Она спустилась в подпол, обдала дубовые бочки кипятком, и прикрыла рогожкой. Оставила их пропариваться, а сама принялась перебирать и мыть принесённые ещё с вечера в дом огурцы и помидоры. В избе пахло нагретым деревом и свежими травами, развешанными под потолком для просушки. Солнце пробивалось сквозь узорчатые занавески на окне, рисуя на бревенчатых стенах причудливые узоры. Даша ловко орудовала ножом, отрезая потемневшие кончики огурцов и складывая их в отдельную миску для скотины. Закончив с овощами, сняла с печи медные тазы и расставила на столе. Принялась нарезать чеснок, укроп, хрен, приготовила соль и специи. Все должно быть под рукой – каждая мелочь важна, чтобы вкус был идеальным. Время от времени она опускалась в подпол, чтобы проверить бочки. Пар, вырываясь из-под рогожки, щекотал нос запахом дуба. В погребе было прохладно и пахло землей. Занимаясь засолкой, вдруг вспомнила поучения матери. Наталья всегда говорила, что соленья – это не просто еда. Это – вложенная в них душа. Каждый огурец, каждый помидор должны быть отобраны с любовью, все специи – положен с умом. «Да, мама знала в этом толк, — грустно улыбнулась она своим мыслям, — её соленья всегда удавались на славу. Папа очень любил солёные помидоры, и мочёные яблоки. Я тоже намочу Антоновки. В этом году её уродило столько, что девать некуда. Сенька будет лакомиться жёлтыми тугими яблочками, когда на дворе всё засыплет снегом и ударят морозы. А ещё нужно оставить немного яблок на ветках, и подождать, когда замёрзнут. Мама всегда так делала. Ох, и любила я эти яблоки в детстве, мороженным называла». Наконец,
всё было готово. Бочки пропарены, овощи вымыты и перебраны. На дно каждой, бочки она уложила ржаную солому, затем набрала воды из колодца, добавила соль, сахар, специи – все по маминому рецепту, и начала укладывать огурцы и помидоры, пересыпая их укропом, чесноком и листьями хрена. Каждый слой – бережно и аккуратно, словно строя дом. Закончив, она залила всё рассолом и плотно закрыла крышками. Теперь оставалось ждать. Ждать, пока овощи пропитаются ароматами трав и специй, и соль вытянет из них всю лишнюю влагу. Покончив с заготовками, Даша, вышла на двор, «Обед скоро, а Сенька бегает где-то, — подумала она, — ну да пускай гуляет, проголодается, прибежит. Саша дома будет только к вечеру. А я за это время обед приготовлю. Щи сварю, и капусту с мясом потушу. Сенька ещё вареников с картошкой просил, надо налепить». Она присела на крыльцо, подставив лицо ласковому осеннему солнышку. Было слышно, как в саду жужжали пчелы, собирая последний мед с поздних цветов. Воздух был напоен ароматами увядающей листвы и дымом костров, тянущегося с дальних огородов. Глаза Даши скользнули по двору, отмечая порядок и ухоженность. С тех пор как Саша пришёл к ней жить, вокруг всё преобразилось. Дровяник полон березовых поленьев, аккуратно и заботливо сложенных его руками. Огород убран, яблоки в больших плетёных корзинах стояли под навесом, дожидаясь, когда их опустят в подпол. В хлеву хрюкали поросята, Звёздочка паслась в деревенском стаде. Покосившаяся изгородь вокруг сада, починена. Ворота выкрашены яркой зелёной краской.
Она вернулась в дом, подмела пол и принялась готовить обед. Щи из кислой капусты душисто закипали на плите, а в чугунке, поставленном в печь, томилась капуста с мясом. Вскоре по избе поплыл аппетитный аромат, от которого разыгрался аппетит. Даша замесила тесто на вареники, раскатала его тонким слоем и ловко нарезала кружочки стаканом. Сварив картофель и размяв его с жареным луком, принялась лепить вареники. Тихо напевая любимую песню мамы, представляла, как обрадуется Сенька, когда она поставит перед ним большую миску с варениками, политыми топлёным сливочным маслом. Вдруг в дверь резко постучали. «Интересно, кто там пришёл, — удивилась Даша, — наверное кто-то чужой, крёстная никогда не стучится. Может из лесничества?», вытерла руки об полотенце и пошла открывать дверь. На пороге она увидела незнакомую, ярко накрашенную женщину, в дорогом импортном брючном костюме.
Женщина окинула Дашу оценивающим взглядом, от которого та почувствовала себя неловко в своем простеньком ситцевом платье и цветастом переднике.
— Здрасьте, — произнесла гостья свысока, — здесь живёт Александра Звонарёв?
Даша кивнула.
Я могу его видеть? Он дома?
Голос женщины звучал холодно и надменно, отчего у Даши неприятно засосало под ложечкой.
— Он на работе, на обходе. Будет только к вечеру, — ответила она. Женщина усмехнулась.
— Ну что ж, подожду. В дом пройти можно?
Даша отступила, пропуская её вперёд. В избе она огляделась с презрительной гримасой.
— Простенько тут у вас, — бросила сквозь зубы, усаживаясь на табурет.
Даша молча наблюдала за ней, в душе поднималось недоброе предчувствие. «Кто эта женщина? Зачем пришла к ним, почему так смотрит на неё и на её дом?»
— Простите, а вы кто, и зачем к нам пришли? — наконец сбросив с себя оцепенение, задала вопрос незваной гостье.
— А я что, не представилась? — женщина вскинула тонко выщипанную и подведённую бровь, — Тамара, жена Александра Звонарёва, и мать Арсения.
Даша опешила, словно обухом по голове ударили. Мир вокруг поплыл, в ушах зазвенело. «Жена? Мать?», слова эхом отдавались в голове. Она машинально обвела взглядом избу, словно ища подтверждение услышанному. Тамара, заметив её замешательство, презрительно усмехнулась.
— Что, не ожидала? Думала, у него сын от святого духа? Ошибаешься, у Звонарёва есть семья, и я приехала забрать его и Арсения домой, в город. Хватит им тут в лесу пропадает.
Даша молчала, не в силах вымолвить ни слова. В груди болезненно сжалось, слезы подступили к глазам.
Тамара тем временем продолжала осматривать избу.
— И как вы тут живете в этой дыре? Никакого комфорта, никакой цивилизации. Не понимаю, что Сашка в тебе нашел? Одичал, наверное, в своём лесу, вот и решил с тоски решил развеяться. Ну ничего, теперь этому конец.
Даша, собрав остатки сил, произнесла.
— Ты бросила его, и сына, променяла на другого мужика. А теперь являешься сюда как ни в чём небывало, и заявляешь, что заберёшь их. Ты прав на это никакого не имеешь. И вообще мы любим с Сашей друг друга, и скоро поженимся.
Тамара грубо рассмеялась.
— Любовь? Какая ещё любовь? Не смеши меня. У нас с ним сын, вот и вся любовь. А ты для них никто, просто случайная знакомая, с которой Сашка неплохо провёл время.
Тамара встала с табурета и вплотную подошла к Даше, смотря ей в глаза с неприкрытой злостью.
— Не надейся, милочка. Он никуда от меня не денется. Я его жена, хоть мы и в разводе. Он вернётся ко мне, и у нас будет всё как прежде. А ты… ты просто временное увлечение, деревенская дурочка, которая думает, что поймала журавля в небе.
Даша, ощущая, как закипает внутри ярость, оттолкнула Тамару от себя.
— Убирайся! Уходи сейчас же! Не хочу тебя видеть в своём доме.
Тамара отступила к двери, не сводя с Даши презрительного взгляда. — Хорошо, я уйду. Но вернусь, когда Звонарёв будет дома. И тогда посмотрим, кто кого. Александр будет мой, хочешь ты этого или нет.
С этими словами Тамара вышла из избы, оставив Дашу в полном смятении. В это время, раздался топот торопливых ножек и Сенькин крик.
— Тётя Даша, посмотри какой я гриб нашёл.
Даша обернулась на звук, словно очнувшись от кошмара. Сеня, с сияющими глазами, протягивал ей огромный подосиновик, шляпка которого казалась больше его головы. Она машинально взяла гриб, отмечая, как он приятно пахнет лесом. А внутри неё всё дрожало, слова Тамары, словно ядовитые стрелы, продолжали вонзаться в сердце. С каким трудом она выстраивала своё счастье, и вот теперь, словно гром среди ясного неба, появилась эта женщина, готовая всё разрушить. Сенька, не получив ожидаемой реакции, потянул Дашу за передник.
—Тёть Даша, ты чего? Что-то случилось?
В его глазах плескалось искреннее беспокойство. Даша присела на корточки, обняла мальчика и прижала его к себе. Как же она его любит! За эти несколько месяцев он стал ей родным, как собственный сын.
— Всё хорошо, Сень. Просто голова немного заболела, — проговорила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она погладила его по волосам и попыталась улыбнуться, — какой ты молодец, такой красивый гриб нашёл. Пойдём в дом, буду тебя обедом кормить. Сейчас вареники твои любимые, будут готовы.