Рубиновый венец 168 Начало
Сели за стол. Шампанское заискрилось в бокалах. Алексей поднял свой и, стараясь говорить уверенно, сказал:
— Позвольте выпить за дорогого гостя.
Вольдемар Львович чуть улыбнулся:
- Давайте лучше за хозяев. К тому же, у нас сегодня найдется еще один повод, чтобы поднять бокалы.
Дарья бросила удивленный взгляд, но промолчала. Все пригубили игристого напитка, и чувствовали неловкость. Вольдемар Львович попытался разрядить паузу — хвалил хозяев за гостеприимство, домашний уют.
Из соседней комнаты донёсся детский плач. Дарья поднялась.
— Простите, господа, — сказала она тихо, — я на минутку оставлю вас.
Она вышла, торопясь к сыну.
Дарья вернулась довольно скоро.
— Простите, господа, что пришлось вас оставить.
Вольдемар Львович ответил широкой улыбкой.
— Ну что вы, дорогая Дарья Федоровна, всё прекрасно. Павлуша не спит?
— Нет, — сказала она. — Не спит. Играет. Уже показывает свой характер: требует, чтобы няня держала его на руках. Я против этого, — добавила она, чуть смутившись.
— А нельзя ли пригласить сюда этого молодого человека? — спросил Вольдемар Львович, оживившись. — В прошлый раз он меня совершенно очаровал. Я очень хотел бы снова его увидеть.
Дарья посмотрела на мужа. Алексей тихо кивнул, не возражая.
— Конечно, — сказала она. — Сейчас принесу.
Она вышла. Павлуша обрадовался матери и выразил восторг, когда та его подхватила на руки. В гостиной на мгновение стало тише. Вольдемар Львович поймал себя на мысли, что с нетерпением ждёт этого мальчика.
Послышались лёгкие шаги, и в дверях появилась Дарья с сыном на руках.
— Вот и он, — сказала Дарья, подходя ближе.
Увидев незнакомого человека, ребенок немного нахмурился, но тут же просиял улыбкой.
Вольдемар Львович поднялся из-за стола и подошёл ближе к Дарье. Он смотрел на внука, не в силах отвести взгляд. Павлуша был весел и оживлён.
Вольдемар Львович встал, быстро подошёл к Дарье и смотрел на ребёнка. Бодрый мальчик не испугался чужого мужчину и даже пытался ручкой дотянуться до блестящей пуговицы Вольдемара. Тот невольно подошёл ближе, чтобы ребёнок смог это сделать. Дарья и Павлуша оказались настолько близко, что у Вольдемара перехватило дыхание.
Он отступил на полшага, чтобы не выдать своего волнения, но взгляд всё равно не мог оторвать — то на мальчика, то на неё.
— Я ведь кое-что принёс для этого молодого человека, — произнёс он чуть осипшим голосом. — Будьте добры, прикажите слугам достать из кареты все коробки.
Дарья на мгновение растерялась, не зная, куда деть ребёнка, и вопросительно посмотрела на мужа. Алексей поднялся, но не успел ничего сказать — Вольдемар уже протянул руки.
Павлуша, будто догадываясь, что его зовут к себе, потянулся навстречу и с радостью позволил себя взять. Вольдемар осторожно поднял мальчика, крепко, но бережно, словно хрустальную вещь, прижал к себе.
Мальчик устроился у него на руках, серьёзно разглядывая его лицо, потом снова потянулся к пуговице и засмеялся. Свет блеснул на металле, и детская ладонь легла прямо на грудь Вольдемара Львовича.
Он затаил дыхание. Всё в нём напряглось — и тело, и душа. Он боялся шевельнуться, чтобы не спугнуть этого маленького человека, не нарушить мгновения, в котором сошлось всё его прошлое и настоящее.
Павел Алексеевич сидел на руках спокойно, уверенно, будто чувствовал себя там, где и должен был быть.
Вскоре в гостиную стали вносить коробки. Алексей и Дарья переглянулись — коробок становилось всё больше, а слуги всё несли.
— Прикажите распаковать, — спокойно сказал Вольдемар Львович, всё ещё держа Павлушу на руках.
Он теперь был совершенно спокоен. Мальчик уютно устроился у него, весело тянулся к ярким коробкам, хлопал ладошами и смеялся.
Дарья не знала, что сказать.
— Вольдемар Львович, вы нас балуете, — произнесла она с лёгкой улыбкой. — Зачем столько игрушек одному ребёнку?
— Мы очень благодарны, — поспешил добавить Алексей, — но, признаться, принять всё это нам неловко.
Вольдемар Львович хотел ответить, но в этот момент в прихожей звякнул дверной колокольчик. Через минуту на пороге появилась горничная.
— Алексей Александрович, — тихо сказала она, — извините, но там доставили заказ из магазина.
Алексей удивлённо поднял брови и посмотрел на Дарью.
— Мы ничего не заказывали…- растерянно проговорила она.
— Это я, — произнёс Вольдемар Львович, как бы невзначай. — Пусть всё отнесут на кухню.
Дарья вышла посмотреть. У двери стоял человек, держа большую корзину с продуктами. Дарья замерла от удивления.
Она вернулась в гостиную совершенно растерянная.
— Вольдемар Львович, да ведь это царское угощение!
Он ответил просто, без лишних слов:
— Пустяк. Кушайте на здоровье.
— Вольдемар Львович, ну право, очень неловко. Зачем столько? — Дарья смутилась, не зная, куда девать глаза.
— Поверьте, всё это от чистого сердца, — махнул рукой Вольдемар Львович. - Но дело не в коробках. Мы с вами не чужие люди. Это просто знак внимания, желание сделать что-то доброе. А сейчас нам нужно поговорить.
Павлуша потянул руки к матери. Та взяла его, отдала няне.
Вольдемар Львович пристально смотрел на Дарью, мягко сказал:
— Дарья Фёдоровна, присядьте, прошу.
Дарья, всё ещё растерянная, села на диван напротив гостя. Алексей опустился рядом, настороженно наблюдая.
Вольдемар Львович помолчал, кашлянул, будто собираясь с силами. Голос его чуть охрип:
— Дарья Фёдоровна… мне нужно сказать вам одну вещь. Вы, возможно, удивитесь. Может быть, и не поверите. Но я прошу — выслушайте.
Он на мгновение замолчал, взгляд его скользнул по лицу Дарьи, задержался. В словах чувствовалось напряжение, как будто он всё ещё не мог решиться.
— Понимаете… — начал он, потом резко выдохнул, словно больше медлить не было сил. — Дело в том, что вы — моя дочь. А я, стало быть, ваш батюшка.
Дарья побледнела. Алексей глядел на жену. В комнате стало так тихо, что слышно было, как потрескивает фитиль в лампе.
Дарья машинально прижала руки к груди. Глаза её метались — то на Вольдемара Львовича, то на Алексея.
Алексей положил руку ей на плечо. Дарья чуть наклонилась к нему, будто и правда искала поддержки.
— Понимаю, в это трудно поверить, — сказал Вольдемар Львович. Голос у него дрожал, но он старался говорить спокойно. — Но это правда. И сам я узнал об этом совсем недавно.
Он помолчал, будто подбирая слова.
— Дарья Фёдоровна, я должен рассказать вам всё, — произнёс он. — Много лет назад ваша матушка, Мария Георгиевна, приехала в Петербург. Я встретил её на балу. Помню, будто это было вчера: музыка, огни, люди — и вдруг она. Молодая, с живыми ясными глазами. Без жеманства и какого-либо расчета. Я увидел её и понял — всё.
Он вздохнул и продолжил уже тише:
— Тогда мне ничего больше не было нужно. Хотел только видеть её, говорить с ней, быть рядом. И она отвечала мне тем же. Мы были молоды, и очень счастливы. Вскоре я сделал ей предложение, и она согласилась.
Всё шло к свадьбе. Но судьба распорядилась иначе: меня срочно направили в Вену по службе. Я должен был вернуться через месяц. Я жил ожиданием.
Он вздохнул, потер переносицу.
— Когда я вернулся, Марии Георгиевны в столице уже не было. Мне сказали, что она уехала в своё имение и вскоре вышла замуж. Для меня это было ударом. Я не знал, почему она так поступила. Мне ничего не оставалось, как только смириться. Так прошли годы.
Он замолчал, глядя на Дарью. Та сидела неподвижно, лицо её пылало, глаза блестели.
— И только недавно я узнал, — продолжил он тихо, — что тогда, уезжая, Мария Георгиевна ждала ребёнка. Нашего ребёнка. Этим ребёнком были вы, Дарья Фёдоровна.
Он произнёс последние слова негромко, почти шёпотом, и в комнате снова повисла тишина.
— Понимаю, в это трудно поверить, — сказал Вольдемар Львович. Голос у него дрожал. — Но это правда. Я ничего не знал об этом целых 20 лет. Видимо, вам многое пришлось пережить. И сейчас я прошу у вас прощения за то, что я не был с вами рядом. - Вальдемар встал. Было видно, как губы его дрожат. Он смотрел на Дарью. Та тоже встала. Её била лёгкая дрожь. Она тоже волновалась.
- Простите меня, — ещё раз повторил Вальдемар Львович, — в этом есть моя вина. Я очень надеюсь на ваше великодушие и готов наверстать упущенное. Только, пожалуйста, не гоните меня. И поверьте мне, когда я узнал, что у меня есть дочь, то есть вы, я стал самым счастливым человеком на свете. Я благодарю судьбу и Марию за то, что она подарила мне вас.
Вальдемар Львович сделал шаг навстречу дочери, взял ее руку в свои ладони. Она не отняла, Вальдемар смотрел ей в глаза.
-Вы сделали меня счастливым, — сказал он. Моя жизнь обрела смысл, и в самых смелых своих мечтах я не смел мечтать о таком.
Дарья молчала. Она понимала, что надо что-то сказать, но слова не шли. Она чувствовала, как на глазах накатываются слезы. Они прокладывали дорожку по щекам, но Дарья не вытирала их. Несмотря на то, что она раньше догадывалась о том, что Шумский её отец, но когда это было произнесено вслух, оказалось, что она вовсе не готова принять эту правду спокойно.
***
Дорогие читатели, многие из вас спрашивали про мои печатные книги. Сейчас в продаже есть "Заряница". Цена чуть меньше первоначальной. Платить за доставку ничего больше не надо. По отзывам - очень захватывающее произведение. История о том, как девушки - крестьянки становятся барышнями. Подробнее о книге и о том, как ее заказать читайте здесь: https://dzen.ru/b/Z1c2Q02Q2hRZYkZH