Свадьба на вынос. Невеста – с того света, гости – с этого, шафер – с небес. Дом до востребования
Их бракосочетание состоялось, конечно же, в океане, на исконной территории жениха. Зуши, взявший на себя ответственность за молодожёнов, решил не заморачиваться с арендой зала. Он просто вырезал кругляш цветущего альпийского луга из горного плато вместе с куском земной мантии и нахлобучил его на подводный горный пик в пучине океанской.
Хеппи энду быть
Образовался прелестный островок-подушка, усыпанный эдельвейсами, арникой и купальницами, которые тут же с азартом начали выяснять, кто из них ароматнее, целебнее и вообще – сокровищнее для народной медицины.
(После торжества, само собой, педантичный ангел вернул изъятый ландшафт на место, пришив его такими филигранными стежками, что даже местные суслики, известные зануды и педанты, не заметили подмены и продолжили рыть норы с прежним энтузиазмом).
Антоний места себе не находил, пока представитель ЗАГСА не сказал, наконец, заветные слова "Объявляю вас мужем и женой". Только тогда он выдохнул и успокоился.
Поздравить Марью и Антония с созданием новой семьи явились, как штык, все чада невесты. Тридцать пять романят и огнят со своими половинками создали демографический взрыв в отдельно взятой акватории.
Двух маминых любимиц, однако, недосчитались – Веселины и Бажены. Их мужья – монарх-патриарх Андрей и царь Святослав – знамо дело, вечерину продинамили. Сослались на «внезапно нахлынувшие государственные дела невероятной срочности». Впрочем, их никто и не звал.
Качество праздника от этого только выиграло, ибо исчез риск внезапного превращения свадебного торта в орудие битвы.
Более весёлого и по-доброму безумного торжества мир ещё не видывал.
Кто кого перечудит
Зуши, исполняя обязанности шафера, раздухарился не на шутку и принялся являть чудо за чудом с видом уставшего от всемогущества массовика-затейника, которому нужно куда-то девать свои суперспособности.
Первым делом он устроил парад радуг-непосед в абсолютно безоблачном небе. Навесил над островом штук двадцать разноцветных коромысел. И давай их заплетать в косы, завивать в спирали-пружинки, заставлять вращаться, ходить волнами, превращаться в шары-попрыгунчики, которые в итоге с треском лопнули от сильного порыва бриза и осыпали гостей конфетти из солнечных зайчиков.
Затем в ход пошли облака. Ангел нагнал целое стадо безупречно кудрявых барашков. Сперва они превратились в зоопарк, и гости, тыча пальцем, с восторгом узнавали: «Смотри, медведь! О, ёж! Жираф! Горилла!» Потом пошла геометрия для младшеклашек: кубы сменялись пирамидами, шары – цилиндрами.
Один особенно амбициозный параллелепипед вдруг превратился в пиратский сундук, из которого на остров прицельно посыпались… бриллиантовые диадемы и ожерелья, присевшие точно на головы и шеи дам.
Антоний, пристально наблюдавший за магическими причудами небесного шафера, в какой-то миг не выдержал и воскликнул: «Та-а-ак, а я тоже кое-что умею!». И давай куролесить, доказывая, что дух океана – не лыком шит.
Вздыбил воды вокруг острова по стойке «смирно», отчего вся местная живность в падении вниз образовала самый масштабный в истории подводный флешмоб.
На весу остались хрустально-прозрачные волны, которые Антоний принялся лепить, как из пластилина: струящиеся колонны в стиле барокко, ажурные стены, а то и вовсе сложнейшие многооттеночные переплетения воды и солнечных бликов. Это было захватывающе красиво, и даже Леонардо да Винчи мог бы позавидовать такому владению материалом.
Один из гостей, вечно рассеянный композитор Сева Арбенин попытался опереться на водяную колонну, приняв её за мебель, и едва не ухнул в бездну. Но оцепившие остров дельфины, исполнявшие роль бдительной службы безопасности, тут же подбросили его вверх, и маэстро благополучно приземлился в заросли эдельвейсов, получив заодно и сеанс ароматерапии.
Затем жених решил, что вода – это не только искусство, но и спорт, и заставил волны-футболистов гонять волну-мяч, и те забили пару голов в водяные ворота.
Продолжил Зотов свои художества, конечно же, парадом китов, которые устроили неподалёку синхронное шоу фонтанов разной высоты и мощи. Самый артистичный выдул кольцо идеальной формы, в которое тут же впорхнула стайка летучих рыб.
Эти серебристые красотки оказались ещё теми позёршами! Самовольно стали рисовать в воздухе картины из брызг. Синхронно выпрыгнув, выкладывали чей-то портрет. Образ висел до тех пор, пока гости с криками «Да это же Радов и Мальцев!» не угадывали прототип. А потом портрет с шумом возвращался обратно в океан под бурные аплодисменты.
Зуши на спор с Антонием тут же научил гигантских скатов ходить по воде, а Антоний в отместку заставил облака плавать косяками, как рыбы, и даже пускать пузыри. Это был полный разрыв шаблона для климатологов.
В следующем номере шоу небесный иерарх, словно бравый официант, спустил на крошечных облачных парашютиках сотню с лишним мороженых со вкусом тропического манго.
А потом вместе с духом Океана они устроили конкурс «Чудо на скорость». Зуши заставлял розы в букетах тоненько петь арии, а Антоний в ответ закручивал водовороты в вальсы.
Победила, разумеется, Марья, которая в тот момент просто счастливо смеялась.
Как Зуши и Антоний законы Архимеда и Ньютона отменили
Стало ясно как божий день: когда за дело берутся ангел и дух океана, законы физики скромно отходят в сторонку, делая вид, что очень заняты, чтобы не мешать их творческому тандему.
Пир, танцы и игры длились весь день и закончились в полночь грандиозным гала-представлением: хороводом созвездий в небе и пляской лунного света вокруг острова.
Затем настало время прощания. Марью обступили её дети, и каждый выражал ей сочувствие и преданность.
Мамина радость
– Мам, мы за тебя так рады, – от имени всех сказал Иван, исполняя роль спикера большого семейного профсоюза. – Целых полтора года ты считалась без вести пропавшей. Мы же все видели твою смерть! Кинулись в “Рябины”, обыскали поместье, но ты исчезла. Счастье, что небесный куратор тебя не предал. А мы, твои дети, как всегда, за нашу мамочку – горой. С отцом и Андреем Андреевичем не общаемся. Они нас тоже старательно игнорируют. Когда мы услышали твой зов, то запрыгали до небес! Мам, без тебя так было пусто и сиротливо! Наша тридцатипятка сплотилась в поисках и молитвах за тебя. Мы теперь дышим в унисон. А мир опять стал ярким, цветным и радостным. Слава Богу! В следующий раз, когда тебе станет не очень, просто позови нас. Не бойся обременить. Обещаешь?
– Обещаю! – торжественно воскликнула мать, вытирая невестиным букетом залитое слезами лицо.
– Спасибо тебе, Ванечка. Бесценные мои доченьки и сыночки: Марфинька, Серафимушка, Тишенька, Елисеюшка, Василёк, Любушка, Глебушка и Борюшка. Золотые мои Володечка, Боголюбушка, Добрынька и Любомирчик, шустрая моя Элечка, смиренный мой Алёшенька, милая Оленька. Солнышки Петруша, Федюша и Алька. Яхонтовые мои Андрик и Горисветик, Аришенька, Богомильчик, Архипушка, Пересветушка. Святые ребятки мои Родомыслушка, Златомирушка, Яросветушка, Тихомирушка, Велизарушка, Всемилушка, Благомирушка, Божеславушка, Добромилушка. Самоцветик мой Сашенька. Зуши меня оживил, а вы – до краёв наполнили! Благодарю Бога за вас.
Объятьям и поцелуям не было конца, и, кажется, несколько местных чаек заразились этой эмоциональностью и тоже начали обниматься.
Наконец, мужчины пожали руку жениху и Зуши, девочки напоследок хором сообщили матери, что она расцвела, как тот самый альпийский луг. И все разлетелись по своим гнёздам, оставив после себя звонкий след счастья в ночном воздухе.
Небесный посланец, улыбнувшись Марье на посошок и бросив Антонию многозначительное: “Вручаю тебе её судьбу! Если что, спрошу по всей строгости!”, – поднял островок в небо и унёс туда, откуда взял.
А Зотовы переместились в великолепное своё жилище, которое Антоний соорудил для своей семьи.
Дом-личность
Он долго мучился, гадая, что бы эдакое построить, чтобы дом сразу же стал памятником его любви к ней. Перебрал все варианты – от банальных вилл в виде парусника, ракушки, лотоса и айсберга до фантастических проектов вроде нефритового дворца и поющего палаццо «гармонии стихий».
В итоге остановился на воздвижении вершины возможного – «живой мини-планеты» как личного убежища. Ну а что? Скромность не была коньком духа Океана.
В итоге он возвёл ковчег-невидимку, воздушный корабль и родовое гнездо одновременно, оснащённое функцией «сделай ноги» от любых неприятностей.
...Сооружение по свистку Антония подлетело к ним, как отлично выдрессированная собака, и зависло над водной гладью с таким видом, словно ждало одобрительного похлопывания и слов «хороший мальчик».
Внешне оно напоминало идеальную сферу диаметром с небольшой холм – нечто среднее между жемчужиной, каплей росы и мыльным пузырём, пойманным на паутину радуги. Поверхность переливалась медленно меняющимся узором из облаков и водных отблесков. Иногда сквозь пелену проглядывали очертания океанских глубин или зелени острова – для пущего антуража.
Со стороны этот дом мог показаться редким атмосферным явлением или миражом, который то появляется, то исчезает, заставляя моряков списывать видение на излишнюю любовь к рому.
Когда Зотовы проникли внутрь через бесшумно отъехавшую дверь (без скрипа, стука и прочих бытовых раздражителей), Марья увидела над симпатичным домиком парящий шарик чистого света – источник автономной гравитации, любящее сердце и главный подарок Антония.
Это маленькое солнце освещало уютный дом с перетекавшими друг в друга комнатами-залами, убранство которых менялось сообразно настроению хозяев. Захотелось готики – вот вам витражные окна и лепнина. Заскучали по минимализму – пожалуйста, белые стены и одинокая, но очень душевная ваза.
Эта конструкция беспрекословно подчинялась их совместному желанию. Захотелось им увидеть северное сияние – планетка плавно переместилась к полюсам, предварительно утеплившись. Вспомнила Марья о солончаке Уюни – и вот они уже зависли над Андами. Дом мог становиться невидимым для посторонних глаз (очень удобно, если на горизонте замаячили нежеланные посетители), а ночью поднимался выше облаков, чтобы жильцы станцевали под салют падающих звёзд.
В садике за домом на чудо-дереве зрели берестяные коробочки с едой. Для гостей дом создавал и выпускал наружу радужную дорожку с перилами, которая в секунду втягивалась в дверь вместе с визитёром.
Антоний показал себя очень чутким человеком. Он смог разобраться и услышать душу жены, угадать состояние Марьи, которую глубоко ранили те, кого она беззаветно любила. И почувствовать, что «песни земли» ей стали скучны. Она отождествила земной мир с предателями Романовым и Огневым. После такого удара самый воздух той жизни стал казаться ей отравленным. Так что Зотов угодил Марьюшке, найдя для неё единственно верное, исцеляющее пространство.
Их личная планетка-кочевник стала идеальным решением. Она символизировала полный разрыв Марьи с прошлым, буквальный и метафизический. Новый муж, новый дом, новая жизнь. Всё как у людей, только с приставкой «сверх».
Она поднялась над всей той болью, которая осталась внизу. Это был чистый лист. Небесный. Где можно заново учиться доверять, любить и... слушать песни звёздного ветра и тишину между мирами в парящем доме.
Пожалуй, это жилище стало лучшим дизайн-проектом за всю историю цивилизации, потому что главным строительным материалом в нём стала любовь.
Наедине в тишине
– Тошка, я в жизни не слышала такой тишины! – поделилась она, оставшись вдвоём с Зотовым. – Ни ветерка, ни шепотка... Угадай, чего мне сейчас до смерти хочется?
– Спать, – безошибочно предположил Антоний.
– Тепло, но не горячо! Скинуть туфли! Ты у меня такой верзила! Пришлось напялить лодочки на высокой шпильке, чтобы соответствовать тебе.
Антоний тут же брякнулся на колени с таким видом, будто собрался не туфли ей снять, а принести присягу на верность. Бережно освободил её ступни, поводил ладонями и убрал волдыри.
– Теперь легче?
– Ноги как новенькие, с завода!
Они босиком обошли комнаты, осмотрели шкафы и тумбы, и Марья откомментировала каждый уголок с энтузиазмом экскурсовода, обнаружившего потерянную Атлантиду. Заодно предложила имя их дому – "Пташка".
– Долго ещё будешь меня мариновать? – спросил он, с трудом сдерживая дыхание. – Напоминаю: я живой мужчина и твой законный супруг. Я детей хочу! И побольше. Чтобы хоть кто-то помог мне снимать с тебя туфли.
– А ты забыл, что меня заново завели, как будильник? – возразила Марья. – Я теперь девчонка нецелованная. Ко мне подход нужен, с цветами и серенадами.
Он весело засмеялся, подхватил её, как золотую рыбку, и понёс в спальню, к супружескому ложу, устланному перинами и подушками из лебяжьего пуха и простынями цвета отборного жемчуга, словно над ним трудилась команда дизайнеров из бутика роскоши. У Марьи от непонятного страха не было сил пошевелить ни рукой, ни ногой.
– Тошенька, у меня и вправду как в первый раз, – прошептала она ему в ухо, словно пытаясь разжалобить.
– Какое совпадение! У меня тоже! – обрадовался он, нетерпеливо освобождая атласное её тело от шёлкового наряда.– Хотя в мыслях я уже давно исполняю с тобой супружеский долг. И вот теперь это происходит наяву, жемчужинка моя!
Тропически жаркий поцелуй Антония поставил жирную точку в их препирательствах, после чего они благополучно забыли о существовании слов, перейдя на самый древний и красноречивый язык стонов и вскриков.
Уснули они сном праведников. Очнулись, когда их дом проплывал над амазонскими лесами. Миллионы разноцветных тропических птиц увязались за ними пёстрым шлейфом, пытаясь разгадать, что это за гигантский перламутровый пришелец расхозяйничался в их владениях. Они с бешеным клёкотом принялись его клевать, царапать и обмахивать крыльями. А он себе знай невозмутимо парил в небе.
Марья пулей вылетела наружу и, отыскав в этой пернатой толпе вожака – старого потрёпанного кондора по имени то ли Ливи, то ли Лёва, – обратилась к нему с видом опытного переговорщика:
– О гордый главарь гор! Не тревожь мой дом. Он пока терпит, но может и наподдать. Мы просто летим и любуемся миром. А тебе, кстати, пора о преемнике подумать – сердчишко-то пошаливает.
– О райская птица с золотым оперением на голове! – важно ответил кондор. – Ты задела меня за живое. Но кого из сыновей определить на моё место – не знаю.
– А я знаю, – уверенно заявила Марья. – Последнего, которого братья задвигают. Он самый честный, бескорыстный и тебе верный. Ты его на первых порах защити, а потом он тебя прикроет.
– Благодарю, госпожа с золотым хохолком! – протрубил Лёва-Ливи и отозвал свою армию от бесперспективного занятия.
Птицы улетели, а Марья вернулась в мужу под тёплый бочок.
– У-у-у, ледышка отсыревшая! – проворчал он, обнимая её. – Ловко же ты с этими бестолковыми мешками перьев управилась.
– Тошенька, птицы, как и рыбы, – божии твари и требуют уважительного подхода.
– А я как божия тварь тоже требую подхода! – воскликнул он. – И самого тесного. Ты меня, форелька, распечатала, и я теперь через край переливаюсь, успевай только ракушечку подставляй.
– Тошка, ты стал типичным мужланом, – с улыбкой констатировала Марья.
– И я безмерно счастлив этим, любимая моя жёнка!
Продолжение следует.
Подпишись – и случится что-то хорошее
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.