Аби с нескрываемым интересом выслушал, как молодая царица спешила на помощь обиженным. Благодаря ей в стране наступил относительный мир и покой.
Кентавр внимательно смотрел в глаза своему спутнику, будто пытаясь найти в них отклик. Но Аби оставался невозмутимым. Он ничего не помнил из своего прошлого. На лице Грея, который по всей видимости знал о недуге правителя, явственно прочитался ужас. Посланец как-то странно передернул плечами, но тем не менее продолжил свой рассказ.
Итак, молодая царица Эола отправилась за покупками на базар. Она всегда это делала сама, никому не доверяя. И еду супругу тоже готовила сама. Боялась, что любимого могут отравить. Видать сердцем чувствовала, что рано или поздно правителя опоят зельем и заставят забыть обо всем на свете. На этом месте Грей с трудом подавил вздох. Здесь собеседник вдруг замолчал и надолго погрузился в себя. Довольно долго они ехали в тишине. Наконец Аби несколько раз нетерпеливо кашлянул, желая прервать затянувшуюся паузу.
— Так о чем это я? — вздрогнул от неожиданного звука рассказчик, — ах, о своей Ефросинье. В тот злополучный день она также отправилась на рынок. Обычно это делал я, кобылка моя ожидала ребеночка, и мне не хотелось, чтобы женушка носила тяжести. Надо же было такой беде случиться — подвернул в горах ногу и совсем не мог стать на копыто. Словом, остался дома, а любимая моя в город пошла. По всей видимости, торговцы в тот день белены объелись и дурманом закусили. Кому из них в голову первым пришло, назвать мою Ефросиньюшку воровкой, я так и не узнал. Да и скажи, пожалуйста, зачем кентавру сандалии?
И хотя ситуация не располагала к смеху, Аби все же не сумел удержаться от улыбки, представив себе копыта лошади в сандалиях. На его счастье, собеседник не обратил на смех никакого внимания и продолжил:
— Ничего не подозревающая Ефросинья подошла к прилавку и стала прицениваться к капусте, как на нее набросились со всех сторон и давай бить цепями да забрасывать камнями. Не будь она тяжела, затоптала бы обидчиков, а тут очень за плод волновалась… Люди загнали ее до полусмерти, набросили повод и потащили в центр площади, где хотели забить кнутами.
Измученная Ефросинья на подламывающихся ногах с трудом брела, подгоняемая ударами плетей. Неизвестно, чем дело бы закончилось, кабы бы не Эола. Молодая женщина, воспользовавшись своим правом госпожи, вступилась за несчастную. Не побоялась разъяренной толпы, встала на защиту и увела во дворец.
Растревоженный люд долго не мог успокоиться — как такое может быть, царица воровку спрятала! Особенно отчаянные грозились дворец подпалить. Только Эола никого не слушала. Собственноручно омыла раны, пошептала что-то, отчего Ефросинье стало гораздо легче, успокоила и отправила отдыхать в удобном стойле. Толпа меж тем не отходила от дворца и требовала немедленно выдать кентавриссу.
Царица вышла к народу и спросила у наиболее активного горлопана — кто видел, что именно кентаврисса украла сандалии. Тот смешался, и показал на соседа. Сосед в свою очередь указал на другого. В результате выяснилось, никто и ничего не видел. В том числе и купец, у кого эти самые сандалии исчезли. Народ был явно растерян. Они едва не казнили невинную... Тогда она вынесла решение наказать большом штрафом купца за несправедливый наговор и все эти деньги отдать кентавриссе. Всем, кто избивал бедную Ефросинью, и торговцу в первую очередь, дать столько ударов палкой, сколько перед этим получила она. Приговор был жесток, но справедлив.
Палачи тут же привели его в исполнение и никакие уговоры и слезы не заставили сжалится госпожу. Кровь титанов взыграла в ее жилах и она хотела только одного — чтобы каждый обидчик испытал то, что испытала беременная кентаврисса. Царица не оставляла Ефросинью своим вниманием до самых родов. Очень боялась, что нанесенные побои не дадут родить здорового ребенка. А когда пришло время, сама роды принимала. И вместе с кентаврами радовалась, какой красавчик родился! Осыпала его подарками и постоянно баловала. Когда молодая женщина исчезла, малыш очень переживал и едва не заболел от расстройства.
— Вам, если помнишь, боги не дали потомства, — произнес вдруг задумчиво Грей, — кстати, не знаешь почему?
Аби несколько растерялся от заданного вопроса. Он только было открыл рот сказать, как вдруг кентавр заявил довольно резко:
— Слушай сюда, старый болван! И знай — зло порождает зло! Поначалу боги были благосклонны к тебе, но злая рука прикоснулась к колесу твоей судьбы. Все, что было тебе предначертано, стало меняться и не по воле богов, а по злому року. Твоя родительница уничтожила молодую Лиссипию. Казалось, такая ерунда! Кого расстроит смерть глупой девчонки? Но ее брат поклялся отомстить и проклял преступницу. Ты понимаешь о чем я говорю? Далее колесо вращалось все сильнее и сильнее. Деянира, ослепленная любовью к тебе, решилась на отчаянный шаг. И что в результате? Теперь тебе мстит Аглая, а с ней, как известно, шутки плохи.
В принципе, царь ожидал услышать нечто подобно. Он прекрасно понимал: рано или поздно произойдет однако что-то страшное. Нельзя жить, окруженным ненавистью и делать вид, что ничего не происходит. Не раз и не два ему приходилось слышать проклятия в свой адрес, но он до последнего надеялся его семью беды минуют. Если и последует кара, то она коснется лишь его и случится это на поле боя.
Почему за его грехи должна отвечать невинная Лидия? С ней ничего страшного произойти не может. Кентавр явно преувеличивает опасность. Хотя с другой стороны, доля правды в его словах есть. В Элладе идет война, куда втянуты все — люди, небожители, кентавры и маленькая Писидия не является исключением.
Началось все обычно с небольшого конфликта, который потом незаметно перерастал в серьезные столкновения. Никто не мог понять — что на самом деле стало причиной. Каждый правитель винил в содеянном соседа и никто не находил в себе сил сесть за стол переговоров... Вот и бряцали оружием постоянно.
Публикация по теме: Колесо судьбы, часть 65
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке