Звонок от Галины Петровны разорвал воскресную тишину в половине десятого утра.
— Ритка, ты где? — голос свекрови звучал недовольно. — Я тебя жду уже час!
Начало этой истории читайте в первой части.
— Доброе утро, Галина Петровна, — спокойно ответила я, попивая кофе на кухне. — Сегодня к вам поедет Максим.
— Максим? — в трубке повисла пауза. — А ты почему не едешь?
— Не могу сегодня, — соврала я. — Дела.
— Какие дела в воскресенье? — голос стал острым. — Рита, что происходит?
— Ничего особенного, — я смотрела в окно, где Максим скребал лёд с лобового стекла машины. — Максим скоро приедет, поможет вам.
— Но он же не умеет готовить мою кашу! И полы моет плохо!
— Научится, — сказала я и повесила трубку.
Через десять минут Максим вернулся домой:
— Рит, мама в панике. Говорит, ты заболела?
— Не заболела. Просто не поехала.
— Но почему? — он сел напротив меня за стол. — Вчера ты говорила странные вещи, а сегодня...
— Сегодня ты едешь к маме вместо меня, — перебила я. — Как обещал.
Максим поёрзал на стуле:
— Рит, может, всё-таки съездишь? У меня матч по телевизору...
— Нет.
— Ну пожалуйста! — он взял меня за руку. — Мама привыкла к тебе. А я не знаю, что она любит из еды...
— За три года не выучил? — удивилась я.
— Ну... ты же всегда сама всё делала...
Я высвободила руку:
— Макс, собирайся. Мама ждёт.
Он уехал через час, ворча под нос. А я первый раз за три года осталась дома в выходной. Села читать книгу, которую откладывала месяцами.
Максим вернулся к вечеру злой и уставший:
— Всё! — он плюхнулся на диван. — Больше не поеду!
— Почему? — я отложила книгу.
— Мама целый день пилила! То каша не такая, то пол плохо помыл, то пыль где-то осталась. А в магазине заставила покупать продуктов на три тысячи!
— Три тысячи? — я поднялась на диване. — За один день?
— Говорит, нужно на неделю вперёд купить. И лекарства какие-то дорогие. Рит, она с ума сошла!
— А раньше на сколько покупала?
— Не помню, — махнул рукой Максим. — Ты же сама всё покупала.
— На три тысячи каждую неделю покупала, — тихо сказала я.
— Что? — он повернулся ко мне.
— За три года я потратила на твою маму больше ста тысяч рублей.
Максим открыл рот, но ничего не сказал.
— И это не считая подарков на дни рождения, Новый год, 8 марта, — продолжила я.
— Рит, я не знал...
— Не знал, — кивнула я. — А ещё не знал, что я каждую субботу трачу по шесть часов на уборку вашей трёхкомнатной квартиры.
— Но мама же благодарна! Она тебя любит!
Я встала и подошла к окну. На улице зажглись фонари.
— Максим, а ты когда-нибудь спрашивал маму, что она думает обо мне?
— Зачем спрашивать? Я же вижу — она довольна.
— Довольна, — повторила я. — А любит?
— Конечно, любит! — он встал и подошёл ко мне. — Рит, что за странные вопросы?
Я повернулась к нему:
— Хочешь, расскажу, что твоя мама думает обо мне на самом деле?
— Что ты имеешь в виду?
— Вчера я случайно услышала её разговор с соседкой, — я посмотрела ему в глаза. — Знаешь, как она меня назвала?
Максим нахмурился:
— Как?
— Домработница бесплатная. И прислуга, которая ещё и деньги платит.
— Этого не может быть, — он покачал головой. — Ты что-то не так поняла.
— Поняла правильно, — я села в кресло. — Она сказала соседке, что терпеть меня не может с самого начала. Что я дурочка, которая думает, будто заслужит её любовь.
Максим опустился на диван:
— Рит, даже если это правда...
— Если?
— Ну... даже если мама так сказала, она же не со зла. Просто... женщины иногда говорят лишнее.
Я посмотрела на мужа — растерянного, пытающегося найти оправдание.
— Максим, а ты хоть раз подумал о том, справедливо ли это?
— Что именно?
— Что я трачу все выходные на твою маму, которая меня терпеть не может.
— Но если ты не будешь ездить, кто будет за ней ухаживать?
— А кто ухаживал до нашей свадьбы?
Максим задумался:
— Она сама справлялась...
— Вот именно, — кивнула я. — Значит, и сейчас справится.
— Но она привыкла к помощи!
— К бесплатной помощи, — поправила я. — Максим, твоя мама здоровая женщина пятидесяти восьми лет. Она может сама убирать свою квартиру и готовить себе еду.
— А если ей тяжело?
— Тогда пусть наймёт настоящую домработницу. За деньги.
Максим встал и принялся ходить по комнате:
— Рита, я не понимаю, что с тобой случилось! Три года ты была нормальной, а теперь...
— А теперь узнала правду, — перебила я. — И поняла, что больше не хочу быть удобной.
— Удобной?
— Да, Максим. Мне удобно иметь жену, которая ухаживает за мамой. Твоей маме удобно иметь бесплатную прислугу. А мне это неудобно.
Он остановился и посмотрел на меня:
— И что ты предлагаешь?
— Ничего не предлагаю, — я встала. — Просто больше не буду ездить к твоей маме каждые выходные.
— А если я попрошу?
— Бесполезно.
— А если мама попросит?
— Тем более бесполезно.
Максим сел на диван и положил голову в руки:
— Рита, мы же семья...
— Семья, — согласилась я. — Но семья — это мы с тобой. А твоя мама — отдельная взрослая женщина, которая может позаботиться о себе сама.
На следующий день Галина Петровна позвонила мне на работу:
— Рита, нам нужно поговорить.
— О чём?
— Максим сказал, что ты больше не будешь приезжать. Это из-за вчерашнего разговора с соседкой?
Я чуть не уронила трубку:
— Вы знали, что я слышала?
— Догадалась, — в голосе свекрови появились извиняющиеся нотки. — Рита, я погорячилась. Не думала, что ты услышишь.
— Значит, думали бы, если бы я не услышала?
Пауза.
— Галина Петровна, — сказала я, — спасибо за честность. Наконец-то я знаю, где стою.
— Но мы же можем всё уладить! — заторопилась она. — Я буду лучше к тебе относиться!
— Не надо, — ответила я. — Лучше найдите настоящую домработницу. Которая будет работать за деньги, а не за призрачную надежду заслужить вашу любовь.
— Рита, будь разумной! — голос стал резким. — Я же мать Максима! Ты обязана...
— Ничего я не обязана, — перебила я. — До свидания, Галина Петровна.
Вечером дома разразился скандал. Максим был взбешён:
— Мама плакала! Говорит, ты её оскорбила!
— Сказала правду — не значит оскорбила.
— Рита, что ты от меня хочешь? — он кричал, размахивая руками. — Чтобы я бросил мать?
— Хочу, чтобы ты понял простую вещь, — я сидела в кресле, глядя на него спокойно. — Твоя мама использовала меня три года. А ты ей в этом помогал.
— Использовала? Да она тебя любила!
— Любила? — я рассмеялась. — Максим, она сказала соседке, что терпеть меня не может. Это любовь?
— Может, она просто... преувеличила...
— А может, преувеличивала, когда говорила тебе, что я ей нравлюсь?
Максим замолчал. Потом сел на диван и уткнулся лицом в ладони.
— Что теперь будет? — спросил он глухо.
— А что ты хочешь, чтобы было?
— Хочу, чтобы всё было как раньше.
— Не будет, — твёрдо сказала я. — Раньше я не знала правды. Теперь знаю.
— И что? Из-за одной глупой фразы ты готова разрушить отношения с моей семьёй?
— Максим, — я подошла к нему и села рядом, — посмотри на меня.
Он поднял голову. Глаза красные, расстроенные.
— Скажи честно, — попросила я. — Ты хоть раз за три года подумал о том, что мне тяжело каждые выходные работать у твоей мамы?
— Я думал, тебе нравится...
— А спросить не догадался?
— Не догадался, — признался он.
— А когда я тратила свои деньги на продукты для вашей семьи, ты подумал, что это неправильно?
— Я не знал, сколько ты тратишь...
— А узнать не захотел?
Максим молчал.
— Понимаешь, Макс, — я взяла его за руку, — дело не в одной фразе твоей мамы. Дело в том, что три года я жила не своей жизнью.
— Как это?
— А так. Пока мои подруги в выходные отдыхали, путешествовали, ходили в кино, я убирала квартиру твоей мамы. Пока они тратили деньги на себя, я покупала продукты для женщины, которая меня терпеть не может.
— Рит, я не знал...
— Теперь знаешь, — я встала. — И можешь выбрать.
— Что выбрать?
— Либо мы живём нормальной семейной жизнью, где твоя мама — просто родственница, которую мы навещаем иногда. Либо продолжаем как раньше, только теперь без меня.
Максим поднял на меня глаза:
— Это ультиматум?
— Это реальность, — ответила я. — Я больше не буду удобной невесткой.
Неделю мы почти не разговаривали. Максим ездил к маме, возвращался мрачный. Галина Петровна звонила каждый день, то умоляя, то требуя, то угрожая.
А потом случилось неожиданное.
В субботу утром к нам пришла моя мама.
— Рита, — сказала она, — мне нужно с вами поговорить.
— О чём, мам?
— О том, что твоя свекровь названивает всем нашим общим знакомым, — мама сняла плащ. — Рассказывает, какая ты неблагодарная невестка.
— Что именно рассказывает?
— Что ты бросила её в трудную минуту. Что воспитали мы тебя плохо. Что ты корыстная и жадная.
Я почувствовала, как закипает кровь:
— Жадная? Женщина, на которую я потратила сто тысяч рублей, называет меня жадной?
— Не кипятись, — мама подошла ко мне. — Лучше послушай, что я ей ответила.
— Что?
— Что если она такая беспомощная, то пусть переезжает в дом престарелых, — спокойно сказала мама. — А если не беспомощная, то пусть сама себя обслуживает.
Максим, который слушал наш разговор из кухни, вышел в коридор:
— Тетя Люда, но она же...
— Она же что? — мама повернулась к нему. — Максим, твоей маме пятьдесят восемь лет. Я работаю в две смены, готовлю, убираю, стираю. И не жалуюсь. А она что, принцесса?
— Но Рита же не работает в две смены...
— Рита работает и содержит вашу семью, — резко сказала мама. — А по выходным три года убирала за твоей мамой. Бесплатно.
— Мама не требовала...
— Не требовала? — мама рассмеялась. — Максим, твоя мама вчера сказала мне по телефону, что Рита обязана о ней заботиться. Обязана! Ты слышишь это слово?
Максим побледнел.
— И знаешь, что я ей ответила? — продолжала мама. — Что единственное, что обязана моя дочь, — это быть счастливой. А если твоя мама мешает её счастью, то пусть она идёт...
— Мама! — остановила я её.
— ...ищет другую прислугу, — закончила мама. — За деньги.
Максим опустился на стул:
— Тетя Люда, что же теперь делать?
— А что ты сам думаешь? — спросила мама. — Максим, ты хочешь сохранить семью?
— Конечно!
— Тогда объясни маме, что времена бесплатной прислуги закончились. И что если она будет продолжать настраивать людей против Риты, то вообще останется без сына.
После ухода мамы мы с Максимом долго сидели молча.
— Рит, — наконец сказал он, — прости меня.
— За что?
— За то, что позволил маме тебя использовать. За то, что сам тебя использовал.
Я посмотрела на него. В его глазах было что-то новое — понимание.
— Максим, я не хочу, чтобы ты порвал с мамой, — сказала я. — Просто хочу, чтобы наши отношения с ней стали честными.
— Как это?
— Если она хочет мою помощь, пусть попросит. Вежливо. И поблагодарит. Если хочет, чтобы я что-то покупала, пусть даст денег. Как с любым другим человеком.
— А если она откажется?
— Тогда это её выбор, — пожала плечами. — Максим, я не собираюсь всю жизнь доказывать твоей маме, что достойна её любви. Тем более что она меня терпеть не может.
На следующий день Галина Петровна приехала к нам сама. Выглядела расстроенной, но решительной.
— Рита, — сказала она, входя в квартиру, — можно поговорить?
— Конечно.
Мы сели на кухне. Максим ушёл в комнату, давая нам возможность выяснить отношения.
— Я неправильно себя вела, — начала свекровь, теребя ручку сумочки. — То, что сказала соседке... это было глупо.
— Глупо или честно? — спросила я.
Галина Петровна подняла на меня глаза:
— Честно. Но неправильно.
— В чём неправильно?
— В том, что... — она замолчала, подбирая слова. — В том, что я не ценила то, что ты для меня делала.
— А сейчас цените?
— Сейчас понимаю, что без твоей помощи мне действительно тяжело, — призналась она. — Максим приезжал на выходных, но он... он не умеет так, как ты.
Я налила чай в две чашки и поставила одну перед свекровью.
— Галина Петровна, а вы действительно меня не любите?
Она долго молчала, потом вздохнула:
— Рита, я вообще никого особо не люблю. Кроме Максима.
— Понятно.
— Но это не значит, что я вас ненавижу, — поспешно добавила она. — Просто... я привыкла, что мне служат. Сначала муж служил, потом Максим. А потом вы.
— Служат, — повторила я. — А не помогают?
— В чём разница?
— Помощь — это когда просят и благодарят. А служение — это когда считают должным.
Галина Петровна кивнула:
— Я считала должным.
— И сейчас считаете?
— Нет, — она покачала головой. — Сейчас понимаю, что никто мне ничего не должен.
Мы выпили чай в молчании. Потом свекровь сказала:
— Рита, а можно вас кое о чём попросить?
— О чём?
— Не могли бы вы... изредка... приезжать мне помогать? Не каждую неделю, конечно. Просто иногда.
— За что? — спросила я.
— Что за что?
— За деньги или бесплатно?
Она покраснела:
— Я готова платить.
— А зачем? — я поставила чашку на блюдце. — Найдите настоящую домработницу.
— Но с вами проще... мы же знакомы...
— Галина Петровна, — перебила я, — я не домработница. Я невестка вашего сына. И если хотите, чтобы между нами были нормальные отношения, давайте договоримся честно.
— Как?
— Раз в месяц я могу приехать помочь с генеральной уборкой. Бесплатно, как родственница. Но при условии, что вы меня попросите вежливо и поблагодарите потом.
Свекровь кивнула:
— Договорились.
— И ещё, — добавила я. — Больше никаких разговоров с соседками о том, какая я плохая невестка.
— Не будет, — пообещала она.
— И продукты покупаете сами или даёте деньги.
— Хорошо.
Я протянула ей руку:
— Тогда начинаем сначала?
Галина Петровна пожала мою руку:
— Начинаем.
Прошёл год. Наши отношения со свекровью стали... нормальными. Не тёплыми, но честными. Она действительно больше не считала меня должной ей что-то. А я перестала пытаться заслужить её любовь.
Максим изменился тоже. Стал внимательнее, начал замечать, когда мне что-то неудобно или неприятно.
А самое главное — я поняла, что быть неудобной иногда очень полезно. Это помогает людям показать своё истинное лицо.
И знаете что? Когда перестаёшь быть удобным для всех, то становишься удобным для себя. А это гораздо важнее.