Я взяла телефон в руки, пальцы дрожали. Сердце колотилось так, что казалось, будто оно выскочит из груди.
— Павел… — прошептала я, набирая номер.
Гудки тянулись бесконечно. Гудки… гудки… только долгие гудки. "Абонент не отвечает" - пронеслось эхом, как будто сквозь меня.
— Не отвечает. — тихо сказала я, положив телефон на стол.
Ира подошла и села рядом.
— Не паникуй. Давай попробуем другой вариант. Напиши сообщение. Только спокойно, без эмоций.
Я села за стол, руки дрожали, но набрала текст:
«Петя пропал. Сообщение без подписи: «Если хочешь увидеть сына — не ходи в суд. Подпиши отказ». Я требую объяснений. Немедленно перезвони.»
Отправив сообщение, я откинулась на спинку стула, пытаясь удержать дыхание.
Через несколько минут телефон задребезжал в руках. На экране — знакомый номер. Я едва сдержала дрожь и нажала «принять».
— Наташа… — голос был спокойный, ровный, почти без эмоций. - Что значит "Петя пропал"?
-То и значит, Павел. Не прикидывайся дураком!
-Наташа...
— Где Петя?! — вырвалось у меня, несмотря на попытку сдержаться.
— Слушай меня внимательно… — он сделал паузу. — Не паникуй, не предпринимай никаких действий. Сейчас главное — успокойся.
— Успокойся? Где мой сын? - закричала я.
— Я понятия не имею, где Петя. Напиши адрес, я сейчас приеду.
-Я не хочу тебя видеть! Отдай мне сына!
-Я его не похищал для начала! - закричал Павел.
-А что это за сообщение? Отказ нужен только тебе. Если бы это был похититель, то он требовал бы деньги, но никак не отказ!
-Наташа, я клянусь тебе, что я не причастен к исчезновению сына.
Я почувствовала, как мир сужается до одной мысли: Петя в опасности. И я должна действовать.
Я всё-таки отправила ему адрес. Не знаю зачем — может, в глубине души надеялась, что он поможет.
Что он — отец. Что хоть сейчас в нём проснётся хоть капля человечности.
Прошло, наверное, минут сорок. В доме было тихо, но звуки нарастающей тревоги витали в воздухе.
Вдруг я услышала, что -то подъехал к дому. Я подскочила, сердце сжалось.
Дверь открылась, и на пороге появился Павел. Но не один.
Рядом с ним стояла она. Света. Моя лучшая подруга.
-Света, а ты что здесь делаешь? - спросила я.
-Да... но... я... -замялась Света.
-Что ты?
-Мы приехали вместе. - тихо сказала она.
-Я вижу. Но зачем?
Павел сделал шаг вперед и произнес:
-Сейчас не время говорить об этом.
И тут я все поняла. Мир рухнул в одно мгновение. В глазах потемнело, дыхание перехватило.
Её пальто — то самое, которое я помогала ей выбирать. Её духи — знакомые до боли. И взгляд — виноватый, но упрямо не отводящий глаз.
-Пошла вон! - громко прокричала я.
— Наташа, не начинай, — сказал Павел, опуская глаза. — Сейчас не время для этих сцен.
— Не время для этих сцен? — я усмехнулась, хотя голос дрожал. — Ты притащил её в дом, где меня приютили чужие люди, после того, как ты выгнал меня ночью в мороз! Ты сейчас серьезно?
Он сжал губы, глядя мимо меня.
— Света приехала поддержать меня.
-Ты точно больной!
Я шагнула ближе.
-Наташа...
— Замолчи! Я не знаю зачем вы явились сюда, но прошу вас обоих: исчезните из моей жизни навсегда!
Слёзы застилали глаза, но я не могла остановиться. Всё накопленное вырвалось наружу.
— Мы были семьёй, у нас был сын, а ты просто вычеркнул нас ради… ради чего? Удобства? Новизны? Ради нее?
Павел молчал. Лишь посмотрел на меня усталыми, потухшими глазами.
— Наташа, я не собираюсь оправдываться. Нам нужно найти Петю. И чем быстрее, тем лучше.
Он прошёл в комнату, вытащил телефон, стал звонить кому-то.
Я стояла, не в силах пошевелиться. Боль. Острая пронзающая боль. Я переживала за сына, ненавидела Павла и презирала Свету.
Ира положила руку мне на плечо:
— Наташ, нам нужно найти Петю. С этим потом разберемся.
Я кивнула, и собрав остатки сил, взяла телефон.
— Я звоню в полицию.
Голос в трубке был вежливым, но отстранённым:
— Пока ничего нового, но мальчика ищут. Не волнуйтесь, мы обязательно найдем вашего сына.
Я опустилась на край дивана.
Виктория Павловна принесла воды, но я не смогла даже дотронуться.
Павел ходил по комнате, что-то бормотал в трубку. Света стояла рядом, глядя в пол.
Я смотрела на них и чувствовала, как всё внутри рушится:
доверие, надежда, вера.
И только одно оставалось живым — нестерпимое желание вернуть сына.
— Если с Петей что-то случится… — я подняла взгляд на Павла, и голос мой стал ледяным, — я этого не прощу. Ни тебе. Ни ей. Ни себе.
Он хотел что-то сказать, но замолчал.
Тишина повисла между нами, густая, как дым.
И только Ира, сжав руки, произнесла:
— Мы его найдём. Мы точно его найдем.
Ночь тянулась бесконечно.
Дом словно застыл — ни шагов, ни шорохов, только редкий скрип половиц и гул ветра за окнами.
На часах было почти три, но сна не было и в помине.
Я сидела у окна, завернувшись в плед, и смотрела в темноту сада, где под мерцающим фонарём колыхались ветви.
Там, где ещё вчера бегал Петя — смеялся, бросал снежки, показывал мне свои следы на снегу.
Теперь от всего этого остались только белые следы на земле и безмолвная тишина.
Слёзы текли сами. Без звука. Просто катились по щекам, и я не вытирала их.
Каждый предмет вокруг напоминал о нём — кружка с Микки-Маусом, подаренная В.П., оставленный на подоконнике мяч, варежка.
Даже запах его шампуня, смешанный с ароматом стиранных вещей, будто висел в воздухе, заставляя сердце сжиматься.
Ира с Викторией Павловной не ложились. Они сидели в гостиной, пили чай и перешёптывались.
Павел и Света уехали чуть раньше — в полицию, потом, как он сказал, “по адресам и знакомым".
Я не поверила. Но не остановила. Сейчас было всё равно.
Всё, что я могла — ждать.
Иногда мне казалось, что я слышу его шаги.
Что вот-вот скрипнет дверь, и он войдёт — сонный, растерянный, скажет:
«Мама, я потерялся…»
И я прижму его к себе, обниму крепко-крепко, чтобы больше никогда не отпустить.
Но дверь оставалась закрытой.
Я поднялась, прошлась по комнате, присела на кровать.
Там, на подушке, лежала его пижама с машинками. Я гладила ткань, как будто это была его рука.
— Петька, родной мой… — шептала я. — Только держись, слышишь? Мамочка тебя найдёт.
Снаружи глухо завыл ветер.
Где-то за окном слабо светился фонарь.
Еще недавно я встречала Новый год, думая, что всё самое страшное уже позади.
Я ошибалась.
Эта ночь тянулась, как вечность.
И я поняла: она изменит всё.
Я не заметила, как уснула.
Кажется, просто закрыла глаза на секунду — и провалилась в вязкую пустоту, где не было ни страха, ни боли, ни времени.
А когда проснулась — первое, что сделала, это зажмурилась обратно, молясь, чтобы всё это оказалось сном.
Чтобы Петя сейчас спал рядом, укрывшись своим одеялом с самолётиками.
Чтобы в коридоре пахло овсяной кашей.
Чтобы я услышала его голос: «Мама, я хочу играть!»
Но тишина была плотной, как стена.
Я открыла глаза.
Свет пробивался сквозь шторы, за окном уже стояло серое московское утро.
На телефоне мигал индикатор — пропущенный звонок, потом ещё один.
Я схватила мобильный, и он тут же зазвонил.
— Алло? — голос мой дрожал.
— Наталья Викторовна? Это капитан Сазонов.
Я села, чувствуя, как сердце вновь забилось еще сильнее.
— Мы проверили информацию с кемер и нашли машину, на которой увезли вашего сына.
— И?.. — выдохнула я.
— Автомобиль оказался арендованным. Контракт оформлен на имя Кирилла Рогова, двадцати лет, студент университета экономики. Парня уже нашли, он даёт показания.
У меня перехватило дыхание.
— Значит… значит, вы знаете, кто это? Он признался? Он сказал, где мой сын?
В трубке повисла короткая пауза.
— Пока он утверждает, что машину взял для подработки — якобы развозил заказы. Говорит, что оставил ее на парковке, а когда вернулся - автомобиль угнали. Мы сейчас проверяем эту версию. Заявления об угоне нет.
— Я ничего н понимаю...— голос сорвался на крик.
— Мы во всем разберемся.
Я замерла. Мир опять пошёл кругом.
— То есть… мой сын всё ещё где-то там…и этот человек не знает где...
— Мы делаем всё возможное, — спокойно сказал он. — Уже просматриваем камеры по району.
— А если он уедет? Если… если уже поздно?..
— Не поздно. — голос стал мягче. — Мы вас будем держать в курсе. Оставайтесь на месте. Если парень что-то скажет — мы сразу с вами свяжемся.
Связь оборвалась.
Я сидела, уткнувшись в телефон, не в силах дышать.
За дверью послышались шаги — Ира.
— Что-то известно? — спросила она, сжимая ладони.
Я кивнула еле заметно.
— Машину взял какой-то студент. Его уже нашли. Но он говорит… что машину угнали...кто - неизвестно.
— Значит, он не один, — тихо сказала Ира. — Значит, всё сложнее, чем кажется.
Я посмотрела на неё и прошептала:
— Сколько ещё испытаний впереди, Ира? Я не знаю, сколько выдержу.
Она обняла меня.
— Держись, Наташа. Мы его найдём.
За окном поднялся ветер. С крыши сорвался снег и упал тяжёлым комом.
И мне показалось, что в этой белой тишине где-то совсем рядом прозвучал его голос — короткий, детский, почти неуловимый:
«Мама, я здесь…»
Продолжение следует.
Начало тут: