Антонина замерла. Она ведь вчера спрашивала про фиалки только один раз, и он тогда ответил равнодушно, мол, не знаю. А теперь вдруг советует забыть. Значит, помнит. Значит, его тоже зацепило.
***
Весь день на работе Антонина думала только об одном — как бы попасть в опечатанную комнату Лидии. Снимать печать имеет право только участковый, но есть ещё один способ. В их квартире между комнатами были смежные двери, заколоченные еще в пятидесятых, когда коммуналку расселяли. Но дверь между ее каморкой и комнатой Лидии вроде бы просто заперта на засов с той стороны.
После смены она не пошла сразу домой, а заглянула в районную библиотеку. Валентина Ивановна, библиотекарша, удивилась:
— Тонечка, ты же только вчера Агату Кристи брала. Уже дочитала?
— Да нет, просто хотела спросить... У вас есть что-нибудь про цветы? Ну, про комнатные растения?
— Про цветы? — Валентина Ивановна задумалась. — Есть «Комнатное цветоводство» Вернера, но его Зинаида Павловна из пятнадцатой квартиры уже второй месяц не возвращает. А так... погоди-ка!
Она скрылась между стеллажами и вернулась с потрепанной книжкой:
— Вот, «Язык цветов». Правда, это больше про символику, но там и про комнатные есть.
Антонина пролистала книгу. Нашла нужную страницу: «Фиалка — символ скромности и верности. В некоторых культурах фиолетовые фиалки означают также тайную любовь или скрытые чувства. Существует поверье, что фиалки, подаренные любимому человеку перед разлукой, помогут сохранить верность...»
Перед разлукой. Антонина захлопнула книгу. Кусочки мозаики начинали складываться в картину, но картина эта была настолько невероятной, что разум отказывался в нее верить.
Дома она дождалась, пока все соседи разойдутся по комнатам, и принялась осматривать смежную дверь. Краска облупилась, обнажив старое дерево. Щель между дверью и косяком была довольно широкой. Антонина взяла линейку и попробовала просунуть — получилось. Теперь нужно было как-то добраться до засова.
— Чего это ты тут колдуешь?
Она вздрогнула и обернулась. В дверях стоял Виктор с кружкой чая в руках.
— Да вот, думала... — Антонина замялась.
— Попасть к Лидке хочешь? — прямо спросил он. — Я тоже об этом думал. Знаешь, есть способ.
Он подошел ближе, поставил кружку на тумбочку:
— У меня остались инструменты от отца. Он слесарем был, царство ему небесное. Могу попробовать засов сдвинуть.
— А если узнают?
— Кто узнает? Все по комнатам сидят, а участковый раньше завтрашнего утра не придет. Давай быстренько, пока Клавдия Семеновна «Время» смотрит.
Через пятнадцать минут возни засов поддался. Дверь со скрипом отворилась, и Антонина шагнула в комнату мертвой соседки.
Здесь все осталось как вчера, только тело унесли. На кровати — смятое покрывало, на полу — вмятины от носилок, пахло нашатырем. Антонина подошла к подоконнику, взяла горшок с фиалками. Земля была свежая, влажная — их поливали совсем недавно, может, вчера утром.
— Смотри, — Виктор поднял с пола маленькую стеклянную ампулу. — Под кроватью валялась.
Антонина взяла ампулу, повертела в руках. Никаких надписей, только остатки какой-то жидкости на дне.
— Лекарство? — предположил Виктор.
— Не знаю. Но Лидия вроде ничем не болела.
Она огляделась по сторонам. Взгляд упал на письменный стол. Выдвинула ящик — бумаги, квитанции, какие-то письма. Одно из них было без конверта, написано знакомым почерком Лидии:
«Милый мой! Я все решила. Больше не могу так жить. Эта квартира, эти люди — все мне опостылело. Ты был прав — нужно начать с чистого листа. Жди меня там, где договаривались. Твоя Л.»
Письмо не было отправлено. Или не успела, или передумала.
— Тонь, иди сюда! — позвал Виктор от шкафа.
Он держал в руках фотографию — Лидия в обнимку с молодым мужчиной. Тот самый, в кожаной куртке, которого описывала Клавдия Семеновна. Но лицо...
— Господи, — выдохнула Антонина. — Да это же...
Это был лейтенант. Без формы, с другой прической, но те же прозрачные глаза, те же черты лица.
— Вот это поворот, — присвистнул Виктор. — Выходит, этот лейтенант с покойницей знаком был?
Антонина молчала, лихорадочно соображая. Если лейтенант — тот самый мужчина в кожанке, то почему он вчера делал вид, что видит Лидию впервые? И почему так спокойно отнесся к ее смерти?
Если только...
— Виктор, а что если она не умерла?
— В смысле?
— Ну смотри. Вот письмо — она собиралась уехать, начать новую жизнь. Вот фотография — у нее есть любовник, который, судя по всему, наш лейтенант. Вот ампула — возможно, с каким-то препаратом. А что если это все — инсценировка?
Виктор скептически хмыкнул:
— Тонь, ты что, серьезно? Врач же смерть констатировал.
— А если врач в сговоре? Или его обманули? Есть же препараты, которые замедляют пульс, снижают температуру...
— Это ты в своих детективах вычитала?
Но Антонина уже не слушала. Она вспомнила кое-что. Год назад в «Литературной газете» была статья про какого-то шпиона, который использовал яд кураре, чтобы инсценировать свою смерть. Правда, там дозу не рассчитали, и он действительно умер, но сам факт...
— Нужно найти этого врача, — решительно сказала она.
— Тонь, остановись, — Виктор взял ее за плечи. — Даже если ты права, что ты будешь делать? Пойдешь в милицию? А там тебе скажут — какие у вас доказательства, гражданочка? Фантазии начитавшейся детективов старой девы?
Слова больно резанули, но Антонина понимала — он прав. Кто она такая? Телефонистка, тихая мышка, которую никто всерьез не воспринимает. Но внутри уже разгорался азарт — тот самый, который заставлял ее ночами глотать детективные романы, сопереживать Эркюлю Пуаро и мисс Марпл.
— Я все равно узнаю правду, — упрямо сказала она.
На следующий день Антонина отпросилась с работы, сославшись на головную боль. Первым делом отправилась в районную поликлинику. Врача, который констатировал смерть Лидии, звали Петр Сергеевич Воронов. Пожилой, усталый, с трясущимися руками.
— Доктор, я соседка Лидии Петровны Мельниковой. Той, что вчера...
— А, да, помню, — кивнул он. — Печальный случай. Что вы хотели?
— Скажите, а точно это был сердечный приступ?
Врач нахмурился:
— А что же еще? Все признаки налицо — синюшность губ, расширенные зрачки, отсутствие пульса и дыхания. Да и в карточке у нее были жалобы на сердце — тахикардия, боли за грудиной. Мы наблюдали. Признаков насильственной смерти нет — оснований для направления на вскрытие не было.
— Но ведь есть препараты, которые могут имитировать смерть?
Воронов устало вздохнул:
— Девушка, я сорок лет работаю. Думаете, я не отличу мертвого человека от живого? Да, есть препараты, те же барбитураты в больших дозах, но там другая картина. А здесь — классическая остановка сердца. Для вскрытия оснований не было.
Антонина вышла из поликлиники расстроенная. Может, она действительно нафантазировала? Но тут вспомнила — санитары! Те двое, что выносили тело.
В морге ее встретили неприветливо:
— Вы родственница?
— Нет, соседка. Я просто хотела узнать...
— Ничего мы вам не скажем. Без родственников или официального запроса — никакой информации.
Но Антонине повезло. Один из санитаров, молодой парень с хитрыми глазами, догнал ее у выхода:
— Слышь, тетка, ты чего интересуешься-то?
— Да так, подозрения кое-какие есть.
— Подозрения, говоришь? — парень огляделся. — А что дашь за информацию?
Антонина полезла в кошелек, достала трешку — почти все, что было.
— Ладно, слушай, — парень сунул деньги в карман. — Странное там кое-что было. Когда мы ее на носилки перекладывали, она вроде как... дернулась. Совсем чуть-чуть, но я точно видел. Напарник говорит — это посмертные сокращения мышц, бывает такое. Но я что-то сомневаюсь. И еще — тело было теплое. Для человека, который всю ночь мертвый пролежал, слишком теплое.
Сердце Антонины бешено заколотилось. Значит, она была права!
— А куда тело повезли?
— Да никуда. Приехал какой-то тип, сказал — он брат, забирает для похорон в другом городе. Документы показал, все путем. Загрузили в машину и уехали.
— Что за тип? Как выглядел?
— Молодой такой, лет тридцати с небольшим. Глаза странные — прозрачные, как вода.
Лейтенант. Точно он.
Антонина почти бегом вернулась домой. В голове уже выстраивался план действий. Нужно найти этого лейтенанта, проследить за ним. Если Лидия жива, он обязательно приведет к ней.
Но как найти? Она даже фамилии его не знает. Хотя... Виктор! Он же общался с участковым, может, что-то знает.
Виктор был дома, возился с каким-то радиоприемником.
— А, сыщица пришла! — усмехнулся он. — Ну что, раскрыла преступление века?
— Виктор, это серьезно. Мне нужна твоя помощь.
Она рассказала про разговор с санитаром. Виктор слушал, и усмешка постепенно сползала с его лица.
— Черт, а ведь похоже на правду. Слушай, я вспомнил — вчера лейтенант обронил удостоверение, когда записывал что-то. Я поднял, отдал. Успел глянуть — Николай Мельников. Мельников, понимаешь? Как и Лидия!
— Брат, — выдохнула Антонина. — Он сказал санитару, что брат. И фамилия та же. Но Лидия говорила, что у нее никого нет.
— Может, врала? Или они не родные брат с сестрой…
— Нужно его найти, — решительно сказала Антонина.
— И как ты это сделаешь? В милицию пойдешь — Николая Мельникова ищу?
Но тут Антонину осенило:
— Адресный стол! Если он прописан в Ленинграде, там должны быть данные.
В адресном столе ей повезло — за окошком сидела Рая, с которой они когда-то вместе учились в школе.
— Тонька! Сто лет не виделась! Ты чего здесь?
— Райка, выручай. Мне нужно найти одного человека — Николай Мельников, лейтенант милиции.
— Милиционера? — Рая понизила голос. — А что случилось?
— Да так, долго объяснять. Посмотришь?
Рая огляделась — начальства рядом не было — и полезла в картотеку. Минут десять копалась в ящиках, наконец вытащила нужную карточку.
— Мельников Николай... Есть три человека. Один — пенсионер, второй — студент, третий... О, вот твой лейтенант. Мельников Николай Сергеевич, 1952 года рождения, прописан... — она замолчала, странно посмотрев на Антонину.
— Что? Где он прописан?
— На Садовой, дом 12, квартира 38.
Антонина опешила. Это же их дом! Но квартира 38 — это второй этаж.
— Рай, ты уверена?
— Абсолютно. Вот, смотри сама. Только никому ни слова, Тонька — за такое по шапке дадут.
Действительно, их адрес. Но как же так? Антонина знала всех жильцов в доме, никакого Николая Мельникова там не было.
Продолжение следует...