Начало здесь
Мы остановились на утверждении, что проблема Библиотеки Ивана Грозного — более широкая, чем сама библиотека.
Что имеется в виду?
Немцы хотели через своего «интуриста» просто узнать, существует ли библиотека у русского царя? Хотели читательский билет что ли оформить?
Вот так просто, отправляется человек из одной страны в другую поинтересоваться? Для любопытства что ли?
С большой степенью вероятности можно утверждать, что те, кто посылал (как и сам «иноагент») важным считали не саму библиотеку, а содержание книг в этой библиотеке. В них, полагали они, есть нечто чрезвычайно важное. Потому и снарядили в поездку ученого мужа.
Спрошу опять о нас: а мы? А мы до сих пор подчас криво усмехаемся над проблемой.
Поверьте, сколько раз я задавал на различных важных пресс-конференциях вопрос о Библиотеке Ивана Грозного, — в ответ саркастические улыбки и пр. Еще никто серьезно к этой проблеме не отнесся. По правде меня это ничуть не трогало, не обижало. Сам улыбался. Они – надо мной, а я над ними, над непониманием ими важного, что прошло мимо них. Важного в нашей стране, не в чужой.
Подчас некоторые серьезные чиновники с уверенностью специалистов поучали меня, что и как в этой теме. Ни часа в жизни не проведя в архивах, не прочитав литературы по теме, они по сути транслировали мнение кого-то, кого считали за авторитета. Но мы же знаем судьбы многих уважаемых в прошлом и забытых ныне важных особ – в политике, науке, СМИ. Не забыта только истина и сложный путь к ней.
Повторю, мы до сих пор подчас криво усмехаемся над проблемой. Безопаснее уйти от нее, чем рисковать своим авторитетом и высказываться по существу.
Однако опять и опять: немцам надо было у нас выведать нечто важное, а нам – нет?
Что же есть такого в нас, в нашем народе, в нашей истории, что немцы как в предыдущие века, так и сейчас – идут к нам, чтобы уничтожить нас, нашу культуру, нашу память, нашу историю?
Идут к нам не цветы возложить выдающимся нашим людям , — это наш солдат на территории поверженного врага возлагал цветы к памятникам Бетховену и Моцарту, цитировал Гейне и Шиллера… Как мой отец немцам 9 мая 1945 года под Берлином.
Они шли вешать и жечь... Жечь наших людей, и наши книги. Уничтожать нас и наше прошлое. К этой проблеме в связи с библиотекой Ивана Грозного мы ещё вернемся. И будем возвращаться. «Пока последний фашистский гад на земле…»
В прошлой статье мы остановились на сенсационном появлении в Москве ученого немца в конце ХIХ века. Они знали нечто такое. Что же они могли знать у нас, что мы у себя не знали?
В каждой библиотеке есть каталог. Возможно, он был и в Библиотеке Ивана Грозного. Больше того, он должен был быть. Оказывается, есть информация, что еще в начале ХIХ века был обнаружен так называемый «Список» книг этой библиотеки. Это случилось, как пишется, в 1822 г., когда проф. Дабелов якобы в Перновском городском архиве обнаружил этот «список». А затем в 1834 г. появилась статья проф. Клоссиуса «нашумевшая на Западе и оставшаяся незамеченной у нас».
Ну, это у нас — традиция. Плохая, гнилая традиция.
Что касается «Списка», то пошли споры. Одни утверждают, что это слухи. Другие горячо пытаются отстоять эту, с трудом добытую информацию. Ведь признание существования этого «Списка» становится прямым доказательством реальности Библиотеки Ивана Грозного.
Но нам надо, мы просто обязаны допустить, что Библиотека Ивана Грозного была. Иначе все остальное — бессмысленно. Мы в поиске. Если признаем мифичность Библиотеки Ивана Грозного, поиск прекращается. Тогда останется ждать, когда очередной иностранец разбудит нас и наше любопытство.
Исхожу из простого предположения: правитель такого масштаба и грамотности (не чета «цивилизованному» Западу, где обязательными для королей были вши, а не грамотность), как Иван Грозный, должен был иметь архив и библиотеку.
Отрицать это – значит поставить точку и ждать, когда снова некто с Запада найдет у нас нечто не интересное для нас, но интересное и важное для них. И тогда повторится то, что в архивном деле профессора И.Я.Стеллецкого описано, как «сенсационное появление в Москве иностранного ученого в 1891 году, объявившего опешившим ученым москвичам, что он явился к ним специально для отыскания библиотеки Грозного путем раскопок...»
Стоп! Это что за интервенция: некий немец, вооруженный разведданными и лопатой, без дозволения, на основе безвиза объявился в наших краях и собирается искать наши (не его!) сокровища?! Делать подкоп под Кремль!
Опять в духе того, что, якобы, велика и обильна земля наша, но порядка в ней, — увы. Сами не знаем, что имеем. Потому приидьте рассказать и объяснить нам, что у нас есть. А заодно - и володеть нами. Нашими умами! (Потому что ум формируется книгами!). И укажите нам, дуракам, что у нас есть ценного?! Так что ли?
Однако продолжим цитирование: немец явился «специально для отыскания библиотеки Грозного путем раскопок, в заранее строго определенном пункте»!
Представляете?!
Он без всезнающих Google maps и Яндекса все дозведел. Без снимков из космоса... Точность немецкая: «в строго определенном пункте».
«Таким пунктом для него служили подземелья церкви Лазаря и подвалы теремного дворца Алевиза».
Конечно, немец шифровался, и понятно возмущение автора, который всю свою жизнь посвятил поискам Библиотеки Ивана Грозного: «Появление в Москве Тремера (так звали иностранного ученого) с такою неслыханной целью породило целую ученую бурю».
И здесь случилось нечто такое, что у нас обычно вело к перемене курса: «Трудно предугадать, к каким благодетельным результатам она привела бы, если бы не внезапная смерть царя Александра III, на целых 40 лет накрывшая гробовой крышкой остро вспыхнувший было огромный интерес к библиотеке Грозного. Но и за четыре коротких года открытых ученых дискуссий (сам царь уполномочил Тремера на раскопки!) было сделано чрезвычайно много: казалось, русские ученые стремились наверстать века мертвой тишины по этому вопросу!»
Ан нет. Опять наступило молчание. Вернее, замолчали те, кто верил в существование Библиотеки Ивана Грозного. Зато активизировались противники: «Тогда-то и появились те две роковые, леденящие молодой энтузиазм, книги о царской библиотеке Грозного в ХVI веке (С.Л.Белокурова и Н.П.Лихачева), которые вот уже пол-столетия держат в плену русскую и советскую ученую мысль. Дабы не показаться голословным, приведу жизненную иллюстрацию: опрошенные корифеи Института истории АН СССР, - пишет И.Я.Стеллецкий весной-летом 1946 года, - заявили, что раз они всю жизнь стояли на позиции отрицания библиотеки Грозного, то как могут они сойти с этой позиции на старости лет? Нужно ли подчеркивать, что на такой же позиции стояли и упомянутые авторы «отрицательных» книг, порожденных вторжением положительной западной мысли, утверждавшей открыто, что библиотека Грозного существует в недрах Кремля и что она неизбежно будет найдена?»
Несколько раз И.Я.Стеллецкий переписывает свою статью, посылает в разные издания. Типичные ответы:
27.07.1946 Зав.отделом истории СССР ведущего исторического журнала «Вопросы истории» пишет:
«Уважаемый тов. Стеллецкий!
Возвращаем рукопись Вашей статьи «Острый вопрос истории – библиотека Грозного». Редакция считает нецелесообразным печатать предположение о библиотеке Грозного, когда ведутся работы по отысканию этой библиотеки».
Во как! Искать, вести работы по розыску – можно. Писать об этом нельзя.
Кстати, такой «стиль» сохранился и в наши дни. Когда недавно перед премьерой к/ф о Лермонтове Николай Бурляев поднял вопрос о принадлежности М.Ю.Лермонтову «Прощай немытая Россия», — а основой этого было отсутствие рукописи стихотворения, — я немедленно пошел в архивы. Ведь странно и то, что само стихотворение появилось спустя десятилетия после смерти поэта. Может быть, Михаил Юрьевич и не знал, что это он написал и что он прощался с «немытой» Россией?!
Неожиданно мне посчастливилось обнаружить статью известного нашего филолога С.А.Андреева-Кривича, которую, номенклатура (от которой все беды в Отечестве были) «зарубила». Объявили тему второстепенной, частной.
Но сейчас-то мы вроде бы поумнели? Да и тема какая! И я, наивный, заручившись поддержкой одного профессора, доктора филологических наук, сдал в одну из редакций статью «Нет, это не Лермонтов». Там почти год думали. И решили почти так же, как в 1946: печатать не будем, вопрос спорный, считаем нецелесообразным... Это в 2025 году!
Решали далеко не специалисты. А когда мне это «решение» огласил член союза журналистов государства, внесенного в список недружественных нам, — всё стало ясно.
Между тем мы знаем, что «немытая Россия» - один из краеугольных камней русофобии. И это в то время, когда «немытым» был как раз Запад, замазывавший свою непотребную вонь косметикой и перебивавший духами, надевший на головы шляпы, дабы не обрызгали сверху «европейским» дерьмом. Запад, считавший блох «божественными жемчужинами», «ангельскими посланниками». Русь-то как раз была мытой, и аромат березовых веников наших бань распространялся по миру, пугая как ладан нечистую западную силу.
Запретительский подход – не просто тормоз мысли и прогресса, он вредит, особенно в такой острый исторический момент, в котором находится страна, народ. А народу нужна моральная сила, — не глупый страх «кабы чего не вышло».
Проблема Библиотеки Ивана Грозного столь широка и важна, что она выходит далеко за узкие рамки просто «большой библиотеки». Потому что возникают вопросы огромной значимости.
Собираю в архивах еще и еще материал, о котором буду рассказывать.
(Продолжение следует)
Советую подписаться, потому что многие мои статьи Дзен показывает только подписчикам