Много лет назад...
- Почему ты мне не сказала? - наследный принц Драконьего мира замер у окна, глядя на суетящихся разумных во дворе его замка. Впервые в жизни он чувствовала себя бессильным, и это было больно. В груди, где в унисон бились три сердца, жгло огнем... Как она могла? Зачем?
- Прости, - бледная, как снег на вершинах гор, женщина тяжело поднялась с постели и подошла к мужу, - у меня осталось совсем немного времени, чтобы успеть подарить тебе сына. Мне уже больше сорока, и с каждым годом шанс выносить ребенка все меньше. - Она оперлась лбом о его плечо и замерла. - Прости.
Он резко выдохнул и обнял ее одной рукой, прижимая к себе. Она ведь знает, ему не нужен ребенок ценой ее жизни. Ему нужна она... Пусть даже на короткие пять-шесть десятков лет, чтобы он потом всю свою бессмертную жизнь вспоминал бы миг, когда был счастлив. Если бы он мог поделиться с ней жизнью... Или прожить ровно столько сколько она... Потому что он не знает, как жить без нее.
- Аля, - глухо ответил он, - я не хочу тебя потерять.
- Ты все равно очень скоро потерял бы меня, - она осторожно улыбнулась и пожала плечом, - люди не бессмертны, Радонар.
- Ты же знаешь, я ищу способ, - он повернулся и подхватил ее на руки. - А пока мы уберем его из тебя. Я найму лучших эльфийских магов...
- Нет, - перебила она его, - ты этого не сделаешь! Пойми, - тонкий холодный пальчик прошелся по его бровям, носу и губам, прорисовывая черты человеческого лица. Он уже привык жить в этом облике, и чувствовал созданное магией тело не хуже, чем свое собственное. - Я сама хочу. Я сама хочу этого ребенка. Хочу подарить тебе маленького дракончика, который будет и тобой, и мной одновременно. И так я смогу быть рядом с тобой. Всегда. Даже когда умру, - она улыбнулась. Светло и ясно. Как будто бы не боялась.
- Аля...
- Тссс... ничего не говори, я уже все решила. Только, - она на миг замерла, - обещай, что присмотришь за Красой... Она не должна, - она не договорила.
Но он все понял.
- Клянусь крыльями, - произнес он клятву, которую не мог нарушить ни один дракон, - я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить ее от драконов.
Да, он смирился. Он позволил ей выносить ребенка. Потому что он никогда не мог противиться ее желаниям. С того самого дня, когда увидел ее впервые и понял, что пропал...
Но от этого боль не становилась меньше.
***
- Алька, - Светка вертелась около зеркала, строя рожи, - ты такая дура! Ты почему у Свиридова деньги не взяла? Да, я бы на твоем месте даже не думала. Не обеднел бы папашка Тохин от пары тысяч баксов.
- Я не хочу делать аборт, - Алька, скрипнув старой панцирной кроватью, отвернулась к стене.
- Тем более надо было брать деньги, - нисколько не смутилась Светка, - тебе сейчас витамины нужны, и питание хорошее. Если экономно, то двух тысяч баксов тебе бы до самых родов хватило бы. А там, глядишь, Тохин отец еще отсыпал бы...
- Ты не поняла, я хочу оставить этого ребенка, и мне ничего от них не нужно, - глухо ответила Алька. - Я сама справлюсь. Возьму академ после зимней сессии и домой уеду. Мать, конечно, орать будет, что в подоле принесла, но примет, никуда не денется. И ни Тоха, ни папаша его никогда и не узнают ничего. Обойдутся.
- Он тебя убьет, Аль, - Светка села прямо на трюмо, - если узнает, что ты ребенка оставила.
- Не узнает, - улыбнулась она, - это только мой ребенок.
И она справилась. После зимней сессии, пряча округлившийся животик под просторным пуховиком, купленный мамой на первом курсе на вырост, уехала из областного центра домой, в небольшую деревушку в пару десятков домов. На курсе никто так и не догадался, что она не сделала аборт. Об этом знала только Светка.
Беременность протекала отлично, и все было хорошо, пока однажды по мартовской оттепели к ним в дом не пожаловали шестерки Свиридова, Тохиного отца, известного в их области криминального авторитета.
- Ты, дура, кого хотела надуть, - раскручивая на пальце ключи от брошенного за воротами вездехода, наехал на нее татуированный до бровей громила, похожий на медведя, - думала, батя не узнает, что ты ублюдка от щенка его оставила? Хотела бабло с него стрясти, дрянь? Не получится. Батя велел тебя к нему привезти, сам с тобой разберется честь по чести. - Он мерзко заржал, - не видать тебе алиментов, как своих ушей.
Алька испуганно замерла у печи, она только что вернулась с прогулки и даже не успела раздеться... А потом перепуганным зайчонком скакнула мимо неповоротливого громилы и выскочила за дверь. Бежать! В лес! Там они ее не найдут.
Придерживая живот, она летела, спасая себя и ребенка, по накатанной лыжне в самую гущу леса, а громила, громко ругаясь и матерясь, догонял ее вездеходе. За ним мчался еще один мужчина и что-то орал тому, первому. Но из-за грохота моторов и азарта погони громила ничего не услышал.
Он любил такие поручения, ему нравилось чувствовать страх своих жертв... А погоня заставляла кровь кипеть... как сейчас... И даже когда девчонка впереди споткнувшись кубарем покатилась в овраг, он не сразу понял что случилось.
Сделав красивый вираж и рассыпав снеговую крошку из-под полозьев вездехода, остановился у края оврага и недоуменно смотрел на трепыхающееся темное пятно с красными краями в густых кусах на склоне оврага. Кажется, девчонка упала слишком неудачно.
- Идиот! - мимо него пронесся второй, - ты что наделал! Батя тебя уроет за девку! Тупица. Это ж внук его! Единственный! Наследник!
- Да чего я-то, - громила слез с вездехода и неловко топтался наверху и, вытягивая шею смотрел, как второй перевернул девушку.
- Почти труп, - цыкнул он, - горлом на сучок напоролась. Не довезем. А пузо цело. Тащи нож, кретин, может ребенка спасти получится.
Громилу затошнило, когда второй достал окровавленное тельце малыша... Вернее малышки. Перевязал пуповину шнурком и завернул в скинутый полушубок.
- Девка, - он поднялся и сел за руль вездехода. - Махонькая совсем, слабая. Поехали, может вытащим.
Через секунду два вездехода на всех парах рванули к трассе, где их ждал огромный навороченный автомобиль. Второй умудрялся и держать ребенка, и рулить, и звонить по телефону, ставя на уши лучших детских врачей. Если девочка умрет, им обоим не поздоровиться. Сын бати, Тоха, на прошлой неделе помер от передоза, и эта девочка единственная, кто остался у наводившего страх на всю область криминального авторитета Свиридова, по прозвищу Батя.
***
Алька скатилась в овраг и, больно ударившись головой, потеряла сознание, успев заметить некую странность... на склонах оврага, которой она знала вдоль и поперек, прямо посреди зимы росла зеленая трава.
Очнулась она довольно быстро от резкой, пронзительной боли в животе. Было так больно, что Алька заорала со всей мочи и обняла свой живот. Кажется, ее падение не прошло бесследно, поняла она, но чтобы ей помогли, нужно было встать, выбраться до оврага, дойти до деревни и дождаться, когда по их бездорожью в деревню приедет скорая. Часов пять не меньше. Но Алька знала, столько времени у нее нет. Что-то плохое происходит прямо сейчас. И она готова была сама лично сесть на вездеход и поехать к Тохиному отцу. Лишь бы в город... в больницу.
- Помогите! Помогите! - заорала она. И цепляясь пальцами за землю и высохшую на солнцепеке траву, превозмогая острую, режущую боль в животе, поползла наверх к татуированному громиле. - Помогите, - шептала она, выбиваясь из сил.
И ее услышали. Две молчаливые тени, подхватили ее под мышки и вынесли из оврага наверх.
Алька смотрела вокруг и хлопала глазами, на мгновение перестав чувствовать боль. Вокруг больше не было зимнего леса с узкой дорожкой лыжни, не было деревни вдали, не было телеграфных столбов, оставшихся от недавно почившего колхоза, не было ничего, что напоминало бы знакомый до последнего дерева лес возле дома.
- Ваше высочество, - обратилась одна тень к странному мужчине, стоявшему на том самом месте, где должен был быть громила, - вам повезло, чистокровная человечка.
- Что с ней? - Равнодушный холодный голос того, кого называли «ваше высочество» стегнул по животу плетью. Боль стала оглушающей, Алька упала на колени и завыла, держась за живот.
- Дите осталось за гранью, ваше высочество, - склонила голову вторая тень, - и только сейчас переходит грань. Мы можем помочь малышке вернуться...
- Малышке? - встрепенулся принц неведомой страны, - это девочка?
- Да, девочка. Но там она скоро умрет, а здесь мы можем ее спасти. У нас с Витто хватит сил.
- Что же вы тогда ждете? - раздраженно сказал принц. - Это же ребенок, Рарго. Дети не должны умирать.
Обе тени склонили головы и, подхватив воющую от боли Альку потащили ее к шатрам, стоящим невдалеке.
Друзья, на Дзене можно прочитать и другие мои книги