— Меня не волнует мнение людей, которые три года наблюдали, как я одна тащу на себе маму, и считали это нормой. Пусть осуждают. Зато мой моральный долг погашен. Полностью
Света последние несколько лет жизни крутилась, как белка в колесе. Сначала заводила в садик младшего, потом в школу завозила старшую дочку, затем мчалась на работу. После работы обязательно надо было заскочить к матери.
Ее мама болела уже третий год. Не то, чтобы женщина была совсем прикована к постели, но сил у нее не было. Она с трудом передвигалась по квартире, предпочитая спать или смотреть сериалы. Поэтому все домашние хлопоты были на Свете.
Хорошо, что Света жила с мамой рядом, в соседних домах. Она в последнее время даже готовила с учетом матери, чтобы не тратить времени. Забегала после работы, убирала, заносила еду. Где-то контролировала, где-то помогала. Казалось, слава богу, что не лежачая, но даже эти хлопоты вытягивали из нее жизненные соки. Муж, Сашка, ворчал, но терпел, даже помогал. Ведь помогать-то больше было некому.
У мамы было двое детей. Света старшая, а Оля младшая. Только жила она в другом городе, за триста километров. Звонила раз в неделю, иногда реже. Разговоры у них были однообразные, как по нотам.
— Ну как мама?
— Да так же, Оль. Держится.
— Держись, Свет, ты молодец. А у меня, — сестра запнулась, голос стал растерянным, как будто она забылась на миг и вдруг вернулась в неприятное, горестное, — да ладно, у меня все как всегда. Я бы помогла, но у меня тут дети. Сама понимаешь, кручусь, как могу.
Света понимала, но только на словах. Ее бесила сестра и ее вечная позиция «бедной девочки». Она тысячу раз ругалась с мамой из-за этого, но та оправдывала младшую дочь. Несмотря на то, что они в один и тот же год вышли замуж, их жизнь разительно отличалась. И не потому, что у кого-то был разный старт.
Она с мужем понимали, что им богатство с неба не упадет. Поэтому сразу же ужались и со временем взяли в ипотеку квартиру. Да, в старом фонде, но свою. Родилась дочь, потом сын. Дети у нее росли послушными, воспитанными, с ними особо хлопот не было. Муж, хоть и частенько ворчал, ее обожал и во всем помогал. Да, не шиковали, но отдыхали раз в год на море, и кое-что умудрялись откладывать.
Оле же «не везло» Замуж она вышла за писаного красавца, хотя все ее предупреждали держаться от него подальше. Муж у нее был не ахти какой добытчик, наоборот. Он вечно влезал в какие-то сомнительные проекты, которые якобы обещали баснословную прибыль. Учился то на курсах программирования, то сдавал на права, планируя стать дальнобойщиком. Вечно какие-то друзья, сомнительные дела, долги. Семья скиталась по съемным квартирам, между делом умудрившись нарожать троих детей.
Давным-давно, когда мама еще только заболела, она попросила сестру хоть немного помочь ей. Понимала, что физически та не сможет, но хотя бы финансово. Куда там. В ответ только жалобы и стоны. Света сначала обижалась. Были, конечно, мысли: а почему это я одна? У меня ведь тоже двое детей, работа, кредит за машину. Но она их гнала прочь. Мама есть мама. Сама как-нибудь справится. Было бы с кого требовать, там и так трое по лавкам скачут. Да и понимала, что так будет всегда, так повелось с детства: Света тянет, Оля наблюдает.
Мама угасала медленно и мучительно. Света, приходя к ней, видела, как та смотрит на нее пустым, усталым взглядом. Иногда женщина пыталась говорить о чем-то, но чаще молчала. Как-то раз, глотая таблетки, обронила:
— Олюшка звонила. Говорит, дети у нее болеют. Ты знала, что Влад на хоккей пошел? Такой молодец. Ксюша на танцы ходит, Лиза мечтает о балете.
Света только кивнула, сдерживая ком в горле. Мама совершенно не интересовалась ее детьми, будто бы их не было. Внуки у нее были только от младшей дочери. Даже умирая, вспоминала только про Олю и ее детей.
Однажды, забежав после работы к матери, она обнаружила, что ее не стало. Сердце у Светы упало куда-то в пятки. Она вызвала почему-то скорую, позвонила Саше, а сама села на кухне и тупо стала смотреть на пол. Ни слез, ни истерики, просто какое-то странное, горькое чувство облегчения. Всё, ее марафон закончился, она свободна.
Через пару минут пришла другая мысль. Надо было звонить Оле, тете Кате, тете Маше. Оповестить всех, все организовать. Света набрала номер сестры.
— Оль, — голос сорвался, она всхлипнула.
— Света? Что-то случилось? — насторожилась сестра. На Свету внезапно накатилась такая усталость, что она чуть было не упала без сознания. И понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить то, ради чего она звонила.
— Мамы не стало. Сегодня утром.
В трубке повисла тишина, а потом раздались рыдания. Искренние, горькие. Оля плакала так, что, казалось, ее выворачивало от слез. Света же наоборот, окаменела.
— Как? Как так? Почему? — всхлипывала Оля.
— Что значит почему, — внезапно разозлилась Света. Мысленно она уже давно похоронила мать, прекрасно зная, что это чудо, что она столько держится. Она механически рассказывала подробности, слушая, как сестра шмыгает носом. Ждала сочувствия, слов поддержки, но куда там. Сестра была занята своим состоянием. Раздался звонок домофона.
— Извини, потом перезвоню.
Оказалось, что ее муж, которому она даже не помнила, когда позвонила, уже все организовал. Были бы деньги, любой каприз. В комнате громко разговаривали, открывали какие-то двери, а она так и продолжила сидеть, не обращая ни на кого внимания. Когда мать увезли, Света снова набрала сестру. Та уже видимо немного успокоилась, поэтому сменила тон:
— Свет, я понимаю, тебе не до этого, но ты не могла бы в квартире прибраться? Ну, перед тем, как я приеду. Ты же понимаешь…
Света опешила. У нее только что умерла мать, голова уезжала от мыслей «что делать», а сестре важна уборка?
— Ты что, хочешь здесь переночевать? Можешь остановиться у меня, потеснимся, — не поняла она.
Оля снова шмыгнула носом и выпалила:
— Нет, что ты. У тебя я, конечно, остановлюсь. Но у меня нет времени решать вопросы, поэтому сразу же после похорон я сдам эту квартиру. Конечно, людям важно, чтобы было там чисто. Выброси, пожалуйста, весь хлам еще. И кровать, ну ту, — голос ее дрогнул, — тоже.
У Светы в ушах зазвенело, она тяжело и часто задышала, сглатывая слюну. Это все какой-то бред, который происходит не с ней. Несмотря на бормотание в трубке, она не верила своим ушам.
— Почему ты собралась сдавать эту квартиру, — переспросила она глупо.
— Почему бы и нет? Это моя квартира, мне деньги нужны.
Света сидела, сжимая телефон, и мир вокруг плыл. «Моя» квартира? Мамина квартира? Какая нафиг «моя»?
— Оля, ты о чем? — ее голос стал тихим и опасным.
— Ну, мама же, — Оля замялась. — Мама еще год назад, когда я приезжала в отпуск, переписала квартиру на меня. Чтобы не делить с тобой. Я думала, ты в курсе.
Света была не «в курсе». Она была в полном, абсолютном неведении. Все это время, пока она таскала тяжелые сумки, мыла полы, дежурила у больничной койки, договаривалась с врачами, сестра была тихой и скромной хозяйкой маминой хрущевки. Ей, которая была здесь, до последнего вздоха, не досталось ничего. Даже спасибо ей даже не сказали. Теперь на место с щелканьем встали все пазлы. Ведь недавно она спрашивала мать, что будет с квартирой. И та, глядя прямо ей в глаза, заявила, что пусть после ее смерти делят, как хотят. Делят, значит?
— А, — выдавила наконец Света. — Теперь все понятно.
— Свет, ты чего молчишь? Ты же не против? Ты должна понимать, что у меня нет ни кола, ни двора. Эти деньги со сдачи отложим на первый взнос. Или продадим квартиру, — залепетала Оля. — Это у тебя все есть, а у меня трое детей. Неужели тебе меня не жалко?Ты должна меня понять! Мне же нужны эти деньги!
— Я всё прекрасно понимаю. Я просто не понимала, пока мыла полы в «твоей» квартире и таскала маме продукты. Надо было сразу догадаться, что я не дочь, а бесплатная социальная работница с функцией уборщицы.
Голос Светы внезапно стал ровным, ледяным, без единой эмоции.
— Знаешь что, Оля? Похороны — это такие хлопоты. Документы, морг, гроб, поминки организовывать. Раз уж квартира ТВОЯ, значит, и мама теперь ТВОЯ. Разбирайся сама.
Она положила трубку и выключила телефон. Вышла из квартиры, закрыла дверь. Не спеша спустилась по ступенькам, вышла из подъезда и, развернувшись, швырнула ключи куда-то вдаль. Дошла заплетающимися ногами домой, села без сил на пуфике в коридоре. Муж подошел к ней, обнял:
— Не переживай, я со всеми договорился. Попробуй лечь поспать.
— Нет, скинь номер Оле. Пусть маму любимая дочь хоронит.
Саша округлил глаза.
— Света, что случилось?
Она без утайки все рассказала мужу. Тот пожал плечами:
— Ты же ей помогала не ради квартиры, давай ее проводим в последний путь по-человечески.
— Нет. Мне плевать.
Она не пошла на похороны. Родственники, узнав, ахали и осуждали: «Как же так, родная мать!», «Люди подумают бог знает что!». Свете было все равно. От тети она узнала, что Оля причитала, что не виновата, это было решение матери переписать квартиру на нее.
Даже муж, не выдержав, решил высказаться:
— Как ты могла не прийти на похороны? Люди осуждают!
— Меня не волнует мнение людей, которые три года наблюдали, как я одна тащу на себе маму, и считали это нормой. Пусть осуждают. Зато мой моральный долг погашен. Полностью.
Света не чувствовала себя так, будто бы ее обокрали. Нет, дело было не в этих злосчастных квадратных метрах. Она бы помогала по-прежнему матери, зная, что квартира достанется Оле. Если бы с ней поговорили по-человечески, все объяснив. А не так, как крысы за ее спиной. Она знала, что Оле не принесет счастья эта квартира, но не злорадствовала. Лично она свой долг матери отдала, она перед ней чиста.
Кто-то хочет чашечку кофе? Мы бы не отказались. Копим денежки с вашей помощью здесь
Не забываем про подписку, которая нужна, чтобы не пропустить новые истории! Спасибо за ваши комментарии, лайки и репосты 💖
Еще интересные истории: