Дворцовый сад дышал тишиной и лишь легкий шелест листьев и пение птиц нарушали спокойствие.
Валиде Турхан, восседая на изящной скамье под раскидистой пальмой, внимательно смотрела на Мехмеда Кёпрюлю, стоявшего перед ней с горделивой, но уважительной осанкой.
- Мехмед-паша, - мягко начала она. - Я готова принять все твои условия. Уверена, что именно ты в полной мере справишься с той ношей, что возляжет на твои плечи. Никого другого я не вижу на должности великого визиря.
- Валиде, - ответил Мехмед Кёпрюлю, склоняя голову. - Я принял решение взять на себя тяжёлую ношу великого визиря. Я обещаю служить султану, его народу и вам с большим усердием. Взамен прошу лишь доверия и вашей мудрой поддержки.
Валиде Турхан улыбнулась, оценивая каждое слово
- Мы живём в опасные времена, и твоя решимость важна. Но ты готов взять на себя ответственность не только за государственные дела, но и за то, чтобы сохранить нашу империю в порядке и процветании?
- Я осознаю всю глубину обязательств, валиде. Ни одного шага не сделаю без вашего ведома и согласия. Мы должны действовать с единством и решимостью, чтобы противостоять всем врагам и внутренним опасностям.
Турхан встала и подошла к мужчине
- Да будет так, Мехмед-паша. Я даю своё согласие и благословение. Пусть мудрость и сила сопровождают тебя на этом пути. Служи с честью, и твоя слава будет вдохновением для всех нас.
- Благодарю, Валиде Турхан. Я не подведу. Обещаю вам, что с этого дня начнётся новая жизнь.
Они обменялись многозначительными взглядами, и тишина дворцового сада наполнилась надеждой и решимостью…
Валиде Турхан мягкой поступью вошла в покои сына.
Ее глаза сияли решимостью.
Султан, едва подняв голову от свитка, встретил ее взгляд
- Валиде? Вы здесь не просто так. Говорите, что привело вас ко мне, - приказал падишах, отложив свиток в сторону.
- Мой лев, - начала валиде Турхан. - В эти трудные времена нашему государству необходим мудрый и сильный великий визирь. Мехмед Кёпрюлю - единственный, кто имеет силу и умение навести порядок во всех уголках империи.
Мехмед нахмурил брови, чувствуя тревогу и нежелание отдавать власть тому, кого он почти не знал
- Но, валиде, - ответил он. - Зачем отдавать высокий пост другому, когда на посту сейчас находится достойный человек?
Валиде Турхан подошла ближе, положила руку на плечо сына и тихо, но твердо сказала
- Мехмед, мой лев, иногда требуется сделать шаг назад, чтобы впереди была светлая дорога. Мехмед Кёпрюлю не только верный слуга империи, но и человек способный восстановить закон и справедливость. Ты дашь ему возможность и увидишь, как процветание вернется в наш дворец и страну.
Падишах задумался, смотря перед собой невидимым взглядом
- Пусть будет так, - наконец произнёс он. - Я доверю ему этот пост, только из-за того что этого пожелали вы, валиде. Уверен, что вы не стали бы просить за того, в ком не видели бы спасения.
Валиде Турхан улыбнулась - победа была достигнута не силой приказа, а силой убеждения и материнской любви…
Над городом сгущались первые сумерки.
В мягком мерцании свечей, расставленных по комнате, Гульнуш-хатун сидела у окна, вглядываясь в мерцающие отблески и тихо вздыхала, блуждая в своих мыслях.
Тоска сжимала сердце, и даже тихий шелест вечернего ветра казался ей проникновенным вздохом судьбы.
Айсун, преданная служанка, сидела рядом, беспокойно перебирая пальцами золотистые нити своего платка.
Она пыталась развеять грусть хозяйки, улыбаясь и рассказывая веселые истории из дворцовой жизни, но голос её потерялся в тишине комнаты.
Глубоко вздохнув, Айсун посмотрела на свою хозяйку тревожным взглядом
- Хатун, - настойчиво сказала она. - Вечер так прекрасен, звезды уже загораются. Может, выйдем на балкон посмотрим на ночное небо? Иногда оно помогает душе обрести покой.
Гульнуш лишь тихо вздохнула и, не отрывая взгляда от свечей, прошептала
- Сегодня вечером всё кажется тяжелее… даже от свечей веет холодом.
В этот момент открылась дверь, и вошёл Сулейман-ага.
Его лицо было богато выражением важности и некоторой таинственности.
Он преклонил голову перед Гульнуш-хатун
- Гульнуш-хатун, - начал он торжественно. - Передаю тебе слова Султана Мехмеда. Сегодня ночью он ожидает тебя в султанских покоях. Поторопись и не опаздывай.
В глазах Гульнуш промелькнули смятение и счастье
- Я полагала, что повелитель забыл обо мне и все ночи он проводит с Гюльбеяз-хатун.
Сулейман-ага внимательно посмотрел в глаза Гульнуш-хатун
- По-видимому Султан Мехмед ценит твою мудрость и тайный свет, который ты излучаешь, хатун. Иного ответа я не нахожу. Сказать, что не по-прежнему любит вас, я не могу, поскольку повелитель все ночи проводит с Гюльбеяз-хатун.
Гульнуш долго молчала, затем, глубоко вздохнув, сказала
- Пусть будет так. Но сердце моё полно тревог. Повелитель забыл обо мне, как я лишилась дитя.
- В этом и есть сила. Если покорно следовать воле повелителя, то награда несомненно найдёт вас, хатун, - ответил Сулейман с лёгкой улыбкой, покидая покои.
Пламя свечей тихо дрожало, отражая в своих языках смешанные чувства - надежду и страх, грусть и предчувствия судьбы...
Гюльбеяз-хатун беспрестанно улыбалась и готовилась к ночи с Султаном Мехмедом.
Её наряд изысканно мерцал в свете горящих свечей, волосы были уложены с величайшей тщательностью.
Сердце билось в предвкушении встречи, и в душе таилась надежда на долгожданную беременность.
Ночи в объятиях Султана Мехмеда проходили она за другой, но положение Гюльбеяз оставалось прежним.
Но внезапно дверь её покоев открылась, и вошёл Сулейман-ага - человек строгий и властный, взгляд которого не предполагал возражений.
- Ты сегодня остаёшься в своих покоях, хатун, - твёрдым голосом приказал он, вызвав этим в Гюльбеяз непонимание.
- Сулейман-ага, - попыталась возразить Гюльбеяз-хатун. Но почему? Сегодня ночь обещает быть особенной. Ночь четверга.., - пролепетала девушка.
Сулейман-ага хмуро посмотрел на Гюльбеяз-хатун
- Неужели ты ещё ничего не слышала?
- Нет, - ответила Гюльбеяз-хатун настороженно. - Неужели повелитель заболел! О, Аллах! Храни его!, - озабоченно воскликнула девушка.
Евнух поморщился и тут же заявил в ответ
- Гюльнуш-хатун сегодня идёт в покои повелителя, - прозвучал холодный ответ. - А ты сиди здесь и смей покидать своих покоев, иначе ты ощутишь на себе весь мой гнев.
Сулейман-ага ушёл, оставив Гюльбеяз в глубокой обиде и раздражении.
Ревность выжгла в её сердце огромную рану.
Она представила себе как падишах нежно обнимет ненавистную Гульнуш и их тела сольются в едином порыве страсти.
В глубине души Гюльбеяз от этих видений извергся вулкан.
В пылу эмоций она метнулась по покоям, скидывая с мест дорогие вазы и рассыпая украшения, безжалостно руша всё, что попадало под её руки.
Служанки бросились прочь, боясь попасть под гнев хозяйки.
Ярость Гюльбеяз была горькой смесью боли и досады, и стены, казалось, содрогались от её гнева
- Мелве!!!, - прокричала Гюльбеяз. - Мелве!!!
Когда служанка предстала перед своей хозяйкой, то услышала от неё невообразимое для себя.
- Достань мне яду. Я хочу умереть…
Гульнуш-хатун шагнула в султанские покои и, сдерживая дыхание у порога, замерла.
Султан Мехмед сидел у окна и, повернувшись к дверям, взглянул на неё с улыбкой
- Подойди, - приказал падишах с ноткой нежности в голосе.
Сердце Гульнуш-хатун стучало так громко, что ей казалось, что его слышно за дверьми султанских покоев.
Султан Мехмед поднялся и подошёл к девушке
- Что с тобой, Гульнуш? Неужели ты боишься меня?, - произнес он тихо, и в голосе его звучала та уверенность, что приходит только к тем, кто знает цену истинной близости. - Любовь не страшит, она рождает свет там, где раньше была тьма.
Гульнуш-хатун почувствовала, как её дыхание превращается в шепот, как слезинка, разгорячённая от счастья, скатывается по щеке.
Она прошептала, будто произносила молитву, и её слова мягко срывались с губ
- Я пришла к вам не с сомнением в душе, повелитель, а с верой. Верой в вечную любовь между нами, в ту нить, что соединит наши судьбы, и в сына, который подарит свет нашему будущему.
Султан Мехмед приблизился, и в этом движении не было ни капли сомнения.
Он взял ее за руку, и пальцы их спелись в единый узел
Его голос звучал твёрдо, но был полон нежности
- Гульнуш, госпожа моего сердца. Моя любовь к тебе - как вечное утро над морем, где волны, возвращаясь к берегу, несут на себе твой образ. Мы пройдем вместе через все испытания, и судьба подарит нам не только взаимное счастье, но и сына, чье дыхание будет хранить нашу любовь.
Она взглянула на него, и в ее глазах зажглась та искра, которая когда-то казалась потерянной.
Сердце ее нашло свой ритм, и она улыбнулась, как будто само небо улыбнулось ей.
Её обещание вырвалось из глубины души, чистое и ясное
- Я обещаю вам вечную любовь, мой повелитель, и сына. Пусть наш дворец станет обителью для нашего счастья, на котором будут записаны наши имена и наши судьбы.
Обняв девушку, падишах вздохнул аромат её волос и тихонько прошептал
- Впереди нас ждут дни, полные счастья и я запрещаю тебе грустить.
Гульнуш млела, от переполняющих её чувств и молча наслаждалась теплом, идущим от Султана Мехмеда.
Гульнуш-хатун почувствовала, как дрожь исчезает, как в груди снова разгорается уверенность. Любовь, о которой говорил падишах, оказалась не романтическим словом, а силой, которая может превратить ночную тревогу в утреннюю песню.
Она поклялась себе, что никогда и никому не позволит разрушить её счастье с повелителем.
Смерть будет ожидать каждого, кто осмелиться бросить ей вызов…
Утро только начало растекаться по дворцу мягким светом, когда Валиде Турхан за завтраком, с тревогой в глазах, спросила у представшего перед ней Сулеймана-аги
- Мне донесено, что Гульнуш-хатун провела ночь в покоях моего льва.
Сулейман-ага с поклоном ответил
- Верно, валиде-султан. Она сегодня была в султанских покоях.
Взгляд Валиде Турхан потемнел, голос стал твердым и строгим
- Недопустимо, чтобы в священные покои попадали те, кто не их достоин. Подбери мне лучшую, самую благородную и прекрасную девушку из гарема. Та должна завоевать сердце султана и родить нам долгожданного наследника.
Сулейман-ага кивнул, соглашаясь с валиде
- Я исполню ваше повеление. В ближайшем времени приведу ту, кто достоин быть рядом с нашим повелителем. Это будет самая прекрасная девушка.
Валиде Турхан, с легким вздохом указала взглядом на двери
- Мне нужна эта девушка сегодня, - приказала она евнуху…