Сейчас будет стих, но сначала краткое вводное слово.
14 октября - день памяти Романа Сладкопевца (ο Ρωμανός ο Μελωδός)
Преподобному Роману Сладкопевцу молятся о помощи в творчестве (особенно в музыке и стихосложении), о защите от завистников и недоброжелателей, о разрешении трудных жизненных ситуаций и обретении уверенности в себе.
____
Вот вам история такая
О мире этом и о том,
С обыкновеннейшим началом
И неожиданным концом.
Давным-давно, лет, может, тыщу,
В году - не помню уж, каком,
В ромейском славном государстве,
В Константинополе моём,
При императоре таком-то
И патриархе вот таком
В Великой церкви сириянин
Служил как мог пономарём.
Служенье самое простое,
В церквях - начало из начал:
За чистоту и за порядок
Он в этом храме отвечал
И на молитву звал и свечи
В свой срок тушил и зажигал.
Сам патриарх его за веру
И за усердье отличал.
Расположение начальства -
У этой палки два конца.
И наши клирики частенько
Третировали молодца.
По-человечески понятно:
Ну как тут не кривить лица
Честь не по чину дурачине.
Их пеньем восхищался царь,
Они Писанье разумеют,
Не чужды и святым отцам.
А этот - не поёт, не местный,
И не похож на мудреца.
За что ж права ему такие,
Как у чтеца и у певца?
И всё ж с проделками ребята
Переборщили слегонца.
Судите сами: в навечерье
Христова Рождества - та-дам:
На службе патриарх, вельможи,
Послы и император сам,
И клирики, и наш сириец.
И те скорей его на ам-
вон, чтоб пел, к тому же соло,
По их напутственным словам:
"Иди туда и пой как хочешь
И в этом равен будешь нам."
"Давай, показывай, что можешь.
Узнаем древо по плодам."
Итог суров и предсказуем:
Позор, фиаско и провал.
Но дальше дело закрутилось
Так, что никто б не угадал.
Наш пономарь был прост, конечно,
Он верой и надеждой жил,
И всю печаль свою и горе
Пред Божьей Матерью сложил.
Пришёл домой, от огорченья,
Само собой, не ел, не пил,
Молился долго и прилежно.
О чём? Печалился? Просил?
Как знать, но вскоре погрузился
В глубокий сон, уже без сил.
Тогда, в блистающих одеждах,
Сиянием окружена,
Сама Надежда ненадежных,
Явилась перед ним Она.
В руке Её он зрит пергамент
(По-нашему - контакион.)
Убористыми письменами
Он весь исписан с двух сторон.
И тут же глас Её как пенье
И воскрешение надежд,
Любви и веры возрожденье:
"Раскрой уста твои и съешь."
И вот, не ведая сомнений,
(Такими люди были встарь.)
Весь тот контакион мгновенно
Съел и проснулся пономарь.
Вокруг всё то же и все те же,
Но только он уже другой.
Забыто всё, что было прежде.
В его душе царит покой,
Ум богословствует изящно,
А сердце, с ним соединясь,
Как два в одном, вот-вот обрящет
Стиха невиданную вязь.
Он богословом и поэтом
Вдруг стал, хоть был ни то, ни сё
Ещё вчера. Но ведь и это,
Как говорят, ещё не всё.
Зачем рождается в рубашке
Небесный стих на грешный свет?
Не просто так, не для поблажки,
Он тут же хочет быть пропет.
И пономарь поёт. (Не может
Не петь божественную весть.)
И тугоухость не тревожит,
Постой-постой... И голос есть.
И вот, без всяких уговоров,
Наш новосозданный пиит
На место прежнего позора
Идёт. А может, и бежит.
Пришёл на всенощное бденье.
А там уж цвет собрался весь.
(В Великой церкви в это время
И двор, и клир, и мир.) Бог весть,
Как он добился разрешенья
На ту же редкостную честь.
Быть может, клирики сказали,
Что мол "Ему не место здесь,
Но пусть идёт, раз не боится."
"На те же грабли - та же спесь."
"А что? Так даже веселее."
"Посмотрим, что теперь за песнь
Затянет." Что же? Он восходит
И начинает "Дева днесь".
И те, кто Божьим промышленьем
В то время в церкви собрались,
И удивляясь услаждались,
И услаждаясь удивлялись,
Внимая искреннему пенью,
Вникая в слов глубокий смысл.
По окончаньи этой службы
Наш новоявленный певец,
О сих расспрошен патриархом,
Раскрыл всю тайну, наконец,
Прославив дивно Матерь Божью.
И наши клирики тогда
Всё осознав и прослезившись,
Узнали древо по плодам.
И тут же в ноги пали дружно,
Отбросив заблуждений тьму,
Свет обретя и с ним - прощенье,
Пошли в учение к нему.
На этом всё. Ещё немного,
И мы закончим разговор.
Добавим в виде эпилога
Катренов несколько. С тех пор,
В диаконы рукоположен,
На весь талант и в меру сил,
Без устали, во славу Божью
Он песнопения творил.
Та поэтическая форма,
Которой пользовался он
Тысячекратно, стала нормой
А имя ей - контакион.
А наш пиит, певец смиренный
Под звучным именем Роман,
Известен стал по всей вселенной,
На все века - и вам, и нам.
И слава эта не растает
И не погаснет как звезда,
Покуда церковь не престанет.
(Чего не будет никогда.)
Любим и почитаем присно,
Простившись с этой жизнью, он
Взошёл в небесную отчизну
Как прежде в храме на амвон.
Там песнопеньям величавым
Внимает Бог - Отец и Сын
И Дух Святой - Ему же слава
Во веки вечные. Аминь.
#роман_сладкопевец
#романслакопевец_стихи
#православные_стихи
#православная_поэзия