В кафе «Старт» я пришла на десять минут раньше и заказала кофе. Руки слегка дрожали — всё-таки вчера я рискнула очень многим. Если бы план не сработал, Валентина Сергеевна могла бы разрушить мой брак окончательно.
Свекровь появилась ровно в десять, но выглядела так, будто не спала всю ночь. Под глазами тёмные круги, лицо осунувшееся, дорогой костюм помят.
Начало этой истории читайте в первой части.
— Алла, — села она напротив, не здороваясь, — что ты от меня хочешь?
— Доброе утро, Валентина Сергеевна, — спокойно ответила я. — Хочу обычного человеческого отношения.
— Я всегда относилась к тебе нормально.
— Вчерашний вечер показал обратное.
— Вчера я была расстроена... Юбилей, волнение...
— Валентина Сергеевна, давайте говорить честно. Вы четыре года методично меня унижали. Вчера просто переборщили.
Свекровь нервно теребила салфетку:
— И что теперь? Ты меня шантажируешь?
— Я предлагаю мирное сосуществование.
— За молчание?
— За уважение. Больше никаких колкостей о моей зарплате, работе, подарках. Никаких сравнений с жёнами ваших знакомых. Никаких публичных унижений.
— А если я откажусь?
— Тогда завтра Константин Игоревич передаст документы в налоговую.
Валентина Сергеевна побледнела ещё больше:
— Сколько он с тебя взял за информацию?
— Ничего не взял. Он просто не любит людей, которые его подставляют.
— Я его не подставляла!
— Вы исчезли с документами и деньгами пятнадцать лет назад. Он думал, что вы мертвы, а вы просто сменили город и зажили на украденное.
— Не украденное! Это была моя доля!
— Какая доля? Вы присвоили документы на семь квартир и два миллиона долларов.
— Алла, откуда ты всё это знаешь? — прошептала свекровь.
— Константин Игоревич очень подробно рассказал. Знаете, сколько лет он вас искал?
— Я думала, он забыл...
— Не забыл. И когда случайно узнал, где вы живёте, решил восстановить справедливость.
Валентина Сергеевна достала из сумки платок, промокнула глаза:
— Что он хочет?
— Ничего. Слишком много времени прошло, доказывать через суд бессмысленно. Но если информация попадёт в налоговую...
— Меня посадят.
— Не посадят. Но конфискуют всё имущество, доначислят налоги и штрафы. От ваших миллионов ничего не останется.
— И ты этого хочешь?
— Нет. Я хочу нормальных семейных отношений.
— За моё молчание ты требуешь моё молчание?
— Именно.
Свекровь долго молчала, обдумывая предложение. Наконец подняла глаза:
— Хорошо. Согласна. Но и ты должна измениться.
— В чём?
— Перестать быть такой... колючей. Отвечать на мои вопросы. Участвовать в семейных делах.
— Валентина Сергеевна, ваши вопросы больше походят на допрос. «Почему нет детей?», «Сколько зарабатываешь?», «Когда квартиру купите?»
— Я интересуюсь жизнью сына!
— Вы контролируете нашу жизнь. И критикуете каждое решение.
— Потому что вижу ошибки!
— Или потому что привыкли всё контролировать?
Официантка принесла мне кофе. Валентина Сергеевна заказала чай с лимоном.
— Алла, можно вопрос? — осторожно спросила она. — Как долго ты всё это знала?
— Три месяца.
— И молчала?
— Надеялась, что наши отношения наладятся сами собой.
— А вчера решила использовать информацию как оружие?
— Вчера поняла, что по-хорошему с вами договориться невозможно.
Валентина Сергеевна отпила глоток чая, поморщилась:
— Знаешь, что самое обидное? Я действительно хотела помочь вам с квартирой.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Планировала после юбилея предложить Игорю беспроцентный заём.
— Почему не предложили?
— Потому что ты всегда держалась отстранённо. Никогда не просила помощи, не жаловалась на трудности. Я думала, ты меня презираешь.
— А я думала, вы меня презираете.
— За что?
— За бедность. За скромное происхождение. За то, что я не из вашего круга.
— Глупости, — махнула рукой свекровь. — Я сама из простой семьи. Отец — слесарь, мать — продавщица.
— Тогда почему все эти колкости про мою зарплату и подарки?
Валентина Сергеевна задумалась:
— Наверное, хотела, чтобы ты стала бойцом. Как я. Всю жизнь билась за место под солнцем, ни от кого помощи не ждала.
— А я не такая. Я не умею бороться с близкими людьми.
— Это видно, — усмехнулась свекровь. — Вчера ты меня очень удивила.
— Загнанный в угол червяк тоже поворачивается.
— Червяк? — переспросила Валентина Сергеевна. — Алла, я никогда не хотела тебя унижать.
— Но получалось именно так.
— Получалось... Знаешь, может, мы начнём сначала?
— Что вы имеете в виду?
— Познакомимся заново. Без предрассудков и обид.
— И без шантажа? — уточнила я.
— И без шантажа, — кивнула она. — Хотя должна признать: ты молодец. Нашла мою слабое место и нажала на него в нужный момент.
— Это Константин Игоревич помог. Он психолог по образованию, знает, как подать информацию.
— Значит, вы с ним в сговоре?
— Не в сговоре. Он просто рассказал вашу историю, а я сама решила, что с этим делать.
— И решила шантажировать свекровь.
— Решила защитить себя единственным доступным способом.
Валентина Сергеевна отставила чашку:
— Алла, а что, если я расскажу Игорю всю правду? Что ты меня шантажируешь?
— Расскажите, — пожала я плечами. — Но тогда расскажу и я. О ваших квартирах, о Константине Игоревиче, о том, откуда деньги на миллионные юбилеи.
— Игорь не поверит.
— Поверит. Особенно когда увидит документы.
— У тебя есть документы?
— Копии есть.
Свекровь нервно рассмеялась:
— Ловко ты всё продумала.
— Три месяца думала.
— И как долго собираешься меня держать на крючке?
— Валентина Сергеевна, я не собираюсь вас держать. Просто хочу мира в семье.
— За счёт моего страха?
— За счёт взаимного уважения.
— Это одно и то же.
— Нет. Страх временный, а уважение может быть постоянным.
Валентина Сергеевна задумалась, глядя в окно. На улице моросил дождь, прохожие торопились под зонтами.
— А знаешь что, — вдруг сказала она, — может, оно и к лучшему.
— Что к лучшему?
— Что ты меня поставила на место. Я действительно зазналась в последние годы.
— Откуда такие мысли?
— Вчера, после вашего ухода, ко мне подошла Люба и сказала: «Валя, зачем ты так с невесткой? Девочка же хорошая». А потом Нина добавила: «Мы-то понимаем, что ты волнуешься за сына, но со стороны выглядит жестоко».
— И что вы ответили?
— Ничего. Поняла, что они правы.
— Значит, вчерашний скандал пошёл на пользу?
— Не знаю. Посмотрим.
Мы помолчали. Валентина Сергеевна доедала пирожное, я допивала остывший кофе.
— Алла, — вдруг сказала свекровь, — а что, если я действительно помогу вам с квартирой?
— В каком смысле?
— Дам два миллиона на первоначальный взнос. Без процентов, возвратите, когда сможете.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Только при одном условии.
— Каком?
— Забудешь про Константина Игоревича и документы.
— То есть вы хотите купить моё молчание?
— Хочу помочь семье. А молчание — приятный бонус.
Я задумалась. Предложение было заманчивым, но что-то настораживало.
— А если мы поссоримся снова? Вы потребуете деньги обратно?
— Не потребую. Подпишем договор дарения.
— Дарения?
— Дарю сыну два миллиона на покупку жилья. Формально ты будешь ни при чём.
— Валентина Сергеевна, это очень щедро...
— И очень выгодно. За два миллиона я покупаю спокойствие и молчание.
— А если Константин Игоревич сам решит обратиться в налоговую?
— Не решит. Слишком много времени прошло, да и сам он не чист.
— Откуда такая уверенность?
— Алла, милая, думаешь, я единственная, кто работала с серыми схемами? Константин Игоревич тоже многое скрывал от государства.
— То есть у вас на него тоже есть компромат?
— Есть. Так что мы в равных условиях.
— Понятно.
Я представила, как мы с Игорем покупаем трёхкомнатную квартиру в центре, делаем ремонт, обставляем мебелью. Мечта, которая казалась недостижимой, вдруг стала реальностью.
— Хорошо, — сказала я. — Согласна.
— И больше никаких угроз?
— И больше никаких колкостей?
— Договорились, — улыбнулась Валентина Сергеевна.
Мы пожали друг другу руки. В этот момент зазвонил мой телефон. Звонил Константин Игоревич.
— Алло?
— Алла Викторовна? Как дела? Клюнула старая акула?
— Клюнула, — ответила я, глядя на свекровь.
— Отлично. Когда встречаемся за вознаграждением?
— За каким вознаграждением? — не поняла я.
— Как за каким? Мы же договаривались: я помогаю прижать её к стенке, вы мне полмиллиона платите.
У меня перехватило дыхание:
— Константин Игоревич, о каком полмиллионе речь? Мы договаривались, что вы просто расскажете информацию!
— Девушка, не прикидывайтесь! Вы сами предложили полмиллиона за компромат на свекровь!
Я посмотрела на Валентину Сергеевну. Она внимательно слушала разговор, и по её лицу было видно, что она слышит каждое слово.
— Константин Игоревич, я ничего подобного не предлагала, — твёрдо сказала я.
— Ах вот как! — рассмеялся он в трубку. — Тогда завтра вся информация о Валентине Сергеевне уйдёт в налоговую. И в прокуратуру заодно.
— Делайте что хотите, — ответила я и отключилась.
Валентина Сергеевна смотрела на меня с удивлением:
— Что происходит?
— Не знаю, — честно ответила я. — Кажется, Константин Игоревич решил нас обеих развести на деньги.
— То есть ты ему ничего не платила?
— Ничего. И не собиралась.
— Тогда откуда у него информация обо мне?
— Понятия не имею. Может, действительно помнит вас с прошлых времён.
— Алла, — медленно сказала свекровь, — а что, если вся эта история — мистификация?
— В каком смысле?
— А в том, что никакого Константина Игоревича из моего прошлого не существует. Есть мошенник, который решил поживиться за наш счёт.
Я почувствовала, как кровь отливает от лица:
— Но он же знал детали...
— Какие детали?
— Про ваши квартиры, про подставных лиц...
— Алла, милая, эти детали может знать любой, кто следил за мной последние месяцы. Или просто изучил документы из открытых источников.
— Но он же директор «Альфа-Инвеста»!
— А ты проверяла?
Я растерянно молчала. Действительно, я не проверяла. Просто поверила на слово элегантному мужчине средних лет, который заказал у меня дизайн квартиры.
— Валентина Сергеевна, — прошептала я, — что если вы правы?
— Тогда нас обеих хотели развести на деньги, — мрачно ответила свекровь. — Тебя — на полмиллиона за информацию, меня — на сколько получится за молчание.
— Но как он мог знать про наши отношения?
— А как он с тобой познакомился?
— Заказал дизайн через сайт... — я осеклась. — Валентина Сергеевна, а что, если он специально выбрал меня, зная, что я жена вашего сына?
— Очень похоже на правду.
— Тогда получается, что всю информацию о ваших финансах он собрал самостоятельно?
— Либо так, либо случайно наткнулся на что-то и решил использовать.
Мы сидели в молчании, осмысливая произошедшее. За окном дождь усилился, по стеклу текли серые потоки воды.
— Алла, — вдруг спросила свекровь, — а он действительно показывал тебе документы?
— Показывал. Копии каких-то договоров, справки...
— А ты разбираешься в юридических документах?
— Нет, — призналась я. — Могли быть подделкой.
— Скорее всего, так и было.
— Значит, никаких компроматов на вас нет?
— Алла, — усмехнулась Валентина Сергеевна, — я всю жизнь работала бухгалтером в заводоуправлении. Да, копила, экономила, покупала недвижимость в кризисы. Но никого не обманывала и ничего не крала.
— А откуда тогда такие деньги?
— Наследство от бабушки, удачные инвестиции и тридцать лет экономии. Плюс везение — купила квартиры до роста цен.
— То есть вы честно заработали своё богатство?
— Абсолютно честно. И никакого Константина Игоревича в моей жизни никогда не было.
Я почувствовала себя полной идиоткой. Поверить незнакомому человеку, не проверив информацию, устроить скандал на юбилее, угрожать свекрови...
— Валентина Сергеевна, — тихо сказала я, — простите меня. Я поступила ужасно.
— Поступила глупо, — поправила она. — Но понять можно. Ты устала терпеть мои колкости.
— Всё равно не оправдание.
— Алла, а знаешь что? Может, оно и к лучшему.
— Что к лучшему?
— Что всё так получилось. Я наконец поняла, как мои слова ранят тебя. А ты поняла, что за мной не стоят тёмные делишки.
— И что теперь?
— А теперь мы действительно начнём сначала. Без недомолвок и подозрений.
— А предложение с квартирой?
— Остаётся в силе. Два миллиона на первоначальный взнос. Но не за молчание, а потому что вы моя семья.
— Валентина Сергеевна, я не могу принять такую помощь после того, что наделала...
— Можешь и примешь. Считай это моим извинением за четыре года колкостей.
— А как же Игорь? Он ведь не знает правды.
— Расскажем ему вместе. Только дома, без лишних ушей.
— И про мошенника тоже расскажем?
— Обязательно. Пусть знает, какая у него находчивая жена, — улыбнулась свекровь.
Мы расплатились и вышли из кафе. Дождь почти прекратился, из-за туч пробивались солнечные лучи.
— Валентина Сергеевна, — сказала я, когда мы дошли до остановки, — а можно вопрос?
— Конечно.
— Почему вы согласились помочь с квартирой? Ведь теперь понятно, что никто вас не шантажирует.
— А потому, — ответила свекровь, — что вчера я увидела: ты не безвольная тряпка, а боец. Просто долго копишь злость, а потом взрываешься. Мне такие люди нравятся.
— Даже после того скандала?
— Особенно после скандала. Знаешь, как я гордилась, когда ты мне вчера высказала всё, что думаешь?
— Серьёзно?
— Серьёзно. Подумала: «Наконец-то Аллка показала характер!»
— Но вы же испугались...
— Испугалась неизвестности. А когда поняла, что к чему, даже обрадовалась.
— Странная вы, Валентина Сергеевна.
— Странная. Но справедливая, — улыбнулась свекровь. — Кстати, может, пора переходить на «ты»? Всё-таки семья.
— Хорошо... мам, — неуверенно произнесла я.
— Вот и славно, дочка.
Мы обнялись прямо на остановке, под удивлёнными взглядами прохожих. А вечером, рассказав Игорю всю историю, мы долго смеялись над тем, как ловко нас пытался развести неизвестный мошенник. И как этот обман в итоге помог нам стать настоящей семьёй.