– Поезжай на шоссе. В лесу страшно, – кричала мама, а я думала, что мне такое не нравится. Когда мама включает маму.
Всё было почти хорошо, пока я не сообразила разведать ещё одну дорогу. С первой разведкой повезло. Могло повезти и со второй. Могло, но не повезло.
Я смотрела на болото. Над болотом сгущалисть сумерки. Закат может гореть долго, словно кто-то подбрасывает дрова. Но сумерки сгущаются быстро. Особенно, когда небо заволакивает синими тучами.
Огненного заката тем вечером не было. А жаль. Я на него рассчитывала, а ещё рассчитывала повстречать луну, что тоже не свершилось. Впрочем, кое-что чудесное я всё-таки увидела.
Сквозь тучи разливался золотистый свет. Это было красиво, но длилось всего несколько минут. Потом тучи заполонили всё пространство, не оставив лучам уходящего солнца ни одной лазейки.
Болото находилось между серебряными рельсами. С одной стороны – серые воды с островками сухого тростника и тощими берёзками. С другой стороны – только сухой тростник и березы. Вода с другой стороны тоже есть. Её просто не видно.
Откуда-то выполз уж. Он показал язык и скрылся в траве. Крайне невоспитанная рептилия.
На болоте было тихо. Лет 30 назад воды здесь было больше, а тростника поменьше. Тогда-то тишиной здесь и не пахло. Над водой кружились чайки. Чаек было очень много, и они орали на разные голоса.
Я заставила себя поехать отсюда прочь. Становилось темнее, а меня ждала незнакомая дорога. Точнее её отсутствие. Зря я думала иначе.
Я ехала то по шпалам, то по гравию у рельс. Ехала и смотрела по сторонам. Ни тропки, ни просвета. Лишь бурелом. Лишь вода в канавах.
Ехать по железной дороге пришлось долго. Когда до меня дошло, что мне здесь ничего не светит, возвращаться не было смысла. До поселка Панское оставалось примерно столько же, сколько я пропахала.
До поселка я добралась, когда почти стемнело. Если вместо заката по небу бродят тучи, темнеет раньше.
Я поехала искать дорогу в сторону Лосни, а сзади слышалось перестукивание. Вовремя я убралась с путей. Не пришлось и второй товарняк пропускать.
ЭНе знаю, сколько я проехала. Километр. Может, два. Стало совсем темно. Хоть глаз коли. Мир словно утонул в чёрной мгле. Остался лишь его небольшой обрывок в луче фонаря.
Я люблю кататься, когда темно. Есть в таких покатушках особая романтика. Когда темно, даже дышится по-другому. И едется по-другому тоже.
В луче фонаря появились куропатки. Они посмотрели на меня и потопали вперёд. Куропатки – птицы смешные. Вместо того, чтобы расправить крылья и улететь, они пытаются убежать. Но бегут не в траву, не в кусты слева или справа. Бегут вперёд.
Смешнее куропаток только домашние куры. Эти что-то клюют в траве у забора, но, завидев велосипедиста, начинают кудахтать и быстро бежать. Прямо под колёса. Добежав до соседского забора, курица смотрит искоса. Будто то, что она жива – её заслуга, а твоя реакция и исправные тормоза здесь не при чём.
Я остановилась. Куропатки о чём-то щебетали. Ну, конечно. За светскими беседами можно забыть обо всём на свете. Пусть весь мир подождёт.
Я подкралась к куропатка и достала телефон. Не верилось, что сегодня так повезло. Обычно куропатки либо быстро бегали, либо быстро улетали.
После встречи с куропатками я приехала недолго. В луже сидела ещё одна птичка. Сначала я подумала, что это тоже куропатка, а потом присмотрелась и поняла, что это кто-то ещё. Бока упитанные. Клюв длинный.
Дома я узнаю, что это вальдшнеп. Охота на вальдшнепа считается элитной, а его мясо – деликатесом.
– Как ты могла отпустить его живым? – спросит муж. Я пожму плечами. Придётся мужу и дальше питаться курицей.
Когда я подъезжала к Лосне,начался дождь. Сначала упало несколько капель, а потом полилась морось. Осенний дождь – самый противный. По дорогам текут грязевые реки. Становится мокро и холодно.
Я оглянулась на огни панельного дома и поплыла через лес. В луче фонаря мелькали березы. Под колёсами чавкала грязь. Я старалась не думать о холоде и о том, что до Смоленска около 40 километров.
Мама позвонила, когда я проехала Рябцево. Я сделала вид, что не слышу. Доставать телефон под дождем – такое себе это удовольствие. Даже фотографировать не хочется лишний раз. Хотя фотографии в дождливые вечера получаются восхитительные.
Мама подождала, пока я проеду Яново и позвонила снова. Я вздохнула и решила сдаваться.
– Ты дома? – спросила мама.
– Нет, – ответила я.
– А где ты?
– У берёзы.
– У какой такой берёзы?
– Большой... Почти голой...
И началось. Мама говорит, что на улице ночь. Я, – что время детское. Мама говорит, чтобы в лесу в темноте страшно. Я, – что не боюсь. Мама отправляет меня на шоссе. Я не отправляюсь. Вот на шоссе действительно страшно. Сбили весной двух велосипедистов как раз в этих краях. Один ушёл на длительный больничный. Другой отделался ушибами.
Мама кричит, а я молчу. Вроде уже не ребенок, но ругаться не хочется.
– Я пешком хожу быстрее, чем ты на велосипеде ездишь,– говорит мама.
Естественно. Она же не ходит пешком по сто километров да ещё и с разведкой и форточками. Соревноваться тоже не хочется. Без разведки и фоточек совсем неинтересно.
Возможно, со мной что-то не так, но мне совсем не страшно ночью в лесу. Каждый куст не кажется свирепым хищником. Ветки не хрустят над головой. Когда-то я могла себе позволить ночные вылазки. Этим вылазкам добавлял кайфа тот факт, что о них никто не знал. Никто не кричал, что должно быть страшно.
Мама думала, что буду жалеть, что так задержалась и что разочаровалась во второй разведке, но я не жалела. Лучше съездить и не проехать, чем не съездить и думать, что проехать можно.
Вообще ни о чем не жалеть – правило полезное. Если человек что-то делает, значит, это что-то человеку нужно.
Мой блог ВК
Ещё немного фотографий