Лиза потянулась. Долгий искусственный сон нехотя выпускал ее из своих цепких объятий. Доктору Попову все-таки удалось наладить правильное чередование фаз быстрой и медленной активности мозга во время пребывания в криокапсулах. Поэтому Лиза видела сны – много снов. И сейчас один из них, яркий и реалистичный, никак не хотел ее оставить.
Герой этого сна, темноволосый и темноглазый, протягивал к ней руки, ласково смотрел на нее, звал ее…
– Лизонька…
А Лиза смеялась в ответ и играючи уворачивалась. Очень нехотя, только для вида, чтобы непременно следующим движением даться ему в руки. Полшага прочь – шаг обратно. Немного подразнить, но в конечном итоге с готовностью прыгнуть в раскрытые ей навстречу объятия.
– Лизонька…
Одно-единственное слово, словно мантра, словно заклинание неслось ей вслед, заполняя весь ее сон целиком, заполняя всю ее без остатка.
Лиза смеялась легко и непринужденно. Последний раз она смеялась так незадолго до их ссоры с Лучезаром, когда они вот точно так же играли в догонялки на своей любимой солнечной полянке, неподалеку от их маленького домика под Новосибирском.
Потом было много всего, и хорошего, и плохого, и очень плохого, но так беззаботно и счастливо Лиза больше не смеялась ни разу. Даже когда в ее глазах вспыхивала улыбка при взгляде на дочку, она была лишь тенью того беззаботного счастья.
– Лизонька…
Это слово звучало над самым ее ухом, овевая шею теплым дыханием. Лиза по-прежнему поддавалась, не торопясь убегать, но голос вдруг начал отдаляться. Мужчина был все дальше, тянул к ней свои руки, а она тянулась к нему и уже не убегала, а наоборот, рвалась обратно… Но он все равно удалялся.
Наконец, она не выдержала и закричала, прорывая немоту сновидения:
– Лучезар! Лучик!
– Лизонька…
Голос отдалялся, силуэт мужчины заволакивало дымом, словно где-то неподалеку что-то горело. Что-то едкое и вонючее, какой-то пластик. Например, пластик внутренней обивки космического корабля или орбитальной станции…
– Лучезар! – теперь это она звала его, а мужчина только открывал рот в немом крике.
Лиза надрывалась, надсаживая связки, но скоро перестала слышать и свой голос тоже. Все верно, ведь в космосе не слышно звуков… Она попыталась набрать в грудь воздуха, чтобы крикнуть в последний раз, позвать его, но не смогла сделать вдох. Вокруг не было воздуха, была лишь пустота пространства, безликая, бесчувственная, безжизненная. Она открывала рот, словно выброшенная на берег рыбина, молча задыхаясь…
– Лизонька!
Последний спасительный крик донесся до нее сквозь кошмар – и Лиза проснулась, тяжело дыша и хватая воздух широко раскрытым ртом.
Над открытой криокапсулой склонялось небритое улыбающееся лицо полковника Майка Такера.
На лице командира не было заметно ни следа тех страшных ожогов, которые оставила на нем едкая атмосфера планеты-бродяги. Даже травмированный глаз смотрел, как всегда, ясно, разве что его радужка чуть отличалась цветом от родного. Экспериментальная тринадцатая криокапсула, в которой он провел весь срок своего анабиоза, оказалась поистине чудом современной регенеративной техники.
– В чем дело, Лиззи? Плохой сон приснился? – Такер озабоченно нахмурился.
Лиза моргала, пытаясь сбросить с ресниц остатки тревожного сна. С трудом сглотнула, надеясь, что супруг не слышал, как она звала во сне другого мужчину.
– Да… сон. Где Катюша? – она попыталась сесть, но Майк предусмотрительно заставил ее лечь обратно.
– Еще спит. Попов сказал, детям требуется больше времени, чтобы выйти из анабиоза. Ты бы тоже не торопилась.
– Это верно… – девушка потерла лицо, словно пытаясь стереть с него остатки криокошмара. – Я, кажется, сама еще не до конца из него вышла.
– Это нормально, – Такер снова белозубо улыбнулся, – твоя программа только-только завершилась.
Лиза попыталась сфокусировать взгляд на лице мужа, как на спасительном островке надежности среди всех жизненных перипетий. Улыбнулась ему в ответ, коснулась рукой колючей щеки:
– Ты не побрился, мистер Такер.
Майк расплылся в довольной улыбке:
– Я торопился к тебе, миссис Такер. Я соскучился, пока мы спали по отдельности.
Никто из подчиненных никогда не видел командира таким. Всегда собранный и подтянутый, всегда гладко выбритый, с цепким взглядом холодных голубых глаз. Лиза знала мужа другим – нежным, заботливым и очень ранимым. Вот таким вот растрепанным, небритым, с мерцающей в глазах теплотой.
– Я тоже, – она ответила совершенно искренне и потянулась к нему.
Момент невесомости, и их губы соприкоснулись – легко и бережно. Без страсти и огня – просто спокойно и ласково.
Такер отстранился первым:
– Мне придется пока что тебя оставить. Доктор Попов за тобой присмотрит. А мне действительно нужно привести себя в порядок и принимать командование кораблем. Наша вахта последняя перед прибытием на Проксиму Центавра, нас всех ждет много работы.
– Да, конечно, – Лиза кивнула, облизывая губы, на которых остался вкус Такера. Чуть помолчала, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя, и проговорила, – Люблю тебя.
Майк просиял и снова склонился над женой:
– И я тебя, родная. Как придешь в себя, поднимайся на мостик. Устроим небольшое торжество в честь завершения нашего полета, – и коротко чмокнул ее в кончик носа.
Строгим чеканным шагом командир космолета «Утренняя звезда – 2» покинул медицинский отсек.
Василий Иванович Попов, штатный врач их вахты, категорически отказался отпускать Лизавету из криоотсека без прохождения всех обязательных медицинских тестов. И даже необязательных – для перестраховки.
– Я очень ценю вашу заботу, Василий Иванович, – Лиза вяло сопротивлялась напору медика, – но я правда прекрасно себя чувствую. Лучше скажите мне, как дела у Катюши?
– С вашей дочерью все прекрасно, Лизавета Петровна, – Попов, как ни в чем не бывало, развешивал на ней датчики и вносил их показания в свой медицинский планшет. – Она проспит еще минимум неделю, а может, даже две. Я пока еще не инициировал ее пробуждения. Пусть поспит еще немного, для детского организма в ее возрасте космос – это трудное испытание.
Пыл Лизаветы разом угас, она погрустнела:
– Это верно… пусть поспит еще. Не на что тут особо смотреть.
Видя Лизино смущение, добрый доктор вздохнул, на миг отрываясь от своего занятия:
– Не переживайте вы так, Лизавета Петровна. Мы уже приближаемся к финальной точке нашего маршрута. Скоро у нас у всех с лихвой будет, на что полюбоваться.
– Не сомневаюсь, – Лиза выдавила на губы вежливую улыбку. Тут же снова посерьезнела, – И, если честно, это вызывает у меня еще больше беспокойства.
– Вот, и чтобы вы были готовы к любым неожиданностям, дайте мне нормально себя осмотреть. Вы пока что никуда не опаздываете, – Попов вернулся к диспансерному осмотру нервной пациентки. – Я тут кстати зафиксировал кое-что…
Василий Иванович замялся, подбирая слова.
– Ну, говорите же! – Лиза, еще не до конца пришедшая в себя после криосна, потерянная и напуганная своим неприятным сновидением перед пробуждением, повысила голос, но тут же осеклась и смущенно улыбнулась врачу.
– Да, вот, видите ли… – Попов тянул время, неторопливо внося в планшет показания очередного датчика, – перед самым вашим пробуждением энцефалограф зафиксировал странную мозговую активность в зоне зрительной коры. Вероятнее всего, просто сон, – доктор виновато улыбнулся.
– Да, сон, – Лиза пробормотала задумчиво. – Я видела сон перед тем, как проснуться. Яркий такой… неприятный.
– Это бывает, – Попов кивнул. – Все-таки функционирование человеческого мозга во время анабиоза изучено недостаточно. Это темный лес для науки. Да, что там, – медик показательно усмехнулся, – целые джунгли. Как говорил один мой коллега из далекого прошлого Земли, голова – это предмет темный и исследованию не подлежит.
Лиза и Василий Иванович одновременно посмеялись его неказистой шутке.
– Вы сами-то давно проснулись? – Лизавета решила сменить тему.
– Я-то? Да, – врач продолжал свои замысловатые исследования. Спохватился, – Не очень. Дней десять от силы…
– Уже целых десять дней! – Лиза искренне удивилась.
Предполагалось, что члены одной вахты будут уходить в анабиоз и просыпаться одновременно. Предыдущая бригада будет выводить из криосна своих сменщиков, а затем новая команда погрузит в сон предыдущих дежурных.
– Почему так рано? Вы что, дежурили в одиночку. Насколько я поняла, командир Такер тоже только проснулся, – в присутствии команды Лиза избегала называть мужа по имени, стараясь придерживаться официального протокола, но каждый раз ее попытки соответствовать рабочему этикету вызывали многозначительные улыбки среди членов экипажа.
Однако в этот раз Попов не улыбнулся:
– Таймер на моей криокапсуле дал сбой и разбудил меня чуть раньше, – увидев испуганное выражение на лице Лизаветы, поспешил добавить, – ну да это ничего страшного. Все равно мне больше не придется ей пользоваться.
– А как же обратная дорога? – Лиза нахмурилась.
– О, я уверен, что наш главный инженер с этим с легкостью разберется. Он же у нас гений, – Попов проговорил это с такой болезненной иронией в голосе, что Лиза поняла: он так и не простил Горскому гибель своей дочери. Хоть тот и не был в ней виноват непосредственно. Просто трагическое стечение обстоятельств…
При воспоминании о Лучезаре Лиза закусила губу. Пожалуй, она расскажет ему о своем сне. И пусть умница и красавец, гордость всего Космофлота попытается ее успокоить и убедить в том, что сон – это всего лишь сон, а не их очередное внеплановое свидание в виртуальной реальности.
Каюта встретила Лизавету синтетической стерильностью и тишиной. Дома, на Земле, оставленное надолго жилище грустит и ждет возвращения хозяина, словно верный пес. А дождавшись, радостно скрипит рассохшимися за время его отсутствия половицами, обиженно пыхает в лицо пылью из штор и тревожно рычит застоявшимися водопроводными трубами.
Космическая каюта была в идеальном порядке, и от этого Лизе стало не по себе. Особенно учитывая, что Майк в ней еще не был. Вероятно, командир предпочел привести себя в порядок в рабочем кубрике. Он поступал так иногда, когда дежурства затягивались и плавно перетекали одно в другое. Хотя сейчас, после долгого криосна это казалось странным, но Лиза решила оставить выяснение этой странности на потом.
Она приняла «мокрый» душ и, вытирая волосы салфеткой из микрофибры, на миг застыла перед небольшим зеркалом. Вгляделась в свое отражение. Да, анабиоз сильно тормозил процессы старения организма. Катюша проснется все той же двухлетней озорницей, что легла спать пять с половиной лет назад. Но сейчас, глядя в зеркало, Лизавета вдруг почувствовала себя постаревшей за годы, проведенные в чреве звездолета. Она задумчиво теребила в руках седую прядь волос. И щетина Майка тоже пестрела ранней сединой… Что поделать, нервная работа. Космос – не место для неженок. Но ему проще, побреется, и снова молодец. А для Лизаветы, похоже, пришла пора красить волосы.
И только она взялась за тюбик с перманентным красителем, выбирая, какой оттенок лучше подойдет к ее натуральному, как по ее личному комлинку прошел вызов:
– Лизавета Петровна? Вы на связи?
Этот голос она бы не перепутала ни с одним другим в целой Вселенной, хотя так хотела разучиться его узнавать. Она услышала его даже сквозь искусственный сон, сквозь криогенную кому…
– Да, Лучезар Эдуардович, слушаю вас, – она ответила ему в тон, доброжелательно и сдержанно.
Последовала короткая пауза, практически не различимая. А может, Лизе просто показалось? Так или иначе, Горский тут же ответил ей спокойным жизнерадостным тоном:
– Первая часть нашего полета подходит к концу. Мне кажется, будет уместно как-то отметить этот непростой рубеж нашего путешествия. Мы с командиром Такером, вашим супругом, ждем вас на мостике. Поднимайтесь в рубку, я здесь приготовил кое-что любопытное…
– А почему командир Такер сам мне об этом не скажет? – голос у Лизы вдруг совершенно предательским образом охрип.
Она чуть прочистила горло, надеясь, что Горский этого не заметил. Впрочем, кого она обманывала? Горский, конечно, это заметил, но, конечно, деликатно сделал вид, что нет.
– У него сейчас очень много работы, и ему просто недосуг обзванивать всю команду и собирать всех на мостике.
– А у вас, значит, работы немного? – Лиза фыркнула.
Она-то знала, что Майк уже позвал ее на этот небольшой юбилей. Просто было не понятно, зачем Лучезар дублировал ей это приглашение. Не понятно и оттого тревожно.
Горский на том конце канала осторожно усмехнулся:
– А у меня есть мой безотказный виртуальный двойник-помощник, который всегда готов меня подменить в нужном месте.
При упоминании виртуального двойника Горского Лизавете сразу же вспомнился ее недавний сон и то, какую роль этот двойник в нем играл. Она не выдержала:
– Лучезар, у вас там все в порядке?
Инженер вздохнул и тоже переменил тон общения:
– Да, Лиза, не волнуйся. Все хорошо, Майк действительно просто занят.
– Ладно, скоро буду, – женщина бросила в комлинк и сразу отключилась, чтобы не было соблазна сказать что-нибудь еще.
Подумала и вернула перманент обратно на полку. Пожалуй, она еще немного повременит красить волосы.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Утренняя звезда". Точка невозврата", Лена Бутусова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.