Альбом Тайм Аута «Медицинская техника» стал для российского рока принципиально новым явлением. Он воочию явил то, что сам ансамбль, а потом и остальные стали называть «мотологической музыкой». Каким бы локальным и несуразным ни было это явление, оно было уникальным, ярким и несло в себе свою идеологию, мифологию и субкультуру. Как это произошло? Попробуем восстановить.
Песни дебютного альбома («Мы вас любим», записан в 1989 году, издан в 1990) не содержали в себе ничего мотологического и не выделялись на общем фоне советского хард-рока и хэви-метала. В меру серьёзные, в меру лиричные, с неизменным музыкальным набором. А вот что до второго… между первым и вторым альбомами зияет идеологическая пропасть. Насколько такая метаморфоза была резкой и неожиданной, и как она развивалась?
На самом деле оформление «Мы вас любим» (серьёзного по содержанию) уже содержит всполохи мотологической мысли. Висящий Молчанов с кляпом во рту на лицевой стороне, дурацкие позы артистов на оборотной – всё уже намекало, что что-то тут не так. На самом деле к моменту его выхода мотологическая мысль уже начала брожение в головах лидеров, и только всё ещё царившая советская цензурная и бюрократическая система удерживала их от радикальных шагов. Александр Минаев вспоминает:
«Сознание наше уже было искажено и во время записи первого альбома. Нам надо было просто его (первый альбом) выпустить. Очень трудно было пробиться на фирму «Мелодия», практически невозможно, но у меня получилось. Выпуском всего материала (я имею ввиду все разговоры, переговоры, встречи, подписание договоров, оформление обложек – в общем, весь геморрой) мы и держали себя в руках».
Во время гастролей по советской глубинке будущие мотологи созерцали массу занятных, нелепых, смешных явлений и подробностей. Воспоминания, междусобойчики, шутки и т.п. копились, попадали в общий котёл, варились в нём и постепенно выкристализовывались в некую систему со своими героями, историями и мифами. В какой-то момент критическая масса потребовала выхода в творчестве, и тут удачно сошлись два фактора.
Первый – последний препон в виде советской цензуры ближе к 1991 году приказал долго жить. Второй – в стране стали зарождаться независимые СМИ (если конкретнее – радиостанции, а если ещё конкретнее – радио SNC), где накопленный Минаевым и Молчановым мотологический скарб мог бы пригодиться.
Итак, всё сошлось, и в 1991 году на радио SNC образовалась передача «Здрастенафиг! Квачи прилетели!» (если верить сайту Радио «Ракурс», первый эфир состоялся 29 мая 1991 года). Тут-то мир и увидел (точнее, услышал) новое лицо группы Тайм Аут, стремительно превращавшейся в ансамбль мотологической музыки. Минаев и Молчанов превратились соответственно в Акакия Назарыча Зирнбирнштейна и Торвлобнора Петровича Пуздого, а мотология перестала быть достоянием узкого круга посвящённых людей.
Появление мотологов в эфире с их фирменной пургой произвело небольшой фурор, который стал раздуваться и расти. Радиослушатели ликовали, припадали к динамикам приёмников и писали письма. Никто ничего толком не понимал, но было весело. Публикации, изредка мелькавшие в прессе, несмотря на старания журналистов, ясности не добавляли:
«Они работают на независимой радиостанции SNC и дурят всем головы, давая слушателям отдых после многочисленных серьёзных голосов в эфире. Они – это квачи: Акакий Назарович Зирнбернштейн и Торвлабнор Петрович Пуздой.
К тому же они разрабатывают «мотологическую доктрину», только не надо спрашивать, что это такое. Ещё они играют в рок-группе «Тайм-Аут». А ещё, между прочим, закончены работы по изготовлению огромной статуи из пластилина, изображающей Акакия. По идее, она должна быть установлена на крыше мавзолея…
То, что квачи делают на радио – это тоже огромный пласт их активной мозговой деятельности: издевательства над опостылевшей всем телерекламой, похрюкивание и попукивание на всю Москву, Санкт-Петербург и прилежащие к ним губернии, дурацкие загадки с не менее дурацкими отгадками, и многое другое.
Кто-то может подумать, что это глупо и никому не нужно. Однако у квачей, например, появились косари, то есть люди, использующие их шуточки как свои.
В какой-то газете про них даже написАли, что Квачи – это такие птицы (видимо, исходили из крылатой фразы: «Весна наступила – квачи прилетели»). А квач – это, между прочим, вовсе не птица и даже не человек, а малярная кисть».
(Максим ТУРОВСКИЙ, «Столица», №24, 1992 год).
Не то чтобы помогала внести ясность и прямая речь во время интервью:
«- Ребята, поясните, «квачи» - это вроде панков или металлистов?
- Нет, это просто состояние души, абсолютно не зависящее от возраста, размера обуви и внешнего вида человека. Главное качество «квача» - быть постоянно раскрепощенным и получать удовольствие от всего. Кстати, это не комплекс, а стиль жизни.
- А есть ли у «квачей» хобби?
- Единственное наше хобби – участие в передачах на SNC. Нам абсолютно все равно, где острить – на концерте, на кухне или в радио-студии. А основная наша работа - не диск-жокеи, а музыканты рок-группы «Тайм-аут». Кстати, в недавно вышедшем сборнике «Кто есть кто в советской рок-музыке?» написано, что мы распались*. Хотя мы постоянно гастролируем и на концертах прикалываемся еще круче, чем в студии. Да еще и вторую пластинку записали. «Медицинская техника» называется. Так что нас рано похоронили.
- И последний вопрос. Когда слушаешь вашу передачу, создается впечатление, что в студии вы находитесь в изрядном подпитии. Как вы относитесь к алкоголю?
- Не брезгуем. Особенно пиво любим. Пиво – это ведь такая жидкость, без которой нормальному человеку прожить невозможно. Но в эфире мы всегда абсолютно трезвы. Сегодня вы сами в этом убедитесь».
(О. СТАРУХИН, О. ОСЕТИНСКИЙ, «Комсомольская правда», 1992 г.).
(*Примечание. Речь в энциклопедии под названием «Кто есть кто…» идёт о распаде другой группы с названием «Тайм Аут» (1986 – 1990), к которой мотологи не имеют отношения. Совпадение названий порой вызывало такую путаницу).
После прослушивания эфиров вновь посвящённые убеждались в чём угодно, но только не в трезвости ведущих. Вопрос о том, по трезвяку ли всё это делалось, многие, узнав о мотологах, задают и сегодня. Получив ответ о том, что по всё-таки по трезвяку, они задают второй вопрос – о том, насколько у авторов всё хорошо с психикой.
Впрочем, шиза (природная или искусственная – не столь важно) в роке, как правило, не мешает, но помогает – а в его комических проявлениях тем паче. Мотологи, несмотря на предъявляемые подозрения в психической нестабильности, абсолютно не комплексовали и жгли в эфирах напалмом, завоёвывая всё новую публику.
В какой-то момент имевшейся в арсенале ансамбля дебютной пластинки должно было оказаться недостаточно для музыкального наполнения мотологических эфиров – и в плане количества песен (не будешь одни и те же 8 штук гонять каждую передачу), и в плане их содержания (ну что в них мотологического?). Плюс к тому – музыкальное вдохновение переполняло мотологов не менее разговорного. Новые песни сочинялись, постепенно игрались живьём, и в 1991 году ансамбль подошёл к записи второй пластинки.
Студийные сессии начались осенью 1991 года. Сессии были ограничены во времени (писались по 4 часа в день, количество смен было лимитировано), однако ансамбль к тому времени уже обкатал материал на концертах, выработал представление о желаемых аранжировках и принялся за работу…