Тем же вечером Шумахер, проходя по коридору базы, увидел сцену. Омар и двое его подручных грубо тащили Олесю в сторону заброшенного подвала. Она не кричала. Она смотрела на того, кого полюбила и назвала папой, широко раскрытыми глазами, полными не ужаса, а последнего, отчаянного вопроса.
Их взгляды встретились.
В мозгу Шумахера что-то взорвалось. Каскад ошибок. Протоколы рушились. Пустота заполнилась одним-единственным, чудовищно ярким образом: девочка в жёлтом платье смеётся, бежит к нему по зелёной траве, кричит «Папа!»
Это была не память. Это был призрак. Сверхновая боль, на миг прорвавшая плотину «Каменного Лотоса».
Он сделал шаг вперёд. Его рука потянулась к автомату.
Но тут же, как антивирус, сработала встроенная программа. Логика Креста. «Задача выполнена. Девочка — дочь командира. Командир прав. Эмоции — слабость. Слабость должна быть уничтожена».
Его рука опустилась. Он стоял, как скала, пока Олесю, его дочь, уводили в темноту подвала. Её последний взгляд, полный не детского упрёка, а взрослого, окончательного понимания, что надеяться не на что, навсегда остался в его стёртой памяти как ещё один сбой в матрице.
Дверь захлопнулась. Тишина.
Шумахер развернулся и пошёл в сырой барак, где теперь обитал наедине со своим новым «я». Идеальный солдат. Цепной пёс. В его отчёте о произошедшем инциденте появилась всего одна строка: «Наблюдал процедуру перемещения объекта «Дочь» в сектор «Дельта». Препятствий не чинил».
А внизу, в темноте подвала, гас последний лучик света, который мог бы его вернуть.
Подвальный воздух спёртый и влажный, пахнущий плесенью, ржавчиной и чем-то ещё — сладковатым и химическим, словно здесь когда-то хранили реактивы. Олеся прижалась спиной к шершавой, ледяной бетонной стене, пытаясь вобрать в себя хоть каплю её мнимой твёрдости. Сквозь одежду проступал колющий холод. Она слышала, как снаружи с грохотом щёлкнул тяжёлый железный засов. Шаги Омара и его людей, отдаваясь гулким эхом, удалились по коридору. Она осталась одна. В кромешной, почти осязаемой тьме, где единственным источником света были призрачные, фосфоресцирующие пятна грибков на стенах, мерцавшие в такт её учащённому дыханию.
Девочка не плакала. Слёзы, казалось, замерли у неё внутри, превратившись в ком ледяной пыли. Вместо этого пальцы, до боли белые, вцепились в тонкую цепочку на шее — простенький медный медальон, подарок мамы на последний день рождения. Олеся сжимала его так сильно, что металл впивался в кожу, оставляя красные отпечатки. Это было единственное доказательство, что прежняя жизнь не сон.
***
Омар стоял наверху, у люка, и его мозолистая ладонь сжимала не приказной ПМ, а смятый кулёк, в котором лежала краюха чёрного хлеба и банка старой, ещё советской тушёнки. В горле стоял ком. Приказ Креста висел в воздухе: «Избавиться от проблемы. Окончательно». Но «проблема» имела детские пальцы, цеплявшиеся за медальон, и глаза, полные безмолвного вопроса.
Его собственная рука, привыкшая без колебаний нажимать на спуск, дрогнула. Он вспомнил, как накануне, принеся Кресту отчёт, застал его в кабинете. Командир сидел, склонившись над Каменным Лотосом, что покоился под стеклянным колпаком, и что-то шептал ему, поглаживая холодное стекло дрожащими пальцами. А из соседней комнаты доносился прерывистый, монотонный звук — Марина тёрла пол тряпкой, прикованная цепью к батарее. Её пустой, ни на чём не сфокусированный взгляд был страшнее любой ненависти.
«Это не порядок, — прошептал Омар себе под нос, с силой сжимая кулак. — Это… гниль. Безумие».
Он не спустился вниз. Он не стал убивать ребёнка. Вместо этого он резко дёрнул ручку люка, оставив свёрток с едой на ступенях подвал, и ушёл, стараясь не слышать тишины, что осталась за его спиной. Это была не милость. Это было первое семя будущего мятежа, проросшее на удобренной страхом и отчаянием почве Зоны.
***
В лагерь «Бор» Дым пришёл не как гость, а как вестник с того света. Его потрёпанный «беркут» испещрен свежими царапинами, а сам он, с лицом, покрытым копотью и усталостью, пах гарью и озоном. Он не стал подходить к костру, где грелись сталкеры, а сразу направился к Грому, который в одиночестве чистил свой легендарный «Сайгу», сидя на обрубке дерева.
— Гром, — голос Дыма был хриплым от напряжения. — Мне нужно…
Гром молча кивнул, отложив ветошь. Они отошли под сень огромного, мёртвого дуба, ствол которого был испещрён странными, неестественными наростами.
— Это был не просто налёт, — начал Дым, доставая из нагрудного кармана смятый снимок, сделанный камерой наблюдения. На нём запечатлена фигура в камуфляже, безликая и эффективная, входящая в автобус. — Это была казнь. Они убили Сергея. Молодого парня. Он закрывал собой сервер. А Анну… ранили. Холодно, без эмоций. Как будто техника вышла из строя.
Гром взял фотографию. Его мозолистые пальцы сжали бумагу так, что она смялась.
— Шумахер, — прохрипел он, и в этом одном слове появилось столько боли и ярости, что Дым отшатнулся. — Это не он. Это… тень. Пустота в его обличье.
И тогда Гром рассказал всё. Говорил тихо, отрывисто, его голос срывался, когда он касался самого страшного. Он говорил про Каменный Лотос, выжигающий душу, про Марину, запертую в золотой клетке безумия, про Олесю, ставшую разменной монетой, и про Креста, который из лидера превратился в раба собственного демона.
Дым, хоть и боец, но и учёный до кончиков пальцев, слушал, и его лицо, обычно невозмутимое, искажалось гримасой отвращения и ужаса.
— Выжигание памяти… Это не магия, Гром. Это мощнейшее пси-воздействие. Своего рода… перезапись. Форматирование личности. — Он провёл рукой по лицу. — Но любой процесс можно обратить, если понять его природу. Нам нужен этот артефакт. В нашей лаборатории в секторе «Луга»… у нас есть кое-что. Генератор контр-резонанса. Мы можем попытаться создать гармонический импульс, который «перезапишет» блокировку. «Распрограммировать» его, как ты сказал.
Гром смотрел на него с новой, хрупкой надеждой.
— И что для этого нужно?
— Принести мне Каменный Лотос, — твёрдо сказал Дым. — Украсть его у Креста.
***
Похитить у Креста главный трофей, источник его силы и безумия? Это пахло не просто самоубийством, а медленной и мучительной смертью. Помощь пришла оттуда, откуда её не ждал никто.
Омар, чей дорогой, отполированный до блеска «УАЗ» всегда стоял на самом видном месте в «Бору», подошёл к Грому, когда тот в одиночестве пил дешёвый самогон, пытаясь заглушить горечь.
— Слышал, у тебя проблемы, — произнёс Омар, заглядывая внутрь палатки.
— Что надо? – буркнул Гром глядя на прихвостня командира. Хотя какой он теперь командир. Большинство сталкеров уже сейчас были готовы скинуть его с трона и пристрелить.
— Разговор есть, – ответил Омар. Его ухоженные пальцы с дорогим перстнем перебирали чётки.
— Так что тянешь, говори.
— Что злой какой, неприятности?
— У всех сейчас херня эта. — Гром отставил кружку и откусил кусок колбасы. – И эта зараза называется Крест, Омар.
— И я, как ни странно, разделяю твои мысли. Безумие нашего командира бьёт по карману. Стабильность рушится. А стабильность, мой друг, — единственная валюта, которая имеет значение в этом аду. Сделка?
— Что ты выдумал? – Гром не желал верить Омару. Но его предложение удивило, как и приказ Креста ликвидировать собственную дочь. Главное сделать больно Марине и Шумахеру. — Он слетел с катушек, – прошептал, наливая себе ещё самогона.
— Я солдат, но не убийца, – тихо ответил Омар. – И… у меня существуют подозрения по поводу Каменного лотоса. Именно после появления артефакта Крест изменился. Отказался продавать его, хотя до того, как Шумахер принёс его, нашёл покупателя.
— Только как выкрасть эту чудовищную вещь? – проговорил Гром, понизив голос до шёпота.
— Подменить. — В голосе Омара Гром впервые услышал что-то созвучное для себя. – Есть один умелец бывший скульптор, художник. Да ты знаешь его. Малевич.
— Да, мать моя женщина, – хлопнул по лбу себя Гром. – Вот топчешь Зону не один год, а в выставочном зале нашего «Бора» ни разу не был.
— Поговорю с ним. А ты припрячь артефакт. Принесу особый контейнер, чтоб мозги твои не прожгло.
Гром кивнул и пока не стал рассказывать о Дыме, и о том, что такая подмена им очень даже на руку.
Пока Крест впадал в забытье, сидя в кресле-качалке и вглядываясь в мерцание Лотоса, Омар, движимый не альтруизмом, а холодным расчётом, подменил артефакт искусно выполненной подделкой из полимерной смолы и светодиодов. Настоящий Каменный Лотос, излучающий странное, сосущее тепло, был передан Дыму в старой, обшитой свинцом аптечке. Учёный лишь кивнул, его пальцы сжали ручку чемоданчика, и он бесшумно растворился в предрассветном тумане, направляясь в сторону безмятежных и смертоносных Лугов Зоны.
***
Проснувшись, Крест мгновенно почувствовал пустоту. Не физическую — энергетическую. Его связь с Лотосом, эта нить, питавшая его силу и приглушавшая внутренних демонов, оборвалась. Его ярость была тихой и всесокрушающей. Он не кричал. Он встал, и воздух вокруг него, казалось, застыл.
— Они… обокрали меня, — его шёпот похож на шипение змеи. Он глянул на Марину. Вцепился пальцами в горло женщины и прорычал: —Смотри, — сказал он ей, поворачивая её лицо к пустому стеклянному колпаку. Его пальцы впились в её подбородок, оставляя красные следы. — Твоя дочь мертва. Тот, кого ты выбрала, не спас её. Он наблюдал. Холодно и беспристрастно. Как будет наблюдать и сейчас. Как ты будешь умирать от голода и жажды, а он не пошевелит и пальцем.
Марина не закричала. Она издала странный, булькающий звук, словно внутри у неё что-то оборвалось. Её тело обмякло, взгляд утратил и без того призрачную осмысленность. Она погрузилась в глубокую кататонию, безучастно уставившись в узор на обоях, её пальцы бессознательно теребили край платья. Грязные, в ссадинах, босые ноги подогнулись, и Марина упала на пол. Замерла, уставившись пустым взглядом в стену.
Затем Крест отправил своё идеальное орудие к лагерю «Чистого неба». Карта, КПК, детектор аномалий и боекомплект.
— Верни Каменный Лотос и прикончи всех там! — велел Крест. Положил руку на плечо сталкеру и добавил: — Вернёшь моё сокровище, я порадую тебя, друг.
В его воспалённом мозгу зрела финальная часть жестокого плана — показать тело убитой девочки. Крест был уверен, что Омар выполнил приказ, и оно лежит в подвале.
Шумахер, получив координаты, развернулся и вышел, его движения были выверены и лишены намёка на человеческой неуклюжести. Приказ ясен: найти Дыма, вернуть артефакт, стереть с лица земли лабораторию «Чистого неба». За ним, как тень его прошлой жизни, увязался Гром. Он знал, что теперь на его совести жизнь друга, и его обязательно надо спасти.
***
Продолжение следует...
Понравилась история, ставь пальцы вверх и подписывайся на канал!