Когда я вечером возвращалась домой, улицы уже тонули в огнях витрин, машины медленно ехали по снегу, и казалось, что Москва снова жила своей обычной жизнью — бурной, равнодушной, самоуверенной.
Я же ехала в электричке, прижимая к себе сумку и ощущая внутри странную смесь опустошения и сил одновременно.
Павел подал на развод.
Теперь всё официально.
Страшно и… в каком-то смысле я испытывала облегчение.
Теперь я свободна. Хоть и разбита и опустошена.
Дом встретил меня теплом. Виктория Павловна хлопотала на кухне, Петя играл у камина, строя башню из кубиков.
Я поцеловала его в макушку, вдохнула запах своего ребенка и почувствовала, как напряжение дня растворяется.
— Как день, Наташенька? — спросила Виктория Павловна, разливая чай.
— Непростой, — призналась я. — Павел подал на развод.
Она только тяжело вздохнула и погладила меня по руке.
— Значит, точка поставлена. Теперь живи свободно. Ради себя и ради сына.
Я кивнула, хотя внутри всё клокотало.
Следующие дни прошли в череде дел. Работа начала затягивать. Александр держал всех в тонусе — требовательный, сдержанный, но справедливый. Иногда его взгляд задерживался на мне чуть дольше, чем нужно, и я не понимала — это интерес или просто профессиональная привычка наблюдать.
А потом — случилось то, чего я не могла ожидать даже в самых страшных снах.
Это был обычный вторник. Я задержалась в офисе: нужно было доделать отчёт. Петя остался дома с Викторией Павловной.
Около шести вечера телефон зазвонил — Виктория Павловна.
— Да?
— Наташа... Это Виктория Павловна... — голос у неё дрожал. — Петя… он… его… нет.
— Что значит нет?! — я вскрикнула, чувствуя, как ноги подкашиваются.
— Мы вышли на улицу, он катался на санках. Я на минуту отвернулась, и... он исчез. Я думала, он убежал за дом, но нет... Мы всё обошли, я вызвала полицию…
Я бросилась к двери, не помня, как добежала до такси.
По пути я только и думала: только бы все было хорошо.
Через сорок минут я уже стояла у ворот дома. Полицейские ходили по двору, Виктория Павловна плакала, сжимая в руках Петины варежки.
— Машину видели! — кричал кто-то из соседей. — Чёрный внедорожник, без номеров, уехал в сторону трассы!
Я будто оглохла. Всё тело похолодело. Телефон дрогнул в руке.
Сообщение.
Без подписи.
«Если хочешь увидеть сына — не ходи в суд. Подпиши отказ».
Я чуть не выронила телефон. Мир поплыл.Петя где-то там. Один.
Сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди.
Руки дрожали, колени подгибались, а голова не могла выстроить ни одной мысли. Кто это сделал? Павел? Или кто-то ещё, о ком я даже не подозревала?
Окружающий мир будто растворился. Вокруг были лишь тёмные улицы, мигающие фонари и эта мысль: Петя один. И я должна найти его. Сейчас.
Я не знала, куда ехать, кого звать. И каждый метр пути казался бесконечным. Но одно было ясно: назад дороги нет.
Тишина ночного города сгущалась. И в этой тьме только одно чувство — неотвратимая тревога.
Дом Виктории Павловны, обычно тёплый и уютный, превратился в сплошной комок нервов. Пети не было, телефон молчал, а каждая минута тянулась, будто часы остановились.
Мы сидели в гостиной: я на диване с выцветшим пледом, Виктория Павловна — в кресле с руками, сжатыми в замок, Геннадий Николаевич — у камина, держа голову в руках. Каждый погружён в свои мысли, но никто не мог придумать, с чего начать.
И тут раздался звук открывающейся двери.
— Я знала, что не могу сидеть дома! — Ира вошла, скинув пальто и шарф. — Что случилось?
Я всхлипнула и показала на телефон.
— Сообщение. Без подписи. «Если хочешь увидеть сына — не ходи в суд. Подпиши отказ».
Ира подошла ближе, села напротив меня.
— Ладно, — сказала она твёрдо. — Сначала глубоко вдохни. Паника сейчас ничего не решит. Давай переберём варианты.
Мы начали обсуждать всё, что могли придумать:
— Павел мог организовать похищение. Он злой и решительный. Но зачем это прямо сейчас? — осторожно сказала Виктория Павловна.
— Или кто-то другой, — вмешалась Ира. — Возможно, человек из его окружения. Кто-то, кто хотел подставить вас.
— Может, он сам придумал и хочет, чтобы я подписала отказ? — пробормотала я. — Но почему так угрожающе…
Ира кивнула, беря меня за руку:
— Ситуация очень серьёзная. Но мы должны сохранять рассудок. Паника не поможет, а резкие действия могут только осложнить поиск.
Геннадий Николаевич, молча сидевший у камина, наконец сказал:
-Мы надеемся на полицию. Надеюсь, его вскоре найдут.
Ира поднялась, размахивая руками, словно дирижёр, наводя порядок в хаосе:
— Мы распределим задачи. Я займусь поиском связей и камер наблюдения поблизости. Папа, у тебя есть знакомые среди частных детективов. Мама,Наташенька, сохраняйте спокойствие, собирайте вещи и документы, которые могут понадобиться.
Я кивнула, ощущая, как холодный страх постепенно сменяется напряжённой решимостью. Петя где-то там. И кто бы это ни сделал, я найду его.
— И никто пока не знает, кто это сделал, — добавила Ира. — Нам нужно быть на шаг впереди.
Сидя все вместе, мы перебирали варианты, составляли схемы, обсуждали возможные маршруты и места, куда могли увезти ребёнка. Тишина дома была глухой, но каждый звук — стук часов, ветра за окном — заставлял сердце сжиматься ещё сильнее.
Продолжение следует.
Начало тут: