Ирина буквально слетела с крыльца и как можно быстрее зашагала к воротам. Ей хотелось оказаться подальше от больницы. Не покидало чувство, будто за ней кто-то идёт по пятам. На душе было гадко, собственное тело казалось чужим, грязным. Саму себя девушка ощущала вещью — бездушной вещью, с которой любой может сделать всё, что угодно.
Отвратительное чувство. И ещё — страшно. Во-первых, пугало то, что могло случиться, не убеги она тогда. А ведь сначала Ирина будто оцепенела: понимала, что происходит, но словно смотрела на происходящее со стороны, не в силах пошевелиться. Видимо, растерялась… или страх парализовал.
А если бы это состояние не прошло, что тогда?
Во-вторых, как теперь жить дальше? То, что произошло между ней и Максимом Леонидовичем, не могло не иметь последствий. А вдруг он её уволит? Может. Он ведь главврач, всё в его власти. И, скорее всего, он так и поступит. А что тогда? Оказаться без копейки в кармане Ирина не могла — нужно оплачивать аренду квартиры, помогать матери, да и самой на что-то жить.
Немного оправившись, Ирина уже шла по автомобильному мосту. Ноги сами несли её домой. Автобуса ждать не стала — пешком лучше. В таком состоянии ехать в душном транспорте среди чужих людей совсем не хотелось. А шаги, движение — это всегда помогало ей успокоиться. Вот и сейчас мысли постепенно упорядочились, сердце перестало колотиться, как пойманная в силки птица.
Скоро Ирина будет дома. Она снимала маленькую квартирку со скрипучими полами и пожелтевшими обоями. Район был старый, пятиэтажный дом обветшал, но именно там девушка чувствовала себя в безопасности. Это было её место силы — уютное, тёплое гнёздышко.
За спасительной дверью Ирина наконец позволит себе расплакаться. Потом нальёт ванну с пеной, заварит ромашковый чай, зажжёт свечи и обнимет свою плюшевую собаку — ту самую, что подарил отец незадолго до трагедии, которая изменила жизнь всей семьи.
«Будь отец жив — ничего бы этого не случилось», — подумала она.
Он бы не позволил обидеть свою дочь. А теперь Ирина чувствовала себя беззащитной, не знала, у кого просить помощи. Жаловаться на главврача? Бесполезно. Скорее уволят молоденькую медсестру, только начавшую работать, чем опытного хирурга, руководителя областной больницы. У него связи, влиятельные друзья… Бороться бессмысленно.
И вот, наконец, дом. Сразу стало легче: пропало чувство одиночества и страха. Здесь — её пространство, её защита.
На кровати лежала плюшевая собака и будто смотрела на хозяйку понимающими глазами. Ирина обняла игрушку, уткнулась в неё лицом и свернулась калачиком.
Обнимая мягкого друга, Ирина думала об отце. «Папина дочка» — так её называли все, сколько она себя помнила. Отец всегда мечтал о дочери — мама часто смеялась, рассказывая:
«Обычно мужикам сыновей подавай, а твой папка всё о дочери грезил. У меня и живот-то на пацана был, а он уверял — нет, принцесса. И угадал».
Когда Ирина родилась, отец, говорят, прямо на заводе вскочил на станок и стал плясать от счастья. Девочке всегда было приятно слушать эти истории.
Когда ей исполнилось десять, родились братья-близнецы, а год спустя — сестрёнка. Родители обожали всех детей, но Ирина чувствовала: папиной любимицей была именно она. Они понимали друг друга с полуслова — взрослый, суровый мастер и его мечтательная девочка.
Отец брал её на рыбалку, в гараж, учил не бояться жизни. Возможно, Ирине не особенно нравились эти занятия, но ей просто хотелось быть рядом, слушать его, говорить о мечтах. Он всегда умел вселить уверенность, что у неё всё получится.
Узнав, что Ирина мечтает стать врачом, отец искренне обрадовался.
— Самая благородная профессия, но труда придётся вложить немало. Учиться долго. Ничего, мы с матерью тебе поможем. Всё у тебя получится. Ты у нас старательная, умная, чуткая девочка. Будет у нас в семье свой врач — лучше и не придумать.
Он покупал дочери энциклопедии по анатомии, водил на выставки, связанные с медициной, всячески поддерживал её увлечения. Мать же всегда была занята — четверо детей, работа. Она старалась уделить внимание каждому, и все дети чувствовали её любовь и заботу, мягко окутывающую семью.
Вне всяких сомнений, Ирина была именно «папиной дочкой». Они походили друг на друга, словно ксерокопии: большие серые глаза, прямой нос, лёгкая россыпь веснушек на щеках, волосы пшеничного оттенка. Остальные дети пошли в материнскую родню, а Ирина — в отцовскую.
А потом случилась трагедия. Нежданно, как гром среди ясного неба. В тот момент юная Ирина впервые с пугающей ясностью осознала: мир вовсе не безопасное место. Случиться может всё, что угодно, и с любым.
Семья никогда не бедствовала. Мать работала регистратором в поликлинике по полдня, чтобы успевать заниматься домом и детьми. Отец трудился на заводе, получал хорошую зарплату. Когда семья выросла, остро встал вопрос расширения — в «двушке» вшестером было тесно. Квартиры дорогие, дома тем более, но отец мечтал именно о собственном доме и даже планировал его покупку.
Он взял на заводе две смены, чтобы откладывать на будущую покупку. Открыл специальный счёт и каждый месяц перечислял на него почти половину зарплаты. Любил мечтать с Ириной о том, как они будут жить в новом доме. Девочка представляла собственную комнату, которую не придётся делить с младшими. Нет, она обожала братишек и сестрёнку, но иногда хотелось тишины для учёбы и чтения.
— Ты же поступишь в медицинскую академию, — говорил отец. — Нужно, чтобы у тебя было пространство, где можно спокойно готовиться к занятиям. Постараемся переехать до твоего поступления.
Время действительно было: Ирине только исполнилось 14, впереди три года школы. Казалось — целая вечность.
В тот день, когда всё случилось, отец после второй смены остался на подработку. Устал, конечно, но брался за любую возможность заработать лишнее и отложить на дом мечты. На заводе произошёл пожар. Несколько человек погибли сразу, большинство удалось спасти.
Отец Ирины оказался среди тех, кто получил тяжёлые травмы и попал в больницу.
Она хорошо помнила те дни напряжённого ожидания. Мать ходила сама не своя: бледная, растрёпанная, с лихорадочно блестящими глазами. В больнице отец был в реанимации, к нему не пускали, на работе матери дали отгулы — всё равно в таком состоянии она не могла выполнять обязанности.
Ирина в это время приглядывала за младшими. Дети ещё не до конца понимали, что происходит: смеялись, играли, иногда спрашивали про папу, но тревога проскальзывала.
Старшая же скучала по отцу и очень переживала. Места себе не находила. Хотелось хотя бы увидеть его, поговорить, сказать, как она соскучилась… но мама повторяла, что к нему не пускают. Ирина ждала, когда отец окажется в палате, чтобы наконец увидеть его.
Этого момента не случилось. Во время очередной операции у молодого ещё мужчины остановилось сердце. Всё…
Ирина долго не могла поверить в случившееся.
Как же так?
Нет самого близкого человека на свете. Кто ещё понимал и любил её так, как он — папа?
А как же их планы о доме? А её поступление в медицинский? Кто теперь разделит эту радость, эти разговоры по душам?..
Прошло много времени, прежде чем Ирина хоть немного взяла себя в руки. Сделать это пришлось — потому что мать вдруг потянулась к бутылке. Сначала женщину на работе жалели: потеря мужа, четверо детей — горе ведь страшное. Но кто станет держать сотрудника, который постоянно прогуливает смены и приходит с запахом алкоголя?
И, кажется, матери это уже было безразлично. Деньги тогда ещё оставались — те самые накопления отца, предназначенные на покупку дома. На дом, правда, всё равно не хватало, зато можно было не работать и худо-бедно жить ещё какое-то время.
Ирина испугалась. Её уже не было рядом с отцом, а теперь и с матерью происходило что-то страшное. А ведь были ещё малыши.
К счастью, через пару лет мать понемногу пришла в себя. Устроилась снова на работу — теперь продавцом в торговом центре. Работала с утра до позднего вечера, чтобы содержать детей. Деньги кончились, а четверо детей требовали заботы.
К тому времени Ирина уже понимала: о медицинской академии можно забыть. Зато удалось поступить в медицинский колледж. Она немного пересмотрела планы — решила стать медсестрой, устроиться на работу, а потом со временем подготовиться к поступлению в вуз.
Так и получилось. Она отучилась, получила диплом и сразу устроилась в клинику на вполне неплохую зарплату. И это было очень кстати: наконец девушка смогла снять себе отдельную квартиру. Пусть небольшую, с обшарпанными стенами, но — свою.
Дома было невозможно ни отдохнуть, ни поучиться: дети, хлопоты, шум, бесконечные уроки и кружки. Мать вечно на работе, а теснота в двухкомнатной квартире давно стала мучительной.
Ирина придумала, как ей казалось, идеальное решение. Теперь она жила отдельно, а матери помогала деньгами. Благодаря этой помощи женщина могла платить соседке-пенсионерке, чтобы та присматривала за детьми, пока мать на смене. Ирина же спокойно работала, готовилась к поступлению и жила собственной жизнью.
Нет, конечно, домой она приезжала часто.
Соседка — соседкой, но то одного ребёнка нужно было отвезти в поликлинику, то другого — на соревнования или в кружок. В такие моменты помощь старшей сестры была незаменима.
Да и вообще, Ирина скучала по братьям и сестрёнке, любила их всей душой. Она часто приезжала просто так — с гостинцами, со сладким, с новыми книжками или игрушками.
продолжение