первая часть
Светлана Сергеевна и Анатолий Игоревич, родители Антона, очень тепло приняли Инну. А ведь она поначалу боялась знакомиться с будущими родственниками — знала, что у многих людей предубеждения против детдомовских: гены, дурная наследственность и всё такое. Но родители Антона искренне обрадовались тому, что их сын наконец встретил свою вторую половинку.
Инна им очень понравилась.
— Таких воспитанных и добрых девушек сегодня днём с огнём не сыщешь, — улыбалась Светлана Сергеевна.
— Антон, тебе очень повезло, береги её, — напутствовал сына Анатолий Игоревич.
Так что ужин знакомства с родителями Антона, которого так боялась Инна, прошёл просто чудесно.
Узнав историю Инны, Светлана Сергеевна и Анатолий Игоревич будто бы ещё больше к ней прониклись.
— Бедная девочка. Несладко, должно быть, тебе в детском доме пришлось, — с сочувствием качала головой Светлана Сергеевна. — Обижали там тебя?
— Да нет, — ответила Инна. — Воспитатели и нянечки у нас хорошие были, да и дети тоже. Ну, не хватало, конечно, мамы — как и всем нам там.
Свёкры стали для Инны настоящими родителями. Они разговаривали с ней тепло и ласково, дарили ей подарки. Светлана Сергеевна старалась подложить невестке лучшие кусочки, а Анатолий Игоревич, как настоящий отец, устроил Инну на высокооплачиваемую должность в одной из самых престижных гимназий города.
Родители Антона были людьми немолодыми — Антон был их поздним и очень долгожданным ребёнком. Он появился на свет, когда оба супруга уже отчаялись стать матерью и отцом.
— Лечились, обследовались, — рассказывал эту историю Анатолий Игоревич. — Поначалу всё надеялись, а потом — неудача за неудачей. И вот когда нам обоим уже за сорок было, вот такой сюрприз... Он стал для нас счастьем, радостью, светом в окошке, — с улыбкой вспоминала Светлана Сергеевна.
Они с мужем всегда так себя вели: рассказывали одну и ту же историю, дополняя, но не перебивая друг друга. Не каждая пара так сможет.
— Ну, мам! — сердился и смущался Антон. Но это он больше для порядка — Инна видела с самого начала: между Антоном и его родителями сложились очень тёплые и доверительные отношения. И она сама, девочка из детского дома, очень гармонично и естественно стала частью этой семьи.
Конечно, Инна делилась своим счастьем с Верой. Та радовалась за подругу, но у самой Веры жизнь складывалась не слишком удачно. Парень, за которым девушка уехала в другой город, начал поднимать на неё руку. Он много пил, не работал, молодые часто ругались.
— Уходи от него, — упрашивала Инна, — возвращайся домой.
Вера всё придумывала отговорки, отказывалась ехать в родной город, а потом однажды призналась:
— Да некуда мне возвращаться-то. Продала я свою квартиру. Мы на эти деньги квартиру снимали и жили. Я-то думала, что мой вот-вот зарабатывать начнёт. Он же меня так всё красиво расписывал. А в итоге...
— Вера, ну как же ты могла... — только и смогла вымолвить Инна.
— Почему со мной не посоветовалась?
— Знала, что ты против будешь...
С парнем своим непутёвым Вера всё же рассталась. Он исчез в неизвестном направлении, когда узнал, что дама его сердца ждёт ребёнка. Такое явно не входило в планы этого юного мачо. Ну и испарился — поминай, как звали. Уехал, оставив Веру с долгами, без жилья, с ребёнком под сердцем и без малейших перспектив и шансов на благополучную жизнь.
Инна очень жалела подругу, даже предлагала ей приехать и пожить у них с Антоном.
— Нет, Инн, ты что? Какому мужчине такое понравится? — Вера решительно отказалась от помощи подруги. — Я пока в социальный приют пойду. Там беременных принимают, я уже узнавала. Потом найду работу, желательно с предоставлением общежития. Не пропаду. Если сможешь иногда деньгами подсобить, не откажусь. Как только на ноги встану — всё верну.
Конечно, Инна помогала Вере деньгами, а когда та родила дочь, даже вырвалась на несколько дней в гости. Антон тогда как раз был в очередной командировке — вместе поехать не получилось.
Свёкры Инны, узнав, в каком положении находится её подруга, накупили вещей для новорождённой девочки. И маме молодой гостинцев передали. А Анатолий Игоревич перевёл на счёт Веры сумму, которой хватило на несколько месяцев спокойной, сытой жизни. Вера была тронута заботой совершенно незнакомых ей людей.
— Хорошие у тебя, Инна, свёкры, повезло тебе. Деньги эти мне очень пригодятся — лекарства нужны, с сердцем из-за беременности проблемы обострились. Врачи вообще говорили про прерывание… Но как? Ребёнок уже был — как я могла? Я не предатель, как моя мать.
Инна знала: у её подруги и мысли не возникало отказаться от дочери.
А ведь положение Веры было, мягко говоря, отчаянным — ни работы, ни жилья, ни близких, которые могли бы помочь. Но Вера не могла, просто не могла поступить со своим ребёнком так, как когда-то поступила с ней её мать.
Вера обожала свою Милану. Да и Инна сразу влюбилась в эту девчушку с ясными голубыми глазами и такой доверчивой, открытой улыбкой. Крошка была невероятно очаровательной и очень спокойной — будто чувствовала Милана, что маме и так тяжело, и не стоит капризничать, доставлять ещё больше проблем.
Отпуск Инны закончился, она вернулась домой. Вскоре и командировка Антона подошла к концу, жизнь пошла своим чередом. У Антона вообще командировки стали случаться всё чаще — он уверенно поднимался по карьерной лестнице, росла ответственность, увеличивался доход. Что поделаешь… Инна понимала — работа для любимого мужа очень важна, не обижалась ни на частые отъезды, ни на задержки в офисе. Тем более что при всей своей занятости Антон умудрялся не обделять вниманием ни жену, ни родителей.
Свёкры Инны, люди уже пожилые, пенсионеры, всё лето проводили на даче. Там у них был замечательный, уютный домик, утопающий в зелени ухоженного сада. Светлана Сергеевна с удовольствием возилась на грядках — Антон всегда говорил, что у матери волшебные руки: даже самые, казалось бы, капризные и прихотливые растения у неё прекрасно приживались.
А вот Анатолий Игоревич больше любил рыбалку — на озере, что в нескольких километрах от Эссентука, да и свою дачную компанию таких же заядлых рыбаков. По утрам мужчины садились на велосипеды, брали с собой простую закуску — и отправлялись на озеро. Свёкры были абсолютно счастливы на даче и мечтали, что когда-нибудь к ним будут приезжать внуки на лето.
Анатолий Игоревич даже место для будущей детской площадки уже расчистил. Инна ловила себя на мысли, что её будущие дети здесь будут по-настоящему счастливы и любимы... Только вот наследников они с Антоном пока не планировали. Оба были постоянно заняты на работе, а для детей ведь нужно и время, и внимание.
Супруги решили сначала состояться как профессионалы, а уж потом думать о малышах. А мечтали оба, что у них будет большая, многодетная и дружная семья.
В поселке при садовом товариществе магазин был, но ассортимент — оставлял желать лучшего. Торговали там самым необходимым: хлебом, консервами, крупами, спичками… Поэтому Антон раз в неделю привозил родителям продукты, обычно по выходным. Светлана Сергеевна и Анатолий Игоревич никогда сына об этом не просили — Антону самому нравилось радовать родителей.
Да и Инна с удовольствием ездила на дачу — приятно было проводить время с людьми, которые всегда искренне им радовались. Накануне очередной командировки Антона молодые заехали к родителям на огонёк: пили чай с пирогом из спелой вишни, загорали, гуляли в лесу. Получился чудесный, тёплый день.
Правда, в тот раз не успели они купить старикам продуктов, как обычно делали. Уже на следующий день, когда Антон уехал в командировку, Инна решила сама всё организовать: приехать к свёкрам с пакетами их любимых угощений — пусть порадуются.
К тому же, совсем недавно Инна получила права. По городу она уже ездила почти без страха, а вот на дачу — по скоростному шоссе — пока немного боялась отправляться…
Но ведь когда-то надо начинать, правда ведь? В тот вечер, после работы, Инна, справившись со своим страхом, всё-таки решилась — приехала в СНТ. Дорогу знала отлично, глаза бы закрыла — и на память бы доехала. Вот только машину оставила на парковке: не рискнула по неасфальтированной дорожке — этой лоскутной, с ямами, ветками, да камнями — трястись. Да ну, зачем лишний раз рисковать? Пешком надёжнее. Пакеты, конечно, тяжёлые... но не неподъёмные. Справится — не впервой же. Зато почувствовала себя сразу нужной: сейчас притащит угощения, и свёкры обрадуются, искренне, по-настоящему!
От одной только мысли, что совсем скоро встретится с людьми, которые её так по-доброму принимают, чья забота и любовь стали для неё тихой, надёжной пристанью... На душе у Инны запели птицы. Неужели вот оно — счастье? Быть кому-то нужной. Дарить тепло своим, быть частью большой, своей семьи... этих простых радостей в детстве ей так и не хватило. Теперь будто жизнь решила вернуть всё сполна. Ведь у неё есть Антон — любящий, заботливый муж, есть свёкры, которые души не чают в невестке, гордятся ею.
Только за подругу Веру в сердце шевельнулась тень — не повезло ей так. Инна даже невольно вздохнула, подумала о ней с грустью. Переживала за подругу. Ведь Вере приходится тяжело — совсем одна, в далёком городе, на съёмной квартире. Крутится, как белка в колесе: и себя, и дочку прокормить надо. Милана в садике с полутора лет, потому что по-другому никак — работать Вере нужно, а помочь некому.
Сколько раз Инна уговаривала подругу вернуться:
— Ну чего ты там одна маешься? Вернулась бы к нам, хоть иногда смогла бы Милану мне оставить — тебе полегче...
— Думала я, конечно, — вздыхала Вера. — Маленький у вас городок, особо не разгуляешься... А тут возможности есть, хоть и тяжело. Но держусь, держимся с Миланой, прорвёмся...
Прорвёмся… Инна-то знала: подруга ведь не просто устала — она, считай, света белого не видит. Ещё и здоровье у неё уже не то. Вере отдыхать бы побольше, да по врачам ходить хотя бы иногда… Но когда? На что? Инна догадывалась, что подруга, скорее всего, совсем себя запустила: денег на таблетки нет, времени — тем более. Заболит — примет то самое лекарство, что ей давным-давно для экстренных случаев прописали, и держится… А дальше — как получится. Вот и вся забота.
А вон и знакомый забор мелькает между деревьями… Инна уже предчувствует — сейчас увидит улыбки Светланы Сергеевны и Анатолия Игоревича. Они-то и не ждут её так рано: вчера только виделись, когда заезжали с Антоном накануне его командировки их навестить. А тут — вот тебе, на, сюрприз...
Инна своим ключом тихонько открыла калитку. Под ноги с довольным урчанием кинулся рыжий шар — кот Панкейк. Светлана Сергеевна его ещё весной у магазина и подобрала: дрожащий, голодный, крошка с закисшими глазками… А сейчас, к августу, Панкейк был откормленным, ухоженным котом, добрым, как солнце, который готов обнять всех и вся.
Свёкры, как обычно, сидели за домом, на лавочке: оттуда доносились их приглушённые голоса. Они ещё не заметили, что в саду кто-то появился. Инна улыбнулась — сюрприз удался. Вот выйдет сейчас к ним с полными сумками, и, быть может, даже выкрикнет: «Сюрприз!» — чтобы по-настоящему порадовать.
Но, дойдя до угла дома, вдруг застыла, будто вкопанная. Услышала — не могла не услышать — фразу, срывающуюся у свекрови:
— Это мы виноваты, Света… Мы во всём виноваты. Бедный Антон… бедная Инночка… Как же теперь они?
Инна замерла — дыхание перехватило. С чего это они с Антоном бедные? По какой причине Светлана Сергеевна их так жалеет, да ещё и говорит про какую-то вину? Эти добрейшие люди, которые всегда её так тепло принимали, которые любили Антона и её саму как родную… Что могло случиться?
— Погоди, Света, — голос Анатолия Игоревича дрогнул, но он, как всегда, собирался держаться, поддерживать жену. — Мы ведь ещё ни в чём не разобрались. Не надо спешить с выводами. Откуда мы знаем наверняка?..
— А какое тут ещё может быть объяснение?! Ты же сам видел… И я видела так же, как ты! Когда у Инночки сумочка вчера упала, а вещи высыпались, ты ведь первым на помощь кинулся. Ты даже в руках его держал! Это он был, слышишь? Я ведь не могла ошибиться… — голос её стал хрупким, совсем детским.
— Очень похоже… — осторожно повторил Анатолий Игоревич, будто боялся говорить прямо. — Не похожий, а он. Такие — они одни…
— А это… это ведь значит только одно, если он у Инны оказался. Думаешь, случайно? Нет… Мы с тобой получили бумеранг за то, что когда-то струсили, не сделали, как совесть велела… Знаешь, меня всю жизнь терзало. А вот она и расплата…
продолжение