— Опять твоя дочка разбила чашку! — Валера швырнул осколки в мусорное ведро так, что они звякнули о металлическое дно. — Я же говорил — приучи её к порядку! Или забыла, что живёшь в моём доме?
Я поджала губы, собирая остатки фарфора с пола кухни. Запах утреннего кофе смешался с горьким привкусом обиды — такое сочетание стало привычным за последние два года.
— Алиса не нарочно, — тихо сказала я, глядя на свои дрожащие руки. — Она торопилась в школу.
— Не нарочно! — передразнил муж, поправляя галстук перед зеркалом в прихожей. — Всё у вас не нарочно. Хорошо хоть, что я терпеливый мужик. Другой бы давно выставил такую семейку.
Восьмилетняя Алиса выглядывала из-за двери своей комнаты, и в её глазах я читала тот же страх, что и у себя в душе. Страх перед очередным скандалом, перед упрёками, перед напоминанием о том, что мы здесь временные жильцы.
— Валера, не при ребёнке, — попросила я, вставая с колен и выбрасывая осколки.
— А когда мне с тобой говорить? — раздражённо бросил он, натягивая куртку. — Ты постоянно её прикрываешь! Пора бы научить дочку уважать чужое добро.
— Это и её дом теперь...
— Её дом? — Валера обернулся, и в его взгляде мелькнула знакомая злость. — Марина, не забывайся. Квартира оформлена на меня, я плачу за коммунальные услуги, покупаю продукты. А вы с дочкой живёте на всём готовом.
— Я работаю! Покупаю одежду Алисе, плачу за её кружки...
— Твоя зарплата в бухгалтерии — смешные деньги, — отмахнулся он. — Если бы не я, так и жили бы в своей однушке на окраине.
Дверь хлопнула, и в квартире стало тихо. Только тикали часы на стене да за окном шумели машины на проспекте. Я прислонилась к холодильнику и закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках.
— Мама, — Алиса подошла и обняла меня за талию, — а почему дядя Валера всё время злится?
— Он устаёт на работе, — нашла я привычное оправдание. — И вообще, он не дядя, а твой отчим.
— Но он же не мой папа, — логично заметила дочка. — Мой папа другой.
Да, другой. Егор был другим во всём — добрым, весёлым, терпеливым. Но после развода он уехал в другой город, завёл новую семью, и мы остались одни. Три года я растила Алису в тесной квартире, экономила на всём, работала на двух работах. А потом появился Валера.
Красивый, успешный, с собственным бизнесом и трёхкомнатной квартирой в центре. Он ухаживал за мной полгода, дарил цветы, водил в рестораны, говорил, что полюбил нас обеих. И я поверила. Вышла замуж, переехала к нему, думала — наконец-то у нас будет настоящая семья.
Но семьёй не получилось. Получилась постоянная война, в которой Валера был генералом, а мы с Алисой — побеждёнными пленницами.
— Марина Викторовна! — соседка тётя Галя постучала в дверь. — Можно на пару минут?
Я впустила пожилую женщину, и та сразу же принялась охать и причитать:
— Деточка, да что же это делается! Каждое утро слышу крики, ругань! Он что, совсем зверь?
— Тётя Галя, у нас просто... сложный период, — попыталась я оправдать мужа.
— Какой сложный? Два года уже твой Валера тебя третирует! А девочку эту бедную... Она же боится его как огня.
— Алиса просто стесняется...
— Стесняется она! — фыркнула соседка. — Вчера встретила её в подъезде — вся в слезах. Говорит, дядя Валера опять кричал, что не хочет кормить чужих детей.
Мне стало стыдно. Получается, даже соседи знают о наших проблемах. И Алиса жалуется чужим людям, потому что дома её не слышат.
— Тётя Галя, мы справимся...
— Справитесь как? Марина, я жизнь прожила, много видела. Этот твой муж тебя никогда не полюбит по-настоящему. Для него ты — бесплатная домработница с довеском в виде ребёнка.
— Он женился на мне!
— Ой, девочка... Мужчины иногда женятся по разным причинам. Не всегда по любви.
Эти слова засели занозой в душе. Вечером, когда Валера вернулся с работы в хорошем настроении, я решила поговорить с ним серьёзно.
— Валер, нам нужно обсудить наши отношения, — сказала я, когда мы сидели за ужином.
— Что случилось? — он поднял брови, отрезая кусок мяса.
— Ты постоянно упрекаешь меня тем, что взял с ребёнком. Может, тебе действительно тяжело с нами?
Алиса настороженно подняла глаза от тарелки с супом.
— Марина, не драматизируй, — Валера пожал плечами. — Просто иногда устаю от беспорядка. Ты же понимаешь — холостяцкая жизнь и семейная сильно отличаются.
— Но мы стараемся...
— Стараетесь, — согласился он, но в голосе слышались снисходительные нотки. — Только стараться мало. Нужно ещё понимать, что я для вас делаю.
— А что именно ты делаешь? — не выдержала я.
— Что делаю? — Валера отложил вилку. — Обеспечиваю вас жильём, едой, одеждой. Трачу на чужого ребёнка свои деньги. Терплю шум, беспорядок, детские капризы. И это ты ещё спрашиваешь?
— Алиса не чужая! Она моя дочь, а значит, и твоя тоже!
— Твоя — да. Моя — нет, — холодно ответил он. — У неё есть отец, пусть он и занимается воспитанием.
— Егор живёт в другом городе...
— Не мои проблемы. Я женился на тебе, а не усыновлял сироту.
Алиса всхлипнула и убежала в свою комнату. А я сидела, глядя на мужа, и понимала, что соседка была права. Мы с дочкой для него — обуза, которую он терпит из жалости или по каким-то другим причинам.
— Валера, а зачем ты тогда на мне женился? — тихо спросила я.
Он помолчал, разглядывая картофель в тарелке.
— Полюбил, — наконец сказал. — Думал, что справлюсь с ролью отчима. Оказалось труднее, чем представлял.
— Может, нам развестись? — решилась я на страшный вопрос. — Раз тебе так тяжело...
— Марина, не говори глупостей, — резко ответил он. — Развод — это не выход. Это признание поражения.
— А что тогда выход?
— Терпение. И понимание того, что в семье должен быть главный. А главный здесь — я.
После ужина я помогала Алисе с домашним заданием, и дочка неожиданно спросила:
— Мам, а мы останемся здесь жить?
— Почему ты так спрашиваешь?
— Дядя Валера сегодня по телефону с кем-то говорил. Сказал, что скоро всё изменится.
У меня ёкнуло сердце. О каких изменениях речь?
— Наверное, на работе что-то, — попыталась я успокоить дочь и себя.
Но тревога поселилась в душе и не отпускала. Вечером, когда Валера ушёл в душ, я заметила, что он забыл телефон на кухонном столе. Экран светился — пришло сообщение.
Я знала, что подглядывать нехорошо. Но что-то заставило меня взглянуть на дисплей.
Сообщение было от неизвестного номера: "Вопрос решается. Ещё неделя, и всё будет готово."
Готово что? И какой вопрос решается?
Я быстро поставила телефон обратно, но мысли роились в голове. За последние дни Валера действительно изменился — стал задумчивым, часто говорил по телефону вполголоса, несколько раз уезжал по каким-то неотложным делам.
— Марина, где мой телефон? — крикнул он из ванной.
— На кухне, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал естественно.
Ночью я долго не могла уснуть, прислушиваясь к ровному дыханию мужа рядом. А в голове крутилась одна и та же мысль: что, если он и правда готовит какие-то изменения в нашей жизни? И какие это могут быть изменения?
Утром Валера уехал на работу раньше обычного, сказав, что у него важная встреча. А через час позвонила его мама, Лидия Петровна.
— Марина, дорогая, как дела? — голос свекрови звучал необычно сладко.
— Нормально, Лидия Петровна.
— А Валера дома?
— На работе.
— Понятно... А скажи, он с тобой о переезде не говорил?
— О каком переезде? — У меня похолодело внутри.
— Ой, да ничего особенного, — быстро сказала свекровь. — Просто он упоминал, что, может быть, квартиру поменяет. На большую.
— Первый раз слышу...
— Ну, мужчины же любят сюрпризы делать! Ладно, дорогая, мне пора. Передай сыну, что звонила.
После этого разговора я окончательно поняла — что-то происходит. И это "что-то" касается нашего жилья.
Днём, пока Алиса была в школе, я решила навести порядок в кабинете Валеры. Обычно он не разрешал мне туда заходить, но сегодня хотелось отвлечься от тревожных мыслей.
Протирая пыль с письменного стола, я случайно задела папку с документами. Несколько листов выпали на пол, и, поднимая их, я увидела знакомые слова: "Договор купли-продажи квартиры".
Руки задрожали. Валера продаёт квартиру? Но почему мне ничего не сказал?
Я быстро просмотрела документ. Квартира действительно продавалась, покупатель уже найден, сделка назначена на следующую неделю.
А внизу, на последней странице, я увидела ещё один документ — договор аренды однокомнатной квартиры на окраине города. Срок аренды — один месяц.
Всё стало понятно. Валера продаёт квартиру и планирует перебраться в съёмную однушку. Но зачем? И почему скрывает это от меня?
Я аккуратно сложила документы обратно, но мысли мчались галопом. Если он продаёт трёхкомнатную квартиру в центре и снимает однушку на окраине, значит, ему нужны деньги. Много денег. Но на что?
Вечером за ужином я пыталась вести себя как обычно, но Валера заметил моё состояние.
— Ты что-то не в духе, — сказал он, наливая себе чай. — Что случилось?
— Ничего особенного, — солгала я. — Просто устала на работе.
— М-м-м, — промычал он, но взгляд был подозрительным.
После ужина он долго сидел в кабинете, что-то считал на калькуляторе, говорил по телефону. А я укладывала Алису спать и думала о том, что делать дальше.
— Мама, — дочка вдруг обняла меня за шею, — а мы не останемся без дома?
— Почему ты так думаешь?
— Дядя Валера вчера говорил тёте по телефону, что скоро мы уедем отсюда. Далеко-далеко.
Значит, дочь тоже что-то слышала. И похоже, Валера действительно планирует кардинальные перемены.
— Алисочка, что бы ни случилось, мы будем вместе, — пообещала я, целуя дочку в макушку. — И дом у нас обязательно будет.
— А дядя Валера с нами будет?
Я не знала, что ответить. Потому что сама не понимала, какие планы у мужа на наше будущее.
Поздно вечером, когда Валера лёг спать, я тихонько прошла в кабинет и ещё раз внимательно изучила документы. На этот раз я заметила деталь, которая ускользнула днём: в договоре аренды однокомнатной квартиры арендатором значился только Валера. Никаких упоминаний о жене и падчерице.
То есть он планирует переехать один.
А что же мы с Алисой?
На следующий день я не выдержала и решила поговорить с ним прямо.
— Валера, мне нужно с тобой поговорить, — сказала я, когда он вернулся с работы.
— Слушаю, — он снял пиджак и повесил на спинку стула.
— Ты продаёшь квартиру.
Он замер, потом медленно обернулся:
— Откуда ты знаешь?
— Случайно увидела документы в кабинете.
— Значит, рылась в моих бумагах, — его голос стал холодным.
— Я убиралась! Документы сами выпали из папки.
— Ладно, — он сел на диван и потёр лоб рукой. — Да, продаю. И что с того?
— А то, что ты мне ничего не сказал! Это же наш дом!
— Мой дом, — поправил он. — Квартира оформлена на меня.
— Но мы же семья! Такие решения принимают вместе!
— Марина, я принимаю решения сам. А ты узнаёшь о них, когда считаю нужным.
— И куда мы переедем?
Валера помолчал, глядя в окно.
— Я переезжаю на съёмную квартиру. Временно.
— А мы?
— А вы... — он повернулся ко мне, и в его взгляде я прочла ответ раньше, чем он произнёс его вслух. — Вы вернётесь в свою старую квартиру.
Мир качнулся. Я села на диван, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— То есть ты нас выгоняешь?
— Я никого не выгоняю. Просто... обстоятельства изменились.
— Какие обстоятельства?
Он встал и прошёлся по комнате, явно подыскивая слова.
— Марина, я должен тебе кое-что сказать. То, что давно хотел, но не решался.
У меня перехватило дыхание. Сердце билось так громко, что казалось, его слышно во всей квартире.
— Я... у меня есть другая женщина.
Слова повисли в воздухе, как топор над плахой. Я смотрела на мужа и не могла поверить услышанному.
— Другая женщина? — переспросила я хриплым голосом.
— Да. Мы встречаемся уже полгода. И она... она беременна.
Всё поплыло перед глазами. Валера продолжал говорить, но я словно оглохла — слышала только гул собственной крови в ушах.
— ...поэтому я продаю квартиру. Куплю большую, для новой семьи. А вы с Алисой... ну, вы как-нибудь устроитесь.
— Как-нибудь устроимся, — повторила я, как эхо.
— Марина, не делай из этого трагедию. Мы попробовали пожить вместе, не получилось. Бывает.
— Не получилось, — снова повторила я.
— И потом, — он сел рядом, попытался взять меня за руку, но я отдёрнулась, — ты же понимаешь, что я не смог полюбить твою дочь. А теперь у меня будет свой ребёнок.
— Свой ребёнок, — эхо в моей голове не умолкало.
— Я дам тебе денег на первое время, помогу с переездом. И алименты на Алису платить буду, пока не найдёшь работу получше.
— Алименты? — я наконец очнулась. — Какие алименты? Ты Алису не усыновлял!
— Ну... моральная поддержка. Я же два года её содержал.
Вот тут я взорвалась. Вся боль, обида, унижение, накопившиеся за эти два года, прорвались наружу.
— Моральная поддержка?! — крикнула я, вскакивая с дивана. — Ты два года издевался над нами! Каждый день напоминал, что взял меня с чужим ребёнком! Упрекал в каждой копейке, потраченной на дочь! А теперь говоришь о моральной поддержке?!
— Марина, успокойся...
— Не смей мне говорить, что делать! — слёзы лились по щекам, но я не замечала их. — И не смей врать про любовь! Ты никогда меня не любил! Тётя Галя была права — я для тебя была бесплатной домработницей!
— Это не так...
— Это именно так! Два года я стирала твои рубашки, готовила твои завтраки, убирала твою квартиру! А ты тем временем гулял с другой!
Валера молчал, глядя в пол. И в этом молчании было больше признания, чем в любых словах.
— Полгода, говоришь? — тихо спросила я, вытирая слёзы. — Значит, когда ты в прошлом году возил меня на море и клялся в любви, у тебя уже была другая?
— Марина...
— Отвечай! Когда на Новый год дарил кольцо и говорил, что я самая лучшая жена на свете, ты уже изменял?
— Это просто случилось, — глухо сказал он. — Я не планировал...
— А ребёнок тоже просто случился?
— Лена не хотела его делать. И я... я тоже хочу этого ребёнка.
Лена. Значит, её зовут Лена. И она моложе меня, наверное. И красивее. И без детей от первого брака.
— Когда вы хотите, чтобы мы съехали? — спросила я, удивляясь собственному спокойствию.
— Сделка через неделю. Но можете пожить у меня на съёмной квартире пару дней, пока найдёте что-то подходящее.
— Не нужно. Мы как-нибудь устроимся.
Он кивнул, явно облегчённый тем, что скандал закончился.
— Марина, я знаю, сейчас тебе больно. Но со временем поймёшь — так лучше для всех.
Лучше для всех. Интересно, кого он имеет в виду под словом "все"? Себя и свою беременную любовницу? Точно не нас с Алисой.
Остаток вечера прошёл в тягостном молчании. Я механически убирала со стола, мыла посуду, укладывала дочку спать. Алиса чувствовала напряжение и несколько раз спрашивала, почему я такая грустная. Я отвечала, что устала.
А ночью лежала с открытыми глазами и думала о том, что делать дальше. Наша старая квартира была продана ещё до замужества — на эти деньги я покупала мебель в дом к Валере и откладывала Алисе на будущее образование. Значит, нужно искать съёмное жильё.
На работе денег едва хватало на одежду дочери и её кружки. А теперь нужно будет ещё и за квартиру платить. Придётся искать дополнительную подработку или менять работу на более высокооплачиваемую.
Но самое тяжёлое было не это. Самое тяжёлое было объяснить Алисе, что нам снова придётся начинать сначала. Что дядя Валера больше не будет с нами жить. И что наша маленькая семья опять распалась.
На следующий день, когда Валера ушёл на работу, я рассказала дочке правду. Не всю, конечно — про измену говорить восьмилетнему ребёнку рано. Просто сказала, что мы с дядей Валерой решили жить отдельно.
— А почему? — спросила Алиса, обнимая любимую мягкую игрушку.
— Иногда так бывает. Взрослые понимают, что им лучше жить порознь.
— А куда мы переедем?
— Найдём хорошую квартиру. Может, даже лучше этой.
— А дядя Валера будет нас навещать?
Я посмотрела в доверчивые глаза дочери и поняла, что несмотря на все его упрёки и холодность, она к нему привязалась. Ведь два года — это четверть её жизни.
— Не знаю, малыш. Может быть.
Но я-то знала, что не будет. У Валеры теперь будет новая семья, новая жизнь, новый ребёнок. А мы останемся в прошлом — неудачным экспериментом, о котором лучше забыть.
Весь день я провела, обзванивая агентства недвижимости и просматривая объявления в интернете. Оказалось, что на мою зарплату можно снять либо комнату в коммуналке, либо однушку в таком районе, где страшно выходить на улицу вечером.
К вечеру я окончательно растерялась. А тут ещё позвонила мама и принялась расспрашивать, как дела.
— Мама, у нас с Валерой проблемы, — призналась я, не выдержав.
— Какие проблемы? Поругались?
— Мы разводимся. Он нашёл другую женщину.
Повисла пауза.
— Дочка, а ты уверена, что не ошибаешься? Может, просто временная размолвка?
— Мам, она беременна.
— О господи... Маринка, а что вы теперь будете делать?
— Искать жильё. Квартиру он продаёт.
— Переезжайте к нам! — тут же предложила мама. — Места мало, но как-то поместимся.
Мама с папой жили в двушке в небольшом городке за триста километров от нашего. Переезд к ним означал бы сменить работу, перевести Алису в другую школу, начинать всё заново в незнакомом месте.
— Мам, я подумаю, — сказала я, хотя в душе уже склонялась к этому варианту.
— Думай-думай. А я пока комнату для вас приготовлю.
Вечером вернулся Валера. Был необычно оживлённым, даже напевал что-то под нос.
— Как дела с поиском жилья? — спросил он, развешивая пиджак.
— Пока не очень. Может, останемся у родителей.
— Это где, в Светлогорске? — он нахмурился. — Далеко это.
— А тебе какая разница? — не выдержала я. — Ты же создаёшь новую семью.
— Марина, не надо так. Я же сказал — буду помогать материально.
— Спасибо на добром слове.
Он помолчал, потом достал из кармана конверт.
— Держи. Тут пятьдесят тысяч. На первое время.
Я взяла конверт, не глядя на него. Пятьдесят тысяч за два года брака. Неплохая цена за унижения и разбитые надежды.
— А ещё, — продолжал он, — я думал... Может, не стоит спешить с разводом?
— То есть?
— Ну, просто разъедемся. А официально останемся мужем и женой. Мне это выгодно по налогам, да и Лене пока не нужны лишние сплетни на работе.
Я смотрела на него и не могла поверить своим ушам. Он хочет, чтобы я оставалась его женой на бумаге, пока его любовница рожает ему ребёнка?
— Валера, ты совсем ум потерял?
— Почему? Нормальное деловое предложение. Тебе материальная поддержка, мне — налоговые льготы.
— Нет.
— Подумай, не спеши отвечать...
— Нет! — крикнула я. — Я не буду твоей фиктивной женой! Завтра же подам на развод!
— Как хочешь, — пожал он плечами. — Но предложение справедливое было.
Справедливое. У него своеобразное понимание справедливости.
На следующий день я взяла отгул на работе и отправилась оформлять документы для развода. В загсе сидела молоденькая сотрудница, которая сочувственно качала головой, выслушивая мою историю.
— Развод через суд займёт месяца два, — сказала она. — А пока можете подать заявление о взыскании алиментов.
— На падчерицу алименты не положены, — возразила я.
— Но положены вам. Вы же официально безработная.
— Как безработная? Я работаю бухгалтером!
Девушка посмотрела на документы:
— Здесь в справке о доходах стоит прочерк. И трудовой договор не официальный.
Я похолодела. Действительно, последние два года я работала неофициально — так было выгоднее директору фирмы. А значит, никаких социальных гарантий, никакой официальной зарплаты, никаких прав.
— Но я могу засвидетельствовать фактическое трудоустройство, — попыталась найти выход.
— Можете. Но это займёт время. А вообще лучше найти официальную работу.
Официальную работу. С моей квалификацией и в моём возрасте это будет непросто. Особенно если переезжать к родителям в маленький город.
Вечером я сидела на кухне и составляла планы на будущее. Алиса делала уроки в своей комнате, а Валера опять задерживался — наверное, с беременной Леной.
В дверь позвонили. На пороге стояла тётя Галя с большим пакетом в руках.
— Деточка, принесла тебе кое-что, — сказала она, проходя в прихожую.
— Что это?
— Документы, — соседка загадочно улыбнулась. — Очень интересные документы.
Она высыпала содержимое пакета на кухонный стол. Передо мной лежали какие-то справки, выписки, фотографии.
— Тётя Галя, я не понимаю...
— Сейчас поймёшь. Знаешь, кто такая Лена Ковалёва?
— Любовница моего мужа, — горько сказала я.
— Не только, — соседка взяла одну из справок. — Ещё она мошенница. Уже три года разводит мужиков на деньги.
У меня перехватило дыхание:
— Что?
— Схема простая, — объяснила тётя Галя. — Знакомится с женатым мужчиной, заводит роман, потом объявляет о беременности. Мужик из чувства вины готов на всё — разводится с женой, продаёт имущество, переписывает квартиры. А она после получения денег исчезает.
— Откуда вы это знаете?
— От Веры Павловны, она в агентстве недвижимости работает. Сегодня случайно встретились, разговорились. Она и рассказала про эту Лену. Оказывается, уже трёх мужиков обобрала таким способом.
Тётя Галя показала фотографии — на них была красивая блондинка лет двадцати пяти.
— Вот справка из клиники — она вообще детей иметь не может. А справки о беременности покупает у знакомой медсестры.
Я смотрела на документы и чувствовала, как внутри растёт странная смесь облегчения и ярости. Получается, Валера стал очередной жертвой мошенницы. А я — случайной пострадавшей в этой истории.
— Тётя Галя, а почему вы мне это показываете?
— Потому что мне жалко тебя, деточка. И потому что справедливость должна восторжествовать.
Справедливость. То самое слово, которое так любил употреблять мой муж.