Предыдущая часть:
Парень обернулся. У него была обаятельная улыбка и смеющиеся глаза.
—Алексей, осторожней, девушка. Музыка—это, конечно, прекрасно, но законы физики ещё никто не отменял, ха-ха,—сказал он с лёгкой иронией.
Парень наклонился и поднял её телефон. На экране всё ещё были открыты ноты.
—Пятая соната Бетховена. Весенняя. Серьёзный выбор для поездки в автобусе, не боитесь отвлечься?
—Я к уроку готовлюсь,—смущённо ответила Ольга.—Я преподаю музыку, вот и репетирую везде, где могу.
—О, а я думал, вы профессиональный музыкант. У вас лицо такое одухотворённое, когда вы смотрите на ноты, прям завораживает.
Вот так и начался их разговор. Парень сыпал комплиментами, шутил, рассказывал забавные истории. В тот день Алексей вышел на её остановке, хотя ему, как выяснилось позже, нужно было совсем в другое место. И именно он настоял на том, чтобы проводить Ольгу до дома, неся её скрипку. Впоследствии Алексей не раз говорил, что это любовь с первого взгляда, именно такую он искал всю жизнь. Парень был настойчив, обаятелен и так убедителен в своей влюблённости, что сердце девушки, не знавшее до этого сильных чувств, растаяло. Через полгода они сыграли свадьбу.
—Ольга Николаевна, вы здесь? Эй, земля вызывает,—голос санитара вернул её в реальность больничной палаты.—Вы, похоже, задумались о чём-то, всё в порядке?
Ольга моргнула, сгоняя непрошенную слезу. Восстановление тела давало силы для борьбы, и она решила сделать следующий шаг в своей игре. Вечером, когда Алексей и Марина в очередной раз пришли её проведать, Ольга сидела на кровати, задумчиво перебирая пальцами край одеяла.
—Всё хорошо, милая? Ты какая-то задумчивая,—обеспокоенно спросил муж.
—Да, просто в голове что-то мелькает, как вспышки,—медленно произнесла она.—Какие-то обрывки. Женщина пожилая, добрая. Она что-то делает с куклами. Имя, кажется, Екатерина. Екатерина Ивановна, да?
Ольга подняла на них растерянный взгляд. Алексей и Марина переглянулись. На их лицах была смесь разыгранной радости и плохо скрытой тревоги.
—Оленька, ты вспомнила, это же хорошо! —воскликнула подруга, бросаясь её обнимать.—Это же твоя бабушка, Екатерина Ивановна, она тебя так любила.
—Здорово, да это же просто чудо! Память возвращается потихоньку,—поддакнул Алексей.
Но глаза его сузились. Он явно не ожидал такого прогресса. Память возвращалась, а это было совсем не по их плану. Прошло ещё две недели. Ольга уже могла передвигаться, опираясь на костыли, и каждый шаг казался маленькой победой. Алексей становился всё более нервным и настойчивым. Муж с отчётливой ясностью понимал, что окно возможностей стремительно закрывается. На следующий день он пришёл с кожаным портфелем и серьёзным лицом.
—Оленька, солнышко, у нас тут одна формальность, ничего страшного,—начал он вкрадчивым голосом, доставая кипу бумаг.—Это для страховой компании. В связи с твоей аварией нужно подписать несколько документов, чтобы получить компенсацию на лечение и восстановление, всё для тебя.
Муж положил перед ней бумаги и протянул ручку. Ольга взяла её. Рука заметно дрожала. Она посмотрела на текст. Юридические термины, мелкий шрифт, но при всём этом успела выхватить слова "генеральная доверенность", "право распоряжения всем движимым и недвижимым имуществом".
—Я... я попробую, но не уверена,—прошептала она.—Рука так плохо слушается после всего этого, трясётся.
Ольга склонилась над бумагой и намеренно вывела несколько кривых, неузнаваемых закорючек, совершенно не похожих на её каллиграфическую подпись.
—Ой, прости,—она виновато посмотрела на Алексея.—Не получается что-то, рука не та.
—Ничего, попробуй ещё разок, давай, милая, сосредоточься,—процедил муж, с трудом сохраняя улыбку.
В итоге Ольга испортила ещё два экземпляра. Желваки Алексея заходили, а в глазах появился холодный блеск.
—Может, завтра попробуем? Я очень устала, голова кружится,—пожаловалась Ольга.
Откидываясь на подушки, Алексей был вынужден отступить, но она знала, что муж вернётся. И в тот же день, словно посланный самим провидением, в её палату вошёл высокий седовласый мужчина в строгом костюме.
—Ольга Николаевна? Это вы?—голос его был глубоким, вселял уверенность.
—Да, а вы кто?—растерянно ответила она.
—Я Павел Андреевич Козлов, адвокат вашей бабушки и её старый друг. Я только вчера узнал о случившемся. Примите мои соболезнования и пожелания скорейшего выздоровления.
В этот момент в палату вернулся муж, забывший на тумбочке блокнот. Увидев незнакомца, он напрягся.
—Простите, вы кто такой?
—Я Павел Андреевич Козлов, адвокат,—представился юрист, протягивая визитку.—Пришёл навестить Ольгу Николаевну.
—Моей жене нужен покой,—отрезал Алексей, преграждая ему путь.—Врач ограничил посещения, так что уходите.
—А я всего на пару минут,—не отступал Павел Андреевич.—Взгляд его был твёрдым, как сталь. У меня есть несколько вопросов, касающихся воли Екатерины Ивановны.
Как на грех, в этот момент у Алексея зазвонил телефон. Он бросил злой взгляд сначала на адвоката, а потом на жену.
—Я сейчас вернусь, не уходи никуда,—бросил он и вышел в коридор, чтобы ответить на звонок.
Павел Андреевич мгновенно оказался у её постели и, наклонившись, зашептал быстро:
—Ольга, я не знаю, что здесь происходит, но у меня плохое предчувствие. Твоя бабушка была очень мудрой женщиной и никому не доверяла, особенно твоему мужу. Ничего не подписывай без меня, слышишь? Ни одной бумаги, даже если скажут, что это срочно.
Это было первое настоящее подтверждение её правоты из внешнего мира. Ольга лишь коротко кивнула, но в её глазах блеснула благодарность. Когда Алексей вернулся, адвокат уже прощался.
—Что ж, Ольга Николаевна, рад был вас видеть в добром здравии. Зайду на днях. Алексей Владимирович, мой номер на визитке. Будут вопросы по наследству, звоните.
Он ушёл, оставив Алексея в растерянности и плохо скрываемой ярости. В тот же вечер, когда больница погрузилась в вечернюю тишину, в её палату заглянул Сергей Петрович. Смена уже закончилась, и врач был в обычной одежде—джинсах и свитере. В руках он держал две чашки.
—Не спите? Я подумал, может, не помешаю?—спросил он.—Я принёс ромашковый чай. Успокаивает, особенно вечером.
—Спасибо,—Ольга с благодарностью приняла тёплый напиток.
Они сидели в тишине несколько минут. Сергей не задавал прямых вопросов, понимая, что это может её смутить.
—Знаете, Ольга Николаевна?—начал врач издалека, глядя в свою чашку.—Моя жена умерла два года назад. Редкое аутоиммунное заболевание. Врачи давали ей три месяца, но она продержалась почти год. Елена боролась до самого конца. Даже когда уже не могла вставать, продолжала составлять планы на будущее, выбирала обои для детской, представляла, как мы все вместе будем.
Он поднял глаза. И в них была такая глубокая, застарелая боль, что у Ольги перехватила дыхание.
—У меня осталась дочка, Маша, ей сейчас семь. Когда мне бывает особенно тяжело, я смотрю на неё и понимаю, что не имею права сдаваться. Бороться нужно всегда, даже когда кажется, что всё потеряно и вокруг одни враги. А выхода нет. Всегда есть ради чего бороться, поверьте.
В голосе врача было столько искренности и тепла, что ледяной панцирь, в который Ольга заковала свою душу, впервые дал трещину. Она понимала, что не одна. И этот человек, возможно, не зная всей правды, интуитивно стоял на её стороне.
—Спасибо вам, Сергей Петрович, правда, спасибо,—сказала она.
Это спасибо означало гораздо больше, чем благодарность за чай. На следующий день позвонил Павел Андреевич. Адвокат говорил официальным тоном, понимая, что их могут подслушивать.
—Ольга Николаевна, я изучил отчёт полиции по вашему ДТП. Всё выглядит как несчастный случай. Но я настоял на дополнительной независимой экспертизе. Есть некоторые нюансы. Я буду держать вас в курсе.
Вечером Сергей снова зашёл к ней в палату. Доктор был мрачнее тучи.
—Я говорил со своим знакомым,—сказал врач, убедившись, что в коридоре никого нет.—Он частный детектив. Константин. Просто Константин. Все мы люди взрослые, и фамилия, думаю, будет лишней. Я попросил его посмотреть на вашу ситуацию со стороны. Он мой должник, так что это конфиденциально.
—И что он сказал? Есть что-то новое?—затаив дыхание, спросила Ольга.
—Тормозной шланг на вашей машине. Он не был порван, как это бывает при износе, а был аккуратно, почти профессионально надрезан, так чтобы выдержать несколько нажатий на педаль, а потом отказать в самый нужный момент, на крутом повороте, например.
Теперь сомнений не оставалось. Это была не просто алчность мужа, а хладнокровное, спланированное покушение. Ольга поняла, что нужно действовать. Нужно было найти доказательства. А ведь её покойная бабушка всегда говорила ей: "В нашем доме у каждой вещи есть своя тайна". Сергей вышел, оставив её в тревожной задумчивости. А следующим утром первым, кто её навестил, был муж.
—Алексей,—обратилась Ольга, чтобы голос её звучал по-детски капризно.—Милый, мне так тоскливо здесь, всё одинаково. Принеси, пожалуйста, из дома мою старую шкатулку с детскими рисунками. Она стоит в комоде в моей комнате.
—Оленька, ну что за сентиментальная чушь? Зачем тебе этот старый хлам сейчас?—раздражённо поморщился муж.
—Ну, пожалуйста, Алеша, мне так хочется,—жалобно попросила она.—Мне кажется, это поможет мне что-нибудь вспомнить, ну хоть что-то.
Скрипнув зубами, муж согласился. На следующий день Алексей принёс старую деревянную шкатулку, расписанную цветами. Дождавшись, когда он уйдёт, Ольга открыла её. Сверху лежали её неумелые детские акварели. Она аккуратно вынула их, а потом поддела ногтем тонкую фанерную дощечку на дне—двойное дно. Их маленький секрет с бабушкой. Под ним, на бархатной подкладке, лежал крошечный, потускневший от времени ключ. Ключ от бабушкиного тайника. "Ну вот, теперь можно двигаться дальше. Главное, чтобы здоровье не подвело",—подумала Ольга.
День выписки стал для неё настоящим испытанием. Алексей и Марина окружили её удушающей заботой, разыгрывая перед врачами и медсёстрами сцену счастливого воссоединения семьи. Сергей Петрович, провожая её, лишь крепко пожал руку.
—Мой номер телефона у вас есть, так что звоните в любое время, если что-то понадобится. Как врач или как друг, я обязательно помогу,—сказал доктор, так чтобы слышала только она.
Возвращение в дом, где Ольга выросла и где каждый уголок хранил воспоминания о бабушке, было похоже на возвращение на пепелище. Дом казался чужим, холодным. Подруга Марина, которая теперь с лёгкой руки Алексея просто помогала по хозяйству, переставила мебель, убрала бабушкины фотографии и заменила их свадебными снимками.
—Мы решили немного освежить интерьер, чтобы было уютнее,—щебетала она.—Чтобы ничего не напоминало о плохом, о той аварии.
Алексей же постоянно заводил разговоры о продаже дома.
—Слишком много болезненных воспоминаний здесь, Оленька. Нужно начать новую жизнь, свежий старт. Купим современный пентхаус в центре города, с видом на реку.
При этом муж судорожно искал документы на собственность, не подозревая, что Павел Андреевич, предвидя такой поворот, уже переоформил всё так, что без личного присутствия дееспособной Ольги и его визы никакая сделка была невозможна. Первые дни Ольга передвигалась по дому в инвалидном кресле, потом с тростью, и это было её прикрытием. Она изображала слабую, растерянную женщину, полностью зависящую от воли мужа и его любовницы. На людях эта парочка ничего такого себе не позволяла и старательно играла роль мужа и её подруги. Но по ночам, когда дом затихал и Ольга слышала через стену приглушённый смех и разговоры из гостиной, она начинала свою тихую разведку. Её целью была мастерская на втором этаже, святилище бабушки. Дверь была заперта. Алексей сказал, что ключ потерял, и намеренно скрыл это, чтобы не расстраивать. Но Ольга знала, где бабушка хранила дубликат—за отставшей дощечкой обивки на веранде. Ночью, убедившись, что все уснули, Ольга, опираясь на трость, пробралась туда, нашла ключ и открыла дверь в своё прошлое.
В воздухе стоял густой запах древесной стружки, клея и старой ткани. С высоких стеллажей на неё смотрели десятки стеклянных глаз: куклы, плюшевые мишки с заштопанными лапами, деревянные лошадки-качалки. Бабушка не просто коллекционировала их, она, как и Ольга в детстве, дарила им вторую жизнь. Алексей считал это бесполезным хламом, но для Ольги это было самым дорогим из того, что у неё осталось. И вдруг взгляд зацепился за старый реставрационный стол из морёного дуба, за которым бабушка проводила целые дни. Ольга, с трудом преодолев боль в суставах, опустилась перед ним на колени. Одна из массивных резных ножек стола. Она нашла крошечную, почти незаметную замочную скважину, скрытую в витиеватом узоре. Дрожащими руками вставила маленький ключик и провернула. Раздался тихий щелчок. Часть узора отошла в сторону, открыв за собой небольшую полость. Внутри, завёрнутый в шёлковый платок, лежал толстый блокнот в кожаном переплёте. Дневник Екатерины Ивановны, а может, просто записная книжка. С колотящимся сердцем Ольга открыла блокнот—и отчаяние тут же охватило её с головой. Страницы были испещрены не буквами, а странными, аккуратными символами, похожими на стежки для вышивки: крестики, узелки, петельки. Это был шифр, сложный, непонятный, созданный её гениальной и осторожной бабушкой. Она была так близка к разгадке, но снова наткнулась на глухую стену. Вернувшись в спальню, Ольга осторожно легла на кровать и погрузилась в тревожный сон.
Новый день подарил новые эмоции. Сергей Петрович не оставлял её. Он звонил почти каждый день под предлогом контроля за её состоянием.
Продолжение: