 900 — кафе. Всё вчера. Пока она была в Туле на встрече.
Тамара прошла в спальню, закрыла дверь. Села на кровать.
Полгода назад Олег предложил сделать общий счёт.
— Том, давай упростим. Ты переводишь свою часть, я свою. Всё в одном месте. Удобно же.
Тамара тогда сомневалась. Зарплата 47 тысяч, из них 20 уходило на аренду, 8 на коммуналку. Оставалось 19. Олег зарабатывал 65, говорил, что будет класть 30. Итого 49 тысяч в месяц на двоих. Нормально.
Она согласилась. Первый месяц всё шло ровно. Второй тоже. Третий — начались странности.
Деньги стали заканчиваться быстрее. Олег объяснял: цены выросли, надо было маме помочь, машину чинили. Тамара кивала, верила.
Сейчас она листала выписку за три месяца. Цифры складывались в картину.
Аптека: 4800, 3200, 5100, 2900. Всё для Валентины Петровны.
Продукты: 8000, 9500, 7200. Половина — деликатесы, которые Тамара не покупала.
Такси: 1500, 2200, 1800. Олег ездил к матери три раза в неделю.
Кафе: 900, 1200, 800. Олег обедал с друзьями, пока она ела бутерброды на работе.
Тамара посчитала. За три месяца со счёта ушло на Валентину Петровну и Олега около 70 тысяч. Из них её доля — 35. Почти две зарплаты.
Она встала, вышла на кухню. Валентина Петровна пила чай, смотрела в телефон.
— Валентина Петровна, вы часто берёте нашу карту?
Свекровь подняла глаза, удивлённо.
— Олежка разрешает. Ты же знаешь, у меня пенсия маленькая. 14 тысяч. Лекарства дорогие.
— А почему именно с общего счёта?
— Ну Олег сказал, что вы вместе помогаете. Я думала, ты в курсе.
Тамара налила себе воды. Выпила. Посмотрела на свекровь.
— Я не в курсе.
Валентина Петровна нахмурилась.
— Томочка, ты что, против? Олег — мой сын! Я его вырастила одна, отец бросил, когда ему три было! Он обязан помогать!
Тамара поставила стакан в раковину.
— Обязан. Но со своих денег.
Она вернулась в спальню. Заблокировала дверь. Открыла приложение банка. Перевела все деньги с общего счёта на свой личный. 23 тысячи. Это её часть за январь.
Потом закрыла доступ Олега к счёту. Отменила автоплатежи. Удалила карту из семейного доступа.
Телефон завибрировал. Олег.
— Том, ты чего сделала? Мне пришло уведомление, что счёт закрыт!
— Закрыла.
— Как закрыла?! Там же общие деньги!
— Там были мои деньги. Теперь они у меня.
— Ты с ума сошла?! Мама больна, ей нужны лекарства!
— Покупай на свою зарплату.
— У меня кредит! Я не могу!
Тамара молчала. Олег дышал в трубку.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Она положила трубку. Через минуту снова звонок. Не ответила.
Утром Тамара проснулась рано. Валентины Петровны в квартире не было. Олег сидел на кухне мрачный.
— Ты вообще подумала, что делаешь?
— Подумала.
— Мама всю ночь плакала! Ей стыдно перед тобой!
— Олег, за три месяца со счёта ушло 70 тысяч. Половина — моя. Я не соглашалась оплачивать такси для твоей матери и её лекарства за пять тысяч.
— Ты бессердечная!
— Возможно.
Тамара взяла сумку, вышла на работу. Олег остался сидеть на кухне.
Вечером позвонила Светлана, подруга.
— Том, Олег мне писал. Говорит, ты отказалась помогать его матери. Это правда?
— Правда.
— И как ты себя чувствуешь?
— Нормально.
— Том, ты уверена? Может, правда перегнула? Старая женщина, больная…
— Света, у неё пенсия 14 тысяч. Сын зарабатывает 65. Почему она должна жить за мой счёт?
Светлана замолчала.
— Понимаю. Но всё равно как-то… жёстко.
— Может быть.
Тамара положила трубку. Села у окна. Внизу горели фонари, шёл снег.
Она вспомнила, как полгода назад Валентина Петровна переехала к ним. Временно, на месяц. Сказала, что в её квартире трубы текут, надо делать ремонт.
Месяц превратился в три. Валентина Петровна заняла гостиную, разложила свои вещи. Готовила борщ, который Тамара не любила. Смотрела сериалы до ночи.
Олег говорил: потерпи, мама скоро уедет. Но она не уезжала.
Тамара начала приходить с работы позже. Задерживалась в офисе, гуляла по городу. Лишь бы не возвращаться домой, где её ждала свекровь с вопросами: почему так поздно, где была, что ела.
Потом появился общий счёт. И деньги стали исчезать.
Сейчас Тамара сидела и понимала: дальше так нельзя.
На следующий день она пришла домой с работы. Валентина Петровна встретила её у двери.
— Томочка, нам надо поговорить.
— Да.
Они сели на кухне. Свекровь налила чай.
— Я понимаю, ты устала. Работаешь много. Но я же не виновата, что больна! Мне нужна помощь!
— Валентина Петровна, я не против помогать. Но не за свой счёт. У вас есть сын. Он зарабатывает в полтора раза больше меня. Пусть помогает он.
— Но вы же семья!
— Семья, где я оплачиваю ваши лекарства, а Олег ходит с друзьями в кафе?
Свекровь покраснела.
— Ты считаешь каждую копейку!
— Я считаю свои деньги.
— Бессердечная ты! Олег ошибся, связавшись с тобой!
Тамара встала.
— Возможно.
Она вышла из кухни. Собрала вещи. Позвонила матери.
— Мам, можно к тебе на пару дней?
— Конечно. Что случилось?
— Потом расскажу.
Через час Тамара стояла у двери с сумкой. Олег вернулся с работы, увидел её.
— Ты куда?
— К маме.
— Надолго?
— Не знаю.
— Том, давай обсудим спокойно!
— Нечего обсуждать. Я не буду платить за твою мать.
Она вышла, не оборачиваясь.
У матери было тихо. Людмила Ивановна не задавала лишних вопросов. Налила чай, поставила на стол печенье.
— Расскажешь, когда будешь готова.
Тамара рассказала вечером. Мать слушала, кивала.
— Правильно сделала.
— Мам, а вдруг я ошиблась?
— В чём?
— Может, надо было потерпеть. Помочь.
Людмила Ивановна посмотрела на дочь.
— Том, помогать — это когда ты можешь и хочешь. А когда с тебя требуют и тратят твои деньги без спроса — это не помощь. Это использование.
Тамара молчала.
— Олег должен был спросить. Предупредить. Но он решил за тебя. Это неуважение.
— Он звонит. Пишет. Просит вернуться.
— А ты хочешь?
Тамара задумалась. Нет, не хотела.
Она прожила у матери неделю. Олег звонил каждый день. Сначала извинялся, потом обвинял, потом снова просил.
Тамара не отвечала.
На восьмой день она вернулась в квартиру. Забрала оставшиеся вещи. Валентины Петровны не было. Олег сидел в гостиной.
— Том, ты всё-таки пришла.
— За вещами.
— И всё?
— Да.
— Ты правда хочешь всё закончить?
— Правда.
Олег молчал. Потом встал, подошёл к окну.
— Я думал, ты другая.
— Я тоже так думала про тебя.
Она взяла последнюю сумку. Олег проводил её до двери.
— Прости.
— Поздно.
Тамара вышла. За спиной захлопнулась дверь.
Через месяц она сняла однушку в спальном районе. 18 тысяч аренда, зато своя. Светлана помогла с переездом.
— Том, как ты?
— Нормально. Правда.
Они сидели на полу среди коробок, пили вино из пластиковых стаканчиков.
— Олег больше не пишет?
— Нет. Последний раз звонил две недели назад. Сказал, что я пожалею.
— И ты жалеешь?
Тамара посмотрела в окно. Стемнело. На улице зажглись фонари.
— Нет. Мне легче.