На следующий день я взяла отгул и решила проследить за Володей. Если у него есть тайны, то рано или поздно они всплывут наружу.
Начало этой истории читайте в первой части.
Муж ушёл на работу в обычное время. Я подождала полчаса и отправилась к его офису. Припарковалась напротив и стала наблюдать.
В половине двенадцатого Володя вышел из здания. Не один — с молодой блондинкой в красном пальто. Они о чём-то оживлённо разговаривали, направляясь к кафе на соседней улице.
Сердце ёкнуло. Значит, у него действительно есть другая женщина.
Я осторожно прошла в кафе, села за столик в дальнем углу. Володя с блондинкой устроились у окна, продолжая разговор.
— Лен, я делаю всё, что могу, — говорил муж, наклонившись к собеседнице. — Но она не спешит тратить деньги.
— Володь, понимаю, что сложно. Но время идёт, а Максимка растёт.
— Максимка? — переспросил Володя.
— Твой сын. Неужели забыл, как его зовут?
Я чуть не выронила чашку. Сын? У Володи есть сын?
— Не забыл, конечно. Просто... Лена, я же объяснял Свете, что у меня никого нет. Если она узнает...
— Тогда и скажешь правду. Что у тебя есть взрослый сын, которому нужна помощь.
— Взрослый? Максиму же двадцать два года.
— Ну да, взрослый. И ему нужна своя квартира.
Я сидела как громом поражённая. У моего мужа есть взрослый сын, о котором я ничего не знала. Двадцатидвухлетний Максим, которому нужна квартира.
— Лена, — продолжал Володя, — а может, не стоит торопиться? Максим может ещё пожить с тобой.
— Володь, он собирается жениться. Молодым людям нужно своё жильё.
— Жениться? На ком?
— На Кате. Хорошая девочка, учится в медицинском.
— Быстро же он...
— Ему двадцать два года, Володь. Самое время создавать семью.
Блондинка — значит, Лена — была явно старше Володи лет на пять-семь. Красивая, ухоженная, но с усталым выражением лица.
— Хорошо, — вздохнул Володя. — Ещё неделя — и я всё решу.
— Только аккуратно. Не хочется, чтобы Света пострадала.
— Почему ты о ней переживаешь?
— Потому что она ни в чём не виновата. Это ты скрывал от неё правду двадцать лет.
— Не двадцать, а двадцать два.
— Не важно. Важно, что врал.
Они допили кофе и разошлись. Володя вернулся в офис, а Лена села в автобус. Я проследила взглядом её маршрут и решила поехать следом.
Лена вышла в районе старых пятиэтажек на окраине города. Зашла в один из подъездов. Я подождала несколько минут и тоже поднялась наверх.
На третьем этаже из квартиры доносились голоса — мужской и женский. Молодые голоса.
— Мам, а папа когда деньги даст? — спрашивал кто-то.
— Скоро, Максимка. Он разговаривает с женой.
— А она что, не знает про меня?
— Не знает.
— Странно. Двадцать два года не знает, что у мужа есть сын.
— Твой папа не решался сказать. Боялся, что она его бросит.
— А теперь не боится?
— Теперь у неё есть деньги. Может быть, согласится помочь.
Я стояла на лестнице и слушала разговор о себе. О том, как мой муж двадцать два года скрывал от меня существование сына. О том, как теперь рассчитывает на моё наследство.
В квартире послышались шаги. Я быстро спустилась вниз.
По дороге домой в голове крутились одни и те же мысли. Значит, Володя не изменник. По крайней мере, не в обычном понимании этого слова. У него просто есть другая семья. Семья, о которой я ничего не знала.
Лена — не любовница, а бывшая жена или подруга, мать его сына. А Максим — его ребёнок, которому нужна помощь с квартирой.
Но почему Володя скрывал это от меня столько лет?
Дома я ждала его возвращения, репетируя разговор. Как спросить? С чего начать? Обвинить во лжи или дать возможность самому рассказать правду?
— Света, я дома! — позвал Володя из прихожей.
— Здесь я, — отозвалась из кухни.
Он вошёл с букетом роз — как обычно в последнее время.
— Как дела, дорогая? — спросил, целуя меня в щёку.
— Нормально. А у тебя?
— Тоже всё хорошо. Слушай, я тут подумал... может, всё-таки купим машину? Новую?
— Зачем нам новая машина?
— Ну как зачем? Престиж, комфорт. При наших возможностях...
— Володя, сядь.
— Что случилось?
— Мне нужно кое-что тебе сказать.
Он настороженно опустился на стул.
— Сегодня я была в кафе рядом с твоим офисом, — начала я спокойно. — Видела тебя с женщиной. Лена, кажется, её зовут.
Лицо Володи побледнело.
— Света, это не то, что ты думаешь...
— А что это?
— Она... она мать моего сына.
— Твоего сына?
— Да. У меня есть сын. Максим. Ему двадцать два года.
— И ты двадцать два года об этом молчал?
— Боялся тебе сказать.
— Почему?
Володя встал, прошёлся по кухне. Руки дрожали, когда он закуривал сигарету.
— Света, это было до нашего знакомства. Я встречался с Леной, она забеременела. Но мы поняли, что не подходим друг другу. Расстались.
— И ты про ребёнка забыл?
— Не забыл! Я помогал деньгами, навещал мальчика. Но когда мы поженились...
— Что?
— Ты так мечтала о детях. А у нас не получалось. Я боялся, что если ты узнаешь про Максима, то подумаешь, что дело во мне.
— В тебе?
— В том, что я не хочу детей с тобой, раз у меня уже есть сын.
— Володя, это абсурд.
— Возможно. Но тогда казалось логичным. А потом... потом стало поздно говорить. Слишком много лет прошло.
Я молчала, переваривая услышанное. Значит, он не изменник и не мошенник. Просто трус, который двадцать два года не решался сказать правду жене.
— И сейчас тебе нужны деньги для сына? — спросила я.
— Ему нужна квартира. Он собирается жениться.
— Почему не попросил прямо?
— Как? Как сказать: "Дорогая, у меня есть взрослый сын, дай денег на его свадьбу"?
— Именно так и сказать.
— Света, прости меня. Я понимаю, как это выглядит. Но я действительно хочу наладить наши отношения. И помочь сыну тоже хочу.
— А если бы не было наследства? Так и молчал бы всю жизнь?
Володя затушил сигарету, посмотрел мне в глаза.
— Не знаю. Наверное, да.
— Честно, по крайней мере.
— Света, что теперь будет? Ты простишь меня?
Я встала, подошла к окну. На улице зажигались фонари, люди спешили домой после работы. Обычная жизнь, в которой у людей есть свои тайны и свои страхи.
— Володя, — сказала я, не оборачиваясь, — я хочу познакомиться с Максимом.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Если он мой пасынок, то я должна его знать.
— А деньги на квартиру?
— Посмотрим. Сначала познакомимся.
На следующий день мы втроём — я, Володя и дрожащий от волнения Максим — сидели в том же кафе, где накануне встречались Володя с Леной.
Максим оказался высоким парнем с Володиными глазами и открытой улыбкой. Стеснялся, называл меня на "вы", извинялся за то, что папа так долго скрывал его существование.
— Максим, — сказала я, — в этом нет твоей вины.
— Но всё равно неудобно. Вы столько лет не знали...
— Теперь знаю. Расскажи о себе.
Он рассказывал о работе в IT-компании, о невесте Кате, о планах на будущее. Говорил с таким энтузиазмом, что невольно проникаешься симпатией.
— А почему решили пожениться? — спросила я.
— Любим друг друга, — просто ответил Максим. — И хотим быть вместе.
— Но квартира нужна?
— Очень нужна. У Кати родители против нашего брака, если мы будем жить у мамы.
— Понятно.
После встречи я долго думала над ситуацией. С одной стороны, Володя меня обманывал двадцать два года. С другой — у него были причины для обмана, пусть и неразумные.
А Максим... Максим показался хорошим парнем, который достоин помощи.
— Володя, — сказала я вечером, — я приняла решение.
— И какое?
— Помогу Максиму с квартирой. Но не тебе, а ему напрямую.
— Какая разница?
— Большая. Я хочу, чтобы он знал: деньги идут от меня, а не от папы.
— Хорошо, согласен.
— И ещё одно условие.
— Какое?
— Никаких больше тайн между нами. Если есть ещё что-то, что ты скрываешь — говори сейчас.
Володя помолчал, потом качнул головой:
— Больше ничего нет. Только Максим.
— Тогда попробуем начать сначала. По-честному.
— Света, спасибо. Ты... ты великодушная.
— Не великодушная, а практичная. Двадцать два года брака — это слишком много, чтобы выбрасывать из-за старых ошибок.
Через неделю я встретилась с Максимом и его невестой Катей. Девушка оказалась милой и скромной, явно влюблённой в своего жениха. Они держались за руки и смотрели друг на друга так, как мы с Володей когда-то в молодости.
— Катя, — спросила я, — а ваши родители действительно против свадьбы?
— Не против свадьбы, — объяснила она, краснея. — Против того, чтобы мы жили с родителями Максима. Говорят, молодым нужно самостоятельности.
— Мудрые родители.
— Но мы не можем позволить себе съёмную квартиру. А на покупку денег нет.
— Теперь есть.
— Светлана Викторовна, — Максим взволнованно потянулся через стол, — я обещаю вернуть каждый рубль.
— Это будет подарок, — сказала я. — Свадебный подарок.
— Но это же огромные деньги!
— Зато внуки у меня будут расти в собственной квартире.
— Внуки? — переглянулись молодые.
— А что, не планируете детей?
— Планируем, — засмущалась Катя. — Но мы ведь вам не родственники...
— Ещё как родственники. Максим — сын моего мужа, а значит, мой пасынок. А его дети будут моими внуками.
Володя молчал всю дорогу домой. Только у подъезда сказал:
— Света, я не ожидал, что ты так поступишь.
— А как я должна была поступить?
— Не знаю. Выгнать меня, потребовать развод...
— За что? За то, что у тебя есть взрослый сын?
— За то, что я тебя обманывал.
— Володя, ты меня не обманывал. Ты просто не рассказывал. Это разные вещи.
— Но я же изображал заботливого мужа только ради денег...
— Изображал? — я остановилась у лифта. — А мне казалось, что ты действительно стал внимательнее.
— Сначала изображал. А потом... потом понял, что мне это нравится.
— Что именно?
— Заботиться о тебе. Проводить время вместе. За эти две недели мы больше разговаривали, чем за последние два года.
— И что из этого следует?
— То, что я хочу продолжать. Даже если ты потратишь всё наследство на других людей.
В лифте я смотрела на мужа и думала о том, как странно складывается жизнь. Деньги, которые должны были нас разлучить, наоборот, помогли найти друг друга.
— Володя, — сказала я, когда мы поднимались на наш этаж, — а ты действительно хочешь детей?
— В нашем возрасте?
— Максим говорил, что не поздно.
— Света, тебе сорок лет...
— Сорок — не восемьдесят.
— Но ведь столько лет не получалось...
— Может, потому что мы не очень-то и старались? Жили как соседи, помнишь?
Володя остановился у двери квартиры, повернулся ко мне.
— Ты серьёзно об этом думаешь?
— Думаю. У меня теперь есть пасынок, скоро будут внуки. Но хочется и своих детей тоже.
— А если не получится?
— Тогда будем любить чужих. У Максима с Катей наверняка будет большая семья.
— Света, — он обнял меня прямо на лестничной площадке, — я не заслуживаю такую жену.
— Заслуживаешь. Просто раньше не понимал этого.
— А теперь понимаю?
— Теперь у тебя есть шанс понять.
Мы зашли в квартиру. Володя поставил чайник, достал из холодильника торт — купил по дороге домой, как делал каждый день последние две недели.
— Володь, — спросила я, нарезая торт, — а что, если бы у меня не было наследства? Так и молчал бы про Максима?
— Честно?
— Честно.
— Наверное, да. Боялся потерять тебя.
— А теперь не боишься?
— Теперь боюсь потерять то, что между нами появилось.
— А что между нами появилось?
— Близость. Доверие. То, чего не было раньше.
За окном зажигались огни в соседних домах. Где-то семьи ужинали, смотрели телевизор, готовили детей ко сну. Обычная жизнь, полная малых радостей и больших надежд.
— Володя, — сказала я, откладывая вилку, — знаешь, что самое странное?
— Что?
— Наследство тёти Раисы действительно изменило нашу жизнь. Только не так, как я ожидала.
— А как ты ожидала?
— Думала, что оно даст мне свободу. Возможность начать жизнь заново.
— И дало?
— Дало. Но не ту свободу, которую я имела в виду.
— А какую?
— Свободу быть великодушной. Свободу простить и принять. Свободу не бояться потерять деньги, а бояться потерять любовь.
Володя протянул руку через стол, накрыл мою ладонь.
— Света, я тебя люблю. По-настоящему люблю, а не только из-за денег.
— Знаю.
— Откуда знаешь?
— Потому что сама тебя снова полюбила. За эти две недели.
— Снова?
— Да. Оказывается, можно влюбиться в одного и того же человека дважды. Если он наконец покажет своё настоящее лицо.
За окном шёл дождь, такой же, как в тот день, когда всё началось. Но теперь он не казался грустным. Скорее освежающим — смывающим прошлое и дающим надежду на будущее.
А через полгода мы праздновали сразу две радости: свадьбу Максима с Катей и известие о том, что у нас тоже будет ребёнок. Оказывается, в сорок лет жизнь только начинается.