После праздников жизнь словно вошла в тихое русло. Дом Виктории Павловны стал для меня настоящим убежищем. По утрам я помогала ей на кухне — мы вместе пекли сырники, Петя возился с конструктором у камина, а вечерами все вместе смотрели старые советские фильмы.
Я чувствовала себя почти спокойно. Почти.
Потому что впереди было то самое собеседование, о котором договорилась Ира.
— Всё будет нормально, — уверяла она, когда мы ехали в машине по утренней Москве. — Ты умная, внимательная, умеешь слушать. А это главное.
— Но я же… не работала столько лет, — пробормотала я, сжимая в руках папку с документами. - Я не работала вообще никогда.
— Значит, начнёшь сейчас. — усмехнулась Ира. — Главное — не бойся.
Мы остановились у стеклянного бизнес-центра, в котором всё дышало ритмом большого города — торопливые люди, запах кофе, шуршание бумаг и громкий звук лифта.
— Иди, — сказала Ира. — Я подожду в машине. Мне все равно ехать в другой конец города.
Я глубоко вдохнула, поправила пальто и пошла к ресепшену.
— К Александру Романову на собеседование. — произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Секретарь кивнула и провела меня по коридору в просторный кабинет.
Там, у окна, стоял мужчина лет сорока. Высокий, подтянутый, с холодными серыми глазами в безупречно сидящем костюме. Он повернулся ко мне медленно, будто оценивая с первого взгляда всё — походку, выражение лица, даже тембр дыхания.
— Наталья? — спросил он ровным, глубоким голосом.
— Да, — я кивнула, чувствуя, как ладони покрываются холодным потом.
— Присаживайтесь.
Я села на край кресла, стараясь не смотреть на его строгий взгляд.
Он открыл папку, полистал документы, потом посмотрел на меня поверх листов.
— У вас нет опыта работы. Почему решили начать именно сейчас?
Я замерла на секунду. Ира говорила, что этот вопрос обязательно прозвучит.
— Потому что я больше не хочу зависеть от обстоятельств. Я хочу действовать, учиться, быть самостоятельной. Я понимаю, что у меня нет опыта, но у меня есть ответственность и огромное желание. Я быстро учусь.
Он чуть приподнял бровь, но ничего не сказал.
— Хорошо. А если вам придется работать с клиентами, с жёсткими дедлайнами, с критикой — справитесь?
Я встретила его взгляд.
— После того, что я пережила, меня уже трудно напугать.
Он замер, будто не ожидал такого ответа. На его лице промелькнула тень удивления, но тут же исчезла.
— Смело, — сухо заметил он. — Ира вас рекомендовала. Сказала, что вы человек надёжный. Я ей доверяю, но здесь всё решает результат. Мы не делаем поблажек, даже друзьям.
— Я и не прошу поблажек, — ответила я спокойно, хотя сердце колотилось, как сумасшедшее.
Он посмотрел на часы.
— Завтра начнём с тестового дня. Если справитесь — остаётесь. Не справитесь — не обижайтесь.
Я поднялась.
— Благодарю вас за шанс.
Когда я вышла из кабинета, у меня дрожали колени. Казалось, что воздух сгустился от напряжения. Но внутри — впервые за долгое время — загорелся маленький огонёк.
Я снова в игре.
У входа ждала Ира, с любопытством наблюдая, как я выхожу.
— Ну? — спросила она.
— Он строгий. Очень. Но я ему не уступлю.
Ира улыбнулась:
— Вот теперь я узнаю в тебе ту Наталью, которой когда-то восхищалась в институте.
Утро первого рабочего дня я запомнила навсегда.
Москва дышала морозом и ритмом нового года — всё вокруг казалось чистым, будто город тоже хотел начать с нуля, как и я.
Я шла к офису, чувствуя, как сердце бьётся все сильнее и сильнее. В голове крутились слова Александра: «Не просите поблажек».
Я и не собиралась.
Всё внутри было мобилизовано: взгляд — собранный, шаг — уверенный, дыхание — ровное.
В офисе пахло свежим кофе и полированными поверхностями. Люди проходили мимо быстрыми шагами, кто-то улыбался, кто-то о чём-то спорил у принтера.
Ира познакомила меня с коллегами, провела короткую экскурсию и оставила у моего рабочего стола.
— Работай спокойно, если что — звони, — шепнула она.
Я открыла ноутбук, начала разбираться с системой, когда вдруг на экране телефона высветился незнакомый номер.
Секунда — и холод по спине.
— Алло?
— Добрый день. Это Центральный районный суд города Москвы. Наталья Сергеевна?
— Да, — ответила я, чувствуя, как голос предательски дрогнул.
— Вас уведомляют о назначении судебного заседания по делу о расторжении брака. Истец — П. В. Соловьёв. Заседание состоится...
Дальше я почти не слышала слов.
Мир будто на секунду провалился в гул.
Я автоматически поблагодарила и положила трубку.
Руки задрожали.
Он подал на развод.
Не поговорил. Не извинился. Не спросил, как мы.
Просто — официально, холодно, через суд.
Я поднялась из-за стола, пытаясь привести дыхание в порядок. Горло сжало так, будто кто-то невидимый держал его изнутри.
Перед глазами замелькали картинки: утро, когда мы вместе завтракали; его рука, поправляющая воротник моего пальто; первый крик Пети в роддоме.
И всё это — перечёркнуто одной бумагой.
— Всё в порядке? — услышала я за спиной голос.
Я резко обернулась. Александр стоял у моего стола.
— Вы бледны, — сказал он, внимательно смотря на меня. — Что-то случилось?
Я сглотнула.
— Нет… просто звонок… личное.
Он посмотрел пристально, но не стал расспрашивать.
— Ладно. Если нужно, сделайте паузу. Но не уходите в эмоции. Работа — лучшая терапия, — коротко сказал он и ушёл.
Я выдохнула.
Эти слова будто зацепили меня за реальность.
Да, он подал на развод.
Да, это конец.
Но если я сейчас сломаюсь — всё, ради чего выбралась из того декабрьского кошмара, рухнет.
Я стерла слёзы, глубоко вдохнула и снова села за компьютер.
Пальцы дрожали, но я заставила себя печатать.
Пока я работаю — я живу.
И, может быть, именно с этого момента начнётся мой настоящий новый год.