Ирина вернулась на следующий день:
Годы, пришедшие на смену уходу Ирины, были для Леонида странным временем. Они текли медленно, как патока. Квартира, когда-то наполненная смехом, снова стала тихой, но теперь эта тишина была звенящей и пустой. Он скучал по дочери
По поводу алиментов они не судились, мирно договорились о сумме, и Леонид первого числа каждого месяца перечислял Ирине деньги. Суммы были более чем приличными, он честно отдавал четверть заработков, иногда больше. В примечании к переводу он всегда писал одно и то же: «Для Аленки, алименты». Однажды, встретив Ирину у подъезда, когда забирал дочь, он не выдержал:
— Давай я заберу ее, ей же со мной хорошо, и ты станешь свободнее.
— Не лишай её матери, Леонид, — холодно парировала Ирина. — Девочка должна расти с мамой.
Он забирал Аленку на выходные, а иногда, по договорённости, и на неделю. Эти дни были для него священными. Леонид откладывал всю работу, чтобы целиком принадлежать дочери: они ходили в парки, в зоопарк, он помогал ей с первыми палочками и крючочками в прописях, а потом с математикой. Но всегда, всегда он ловил на себе её настороженный взгляд.
— Пап, а я могу тебе позвонить завтра?
— Конечно, солнышко! Ты знаешь, что всегда можешь мне позвонить, — удивился он.
— Мама сказала, что ты работаешь. И если я буду звонить, ты разозлишься и заблокируешь меня, и мы больше не увидимся.
— Аленка, посмотри на меня, — он сел на корточки, чтобы быть на одном уровне с дочкой, — это неправда. Это самая страшная неправда на свете. Я никогда, слышишь, никогда тебя не заблокирую. Ты можешь звонить мне в любое время дня и ночи, я всегда буду рад твоему звонку. Я люблю тебя, дочка, жду тебя и твоих звонков.
Аленка подросла, пошла в школу. Дети то учились в школе, то их высаживали всех на дистанционное обучение. Леонид к этому времени построил дом в СНТ, расположенном рядом с городом, оборудовал там комнату для дочери: большой стол, мощный компьютер, удобный стул, кровать, шкаф, место для игр.
У Ирины Аленка делала уроки на кухне, спала вместе с мамой в их однокомнатной квартире на одном диване.
Эта картина — его дочь, ютящаяся на диване, в то время как у него стояла пустующая светлая комната, — не давала ему покоя. Он предлагал неоднократно:
- Ира, пусть дочь хотя бы во время учебы живет у меня, туту условия лучше, я буду возить ее в школу на машине и забирать.
Ирина отвечала отказом.
- Аленка должна быть самостоятельной, мы справляемся.
Наступил сентябрь, Аленка пошла в школу, в третий класс. Леонид уже несколько месяцев всерьёз обдумывал план, как забрать дочь к себе насовсем.
Но жизнь, как это часто бывает, расставила всё по своим местам, жестоко и без спроса.
На выходные Ирина не отдала ему Аленку, сказав, что у них планы на отдых.
Вечер в понедельник выдался дождливым и промозглым. Леонид работал под мерный стук дождя за окном, вдруг зазвонил телефон, незнакомый номер — либо спам, либо что-то случилось.
— Алло.
— Леонид? — мужской голос, незнакомый, усталый. — Это Дмитрий, муж Маши. Мы друзья Иры.
— Да, слушаю, что-то случилось? Говорите же.
— С девочкой все в порядке, не волнуйтесь, но Ирина в пятницу привезла её к нам, сказала, что на выходные съездит к приятелю и вернётся, заберет ребёнка в воскресенье, а сегодня понедельник, вечер, а её нет, телефон не отвечает. Мы уже обзвонили всех, кого знаем.
В трубке послышался другой, сдержанный голос, очевидно, Маша:
- Дима, отдай, я сама...
Но Дмитрий продолжал, и в его голосе сквозило раздражение:
— Леонид, мы не можем больше отвечать за чужого ребенка, у нас свои дети, работа. Заберите, пожалуйста, свою дочь, у нас тут не приют.
— Простите, я был не в курсе, Ирина сказала, что уезжает вместе с дочкой. Я сейчас заберу ее, говорите адрес.
Пока ехал за Аленкой он все же дозвонился до Ирины, которая быстро ответила:
- Я не одна, да, пусть Аленка побудет у тебя, пока.
Дверь ему открыл хмурый мужчина. За его спиной в маленькой прихожей стояла Аленка. Она была бледная, сжимала в руках свой старый рюкзачок. Увидев отца, её лицо исказилось, но она не бросилась к нему, а лишь испуганно посмотрела на тётю Машу, которая стояла рядом с видом мученицы.
— Папуля, — тихо прошептала она.
— Всё, солнышко, всё уже хорошо, сейчас поедем домой.
Он поблагодарил Дмитрия и Машу, вручил им пакет с «благодарностью».
- Спасибо, что позвонили, я и правда был не в курсе, а то бы не допустил такой ситуации.
- Ирина говорит, что вы не хотите брать Алену.
- Она обманула вас. Я даже предлагал Ирине насовсем забрать дочь, но она не отдает. А тут такая история, спасибо.
Леонид взял рюкзак дочки, ее за руку, и они покинули этот дом.
Он усадил Аленку в машину, пристегнул, девочка сидела, не двигаясь, глядя перед собой.
— Мама не приехала? Она меня бросила?
— Нет, просто у мамы другие дела, но я буду рядом, не бойся ничего. Папа рядом, папа защитит.
Он привез ее в свой дом, накормил её любимыми блинчиками, напоил чаем, укутал в самый тёплый плед и усадил рядом с собой на диван. Он включил мультфильмы, но она вскоре уснула, уткнувшись лицом в его плечо, сжимая в руке край его футболки, как когда-то в раннем детстве.
Леонид сидел и смотрел на спящую дочь
— Всё, дочка, — прошептал он в тишину. — Теперь ты в безопасности, никто и никогда не заставит тебя бояться позвонить мне, никто не оставит тебя у чужих людей.
Ирина так и не вернулась. Через неделю на звонки Леонида и Аленки она сказала:
— Лёня, не звоните мне больше, у меня всё хорошо. Я в другом городе, у меня новая жизнь, любимый мужчина. Мне сейчас хорошо и свободно, как в юности.
— А Аленка? Ты хотя бы спросишь, как она? Ладно, общение со мной. но с ней-то? Она же ждет.
- Пока не хочу, меня тяготит все прошлое, мне надо осознать себя в этом мире, вернуться к себе той, свободной и веселой.
Леонид очень злился на Ирину из-за равнодушия дочки, ведь он знал, что девочка плачет, ждет, а потом Аленка резко перестала говорить о маме, просто закрыла для себя эту тему.
Леонид же нанял опытного адвоката по семейным делам, чтобы официально оформить проживание дочери с ним. К счастью, его скрупулёзность сыграла ему на руку — все чеки на алименты, свидетельства соседей, педагогов легли в основу дела.
В дом для обследования условий проживания прибыли две женщины из органов опеки. Одна, молодая и доброжелательная, с интересом осматривала дом. Другая, средних лет с колючим взглядом, недовольно скуксилась и начала задавать вопросы.